Там, где живут наши Тени

      Три недели спустя вынужденной изоляции Арсения, федералы окончательно сдались в поисках. В базах сменился активный статус на «приостановлено до выяснения обстоятельств».       Антон выдохнул.       Вся активность спала. За последние недели он жестко боролся со временем: любые зацепки службы необходимо было просчитать наперёд, вжиться в их голову, отслеживать и обновлять цикл мониторинга.       Снова и снова, чтобы после очередной проверки программист наконец-то смог откинуться на кресле и выдохнуть: чисто. Можно выпускать аудитора на прогулки за пределами жилого квартала и города. Арсений наконец-то вернулся к жизни: теперь он мог закупиться продуктами не в придомовом магазинчике «Продукты 24», но и торговой сети. Кто мог понять его детский восторг от широкой холодильной камеры со свежими молочными продуктами? Только Тень.       Антон смеялся с того, как Попов с щенячьим взглядом гулял между полок. С интересом наблюдал, как работает голова этого непредсказуемого человека. За все три недели он не раз ловил себя на том, что скручивался пополам в кресле или кровати от очередного путешествия Арсения Попова по своей безумной голове Шляпника. Антона посетило необъяснимое желание: взломать Арсения Попова и проникнуть в разум к этому невозможному человеку.       Оксана была права.       С Арсением не бывает скучно.       — Ты проводишь со мной времени больше, чем с близкими, — Попов застал врасплох программиста.       — Вы же знаете, что для общения с человеком, с которым я хочу углубить дружбу, мне не нужно уходить в реальную жизнь?       — И кто этот человек. Я?       — Да Вы. А кто же ещё будет со мной беседовать полдня без перерывов?       — Тогда чего ты ждешь? Углубляй нашу дружбу, — весело отвечал Арсений, оставляя Антона наедине с мыслями.       И казалось, что Антон мог бы отпустить Арсения в свободное плавание и оставить его одного, но он не хотел. Он не мог и не хотел пропускать их утренние разговоры за поздним завтраком. Его шутки за обедом. Его третий подход физических упражнений на спину. Его точный вывод по проведенному анализу движения денежных средств клиента за полдником. Его безнадежные попытки уйти спать вовремя.       Казалось, что Антон испытывал физическую потребность в одной единственной вещи: обеспечить безопасность Арсения Попова. И хотя последний об этом не знал, но мог догадаться по тревожной просьбе программиста докладывать о каждой мелочи: о передвижениях, о будущих проектах и заказах, о потенциальной угрозе или потенциальных недоброжелателях на горизонте, о состоянии здоровья, о психологическом самочувствии.       Но Арсения это устраивало.       Многие функции по контролю ситуации он разделил на двоих с Тенью, что облегчало его плечи. На горизонте маячил гражданский белый мир, в который Арсению пришлось снова зайти.       — Тень, — Попов сохранял последние «причесанные» массивы данных, — забронируй вылет на двадцать пятое число в Екат. Такси, самолет, гостиницу.       — Принял в работу… А еще, я тут… Задумался, а почему Вы взяли этот проект? Он связан с… Местью?       Попов замер. Мысленно он сформировал для себя таблицу «за» и «против» обсуждения данного вопроса с партнером. Плюсов собралось больше:       — Отчасти… По твоим разведданным мне придется помотаться минимум по трем городам в течение полугодия, чтобы подобраться к Тине. И естественно, никаких гражданских проектов. Мне нужна подушка безопасности, а лучше богатого уральского клиента не найти.       — Вы посвятите меня в дело?       — Пока рано, — резко ответил Попов. Он не знал, кому из них нужно время: программисту для доказательства верности или аудитору для уверенности в своих силах. — Будь рядом. Как только всё будет готово, я погружу тебя в процесс. Пока что твоя задача помочь сформировать круглую сумму на моем счету.       — Будет исполнено.       И как бы Антону не хотелось забрать хотя бы половину груза с его плеч, ему пришлось отпустить Арсения с принятым решением. И когда задача по организации трансфера была решена, Антон проследил, что его объект наблюдения успешно занят делом на весь день. Он попрощался как-то скомкано и нехотя, и это не ушло от Арсения.       Но вопросов друг другу они не задали.       Отключившись от сети, Шастун принялся развиваться в реальном мире. По его личному расписанию был душ, затем посещение спальни и отчаянная попытка привести себя в порядок после бессонной ночи — впереди его ждал исторический день в Воронежском школе-пансионате.       Его ждал выход в гражданский мир.       В общей ванной комнате мужского общежития Антон оперся одной рукой о раковину, пытаясь быстро почистить зубы: время поджимало. Серое полотенце на его плечах собирало падающие капли с волос — он так и не сходил в парикмахерскую, а значит, будет страдать весь день с длинной челкой. После проведенных трех недель с Арсением Антон не знал, где реальность, а где виртуальная жизнь.       Всё казалось непривычным, нереальным и ненужным.       «Кажется, я влип».

***

      День основания учебного заведения в самом разгаре.       На улице милая хохотушка объявляла о начале праздника школы-пансионата, приглашая добровольцев, посетителей с их детьми на мастер-классы и детский отчётный концерт. Посетителям в диковинку было видеть просторный круглый фойе, в котором можно увидеть сразу все четыре этажа пансионата. У малышей кружились головы от высоких потолков, а у родителей крутиля в глазах кассовый счетчик — кто мог выделить столько денег на содержание частного учреждения?       На первом этаже в углу фойе, рядом с каморкой за актовым залом копошился Антон с кучей бумаг, пытаясь перепроверить сценарий всего дня.       — Салют, Шаст…       Неуложенные волосы организатора беззаботно пружинили при его приветственном кивке.       Булаткин обеспокоенно оглядывал с ног до головы товарища, отметив стиль: небрежно завязанная двухцветная рубашка на его бедрах, красиво обнятых светлыми джинсами. Булаткин скользил взглядом по жилистым рукам Шастуна. К его удивлению из украшений блестели только золотые крупные цепи на запястье, как и на груди, а также тонкая полоска плетенной бижутерии, кажется, подаренная средней группой на его день рождения.       Его рассредоточенный взгляд плавно блуждал по страницам сценария, задерживаясь подолгу на некоторых словах. На измученном бессонницей лице виднелись синяки под глазами.       — Энергетик принести?       — Не откажусь, — залипал Шастун, перечитывая последнее предложение уже в четвертый раз. — Егор, споешь лирику на закрытие? Устроим подопечным праздник.       — С большим удовольствием. Ты рассмотрел мой проект про шоу «Голос»? Я бы курировал детишек.       — Это к Ире вопрос, я только подключился к движухе.       — Все успеваем?       — Вполне, — кивнул Антон, даже не зная, совпадают ли все номера по времени. — Выкрутимся, как обычно.       Пансионат потихоньку начал заполняться семьями, местными творческими сообществами, приглашенными журналистами. Особых гостей принимал сам Павел Алексеевич.       Шастун погрузился в сценарий в пятый раз, как зацепился за суету.       — Лера, все хорошо, — женщина средних лет пыталась успокоить дочку. Антон увидел рядом с ней обеспокоенную напарницу, Ирину Кузнецову, — ты чего испугалась?       Антон заметил, как девочка мотала головой и испуганно пялилась на толпу. Но как только она заприметила Антона, то высоко задрала голову: ее паника в миг улетучивалась от широкой теплой улыбки двухметрового кота.       — Привет, — Антон мягко окликнул девочку, точно фарфоровую куколку, и присел на колено. Оно заныло, но он смиренно стерпел.       Лера не сводила взгляда с самодельных браслетов на его руках. Недолго думая, Антон стянул браслет и протянул ей, из-за чего девочка смущенно зарылась в кофту мамы. Спустя время она аккуратно зацепила браслет пальчиками и завороженно разглядывала металлические бусинки.       — Успокоилась так быстро, — неверяще прошептала мама, наблюдая. — Видишь, котик, здесь такие прекрасные люди.       — Лера, ты — наш посетитель?       Девочка сильнее укуталась в мамину кофту, но браслет не выпускала.       — Поступать в следующем году будет, — довольно промурлыкала женщина и обняла дочку. Антон заметил её маленький неповоротливый протез левой руки.       «Моя целевая группа, значит».       — Будем ждать таких хороших девочек, — улыбнулся котом Шастун, протянул руку, убедился, что девочка идёт на тактильный контакт и потрепал по головке, успокаивая: — Мы тебя в обиду не дадим, обещаю.       Еле уговорив, мама все-таки отдала браслет владельцу. Когда семья ушла, подошедший Егор протянул Антону обещанный энергетик.       — Набор в этом году будет впечатляющий. Нам хватит мест в общежитии? — задумался Егор, провожая взглядом Лерочку.       — Построим. Сделаем все, чтобы они улыбались, — Шастун встал на ноги, — Особенно сегодня. Нужно показать всем, что кто угодно может принять участие в улучшении жизни детей. Всех детей без исключения.       — Пойду подготовлю журналы Вашенские на раздачу, а то опять на конец оставим, — отчитался Егор и очень вовремя напомнил Шастуну про Сашку Ваша. — Читал выпуск?       — Чистосердечное: не читал.       — Зря, там так ярко Гришечкина передала атмосферу лагеря у моря. Ещё и Ириша сделала фотографии в обработке, как на плёночный фотик. Я взахлеб читал: и про море, и про аттракционы, и про квесты наши.       — Я пока что завис на видеороликах сметанников, — поделился Антон. Действительно, Саша Ваш периодически выпускал добротные видеоролики с другими наставниками. Особенно Антону запомнились последние юмористические выпуски с Женей Гришечкиной, Женей Калинкиным и Васей Шакулиным.       Шастун как-то принимал участие, но исключительно за кадром как сценарист и comedy buddy, — ребята блистали вчетвером намного ярче, чем и набирали популярность в интернете.       — Кстати, поздравь меня. Я уговорил выступать школьную команду КВН «Ваньки-Встаньки»: они сейчас вон, взволнованные по фойе бегают. Какой-то реквизит забыли привезти, — тепло улыбался Антон, осушая банку энергетика. — Но ничего, такие оплошности сплочают.       Вокруг закружились шум, суета и смех. После осушенного энергетика Шастун разминулся с Егором и отправился к концертному залу на проверку звука, как его догнала напарница:       — Ну и как тебе новая роль организатора, — выскочила Ирина слева от Антона. Она приобняла его, а тот ответной большой ладонью потрепал ее волосы.       — Я не помню, когда спал дольше четырех часов, — бубнил Антон, растирая напряжённую шею горячей ладонью. — А так… Не уверен, что организация — это моё. Сценарии — безусловно, но это управление. Я больше за импровизацию. Всё-таки я до её уровня никогда не дойду…       — Антош, давай не будем…— оборвала Ира, поджимая губы и скрещивая руки на груди. — Я пока… Не готова к этому разговору, хорошо? Мне нужно время. Лучше пошли, поторопимся к Эду, он стопроцентно запутался в проводах. Пойдем его разматывать вместе, а то скоро начинаем.       Антон кивнул и осознал, что они идут по тому самому коридору. Он вымученно опустил глаза в пол и старался не смотреть в сторону закрытого кабинета с табличкой «Администрация» на этаже. У порога кабинета лежали свежие цветы, письма и несколько плюшевых игрушек.       За следующие четыре часа наставники не заметили, как официальная часть подошла к концу: не то мандраж, не то накопленная усталость сказалась.       В конце торжественного вечера, когда в пансионате остались только подопечные и их наставники, Антон устало прошелся до малого актового зала. Народ собрался на маленькую пирушку — так объявили об этом сами дети. Старшие группы особенно трепетно просили у наставников теплый вечер для завершения, и никто не смел им отказывать.       После суматошного дня Антону хотелось одно: забраться в его уютную мастерскую, подключиться к камерам и долго-долго разговаривать с напарником. После трёх недель непрерывного общения Антон скучал после одного единственного дня забвения.       В оживленном зале дети шумно выдохнули и заверещали со всех сторон:       — Антон пришел!       — Импровизацию! Хочу импровизацию!       — Прочитай нам, что-нибудь!       — Мы ждали, Тоша!       И чувствуя себя звездой бойз-бэнда, он беспрекословно принял гитару из рук улыбающегося Егора. Булаткин прохрипел что-то вроде «удачи, боец», уже исполнив несколько хитов до прихода Шастуна. Эд стоял в сторонке и рассказывал отбитые истории со своих подпольных концертов старшей группе парней, видимо, наконец-то решивших сформировать рок-группу.       Антон покрутил в руках фигуристую акустическую сестрицу и дернул по привычке браслетами-цепями, настраиваясь на вечер. Он прошелся по струнам, почувствовав, как его пальцы отвыкли от их грубости. Зал понемногу затихал. Девочки из старших групп шептались, закручивая хвостики на пальчики, а парни удовлетворительно кивали, предвкушая продолжение вечера. Ирина озабоченно обратилась к Егору:       — Сменишь его потом? Ему бы поспать.       — Пусть один раз импровизацию выдаст, — ответил Егор, завороженно наблюдая, как спокойствие коснулось поцелуем лица Антона. — Я потом парочку лиричных сыграю и разгоню всех детей с Эдом. Время уже не детское.       И в тот же момент Шастун аккуратно надел социальную маску, широко улыбнулся маленьким зрителям и ударил по струнам. Гитара в его руках засмеялась, а вместе с ней и дети, заставляя их подпрыгивать в ритм смешной баллады, сочиненной на ходу:

Я вышел из тени, я — хакер древней сети, Все базы данных мне открыты без преград. Использую каждый килобит, чтоб взаперти Мир сделать чище от Цикад.

      Антон подскочил с места и целился в зрителей гитарой, как шпагой. Шастун взял паузу, направив все силы на гитарную импровизацию. Под хлопки и смех детей он изменил такт и успокоил гитару в лирике:

Берегитесь Лазаря, дети. Взломают сердце, душу раскроют, Но помните, что искры киберразбойника уже рвутся наружу! Будьте осторожны в сети, берегите свои секреты, А я продолжу сражаться за чистоту этой планеты.

      И под общее улюлюканье со свистом стыдливо посмеивающийся Антон передал гитару Егору. Тот похлопал его по широкой спине, а Шастун помотал головой. Облажавшись в переходе с перекрёстной на смежную рифму, Антон осознал, что давно не практиковался в фристайле.       — Пора возобновить наши баттлы, не считаешь? — произнес Егор, подметив сбившегося напарника. — Слабовато…       — Согласен, пора возобновить тренировки, — и Шастун закрепил предложение громким хлопком в рукопожатии. А дети не унимались, кричали и улюлюкали всё громче и громче.       — Антон! Еще!       — Расскажи, ты правда хакер?       — А я могу быть программистом, когда вырасту?       — Всё-всё, малышня, отпустите Тошу, — мягко разгоняла Ирина собравшихся вокруг него подростков. — Ему нужно отдыхать.       — Ира-а, — протянули две близняшки, лет восьми, с мягких диванчиков. — А можно нас Антон покатает? Мы хотим быть высоко-высоко! Прям под потолком.       Егор заботливо посмотрел на друга, но тут махнул кудрявой головой, мол, «не парься».       — Конечно, девчонки, — задвинув усталость в дальний ящик, Антон спустился на колени, чтобы Ирина смогла поднять их и помочь забраться на его широкую крепкую спину. Она затрепетала «не нужно, колени береги», но он отмахнулся: — Держитесь крепко. Дамы, приветствуем Вас на борту авиалайнера «Шастун Эир» рейс 4В7 с обслуживанием из зрительных мест к потолку малого актового зала. Наш полет будет располагаться на высоте двух метров. В настоящий момент Вы являетесь единственными в очереди на взлёт и, как ожидается, будем в воздухе примерно через минуту. Пристегните ремни, мы взле-ета-аем, — Антон крепко сцепил руки сзади, пока крохотные ручки подопечных обняли его за шею.       Малышки были невесомы, как пушинки.       — Ура-а, хочу быть пилотом!       Покружившись по актовому залу среди радостных криков поддержки детей и под звонкий смех девчонок постарше, Антон аккуратно остановился. Егор и Ирина трепетно обняли смеющихся сестричек, спуская их вниз: Булаткин усадил свою подопечную в инвалидное кресло с наклейками Леди Баг, а Кузнецова еле подала ее любимые ярко-фиолетовые костыли.       Их обыкновенные любимые дети улыбались, не внимая своим отличиям.       — Ну как полетали, милашки? — Антон присел, чтобы быть с ними на одном уровне. — Жду Вас на борту авиалайнера «Шастун Эир». Ребята, а вы не засиживайтесь допоздна. Занятия никто не отменял!       Толпа недовольно загудела, а девчонки переглянулись и игриво спросили друг у друга: «давай на перегонки теперь?». Под дробящий звук костылей о пол и скрип тонких колёс по паркету Антон старался успокоить сердце, что больно закололось от ярких добрых улыбок двух лисичек, устремившихся из зала в общий коридор.       В актовом зале сидели обычные дети и подростки. Просто у кого-то были яркие разрисованные костыли и трости, вручную обклеенные всевозможными стикерами. Кто-то туго завязал в прочный узел до плеча свободный рукав, который у всех был украшен значками и бижутерией. Кто-то сидел с повязкой на лице или толстенными линзами, перешептываясь о том, что вокруг происходило. Поодаль в углу сидели подростки с наушниками с сильным шумоподавлением и крутили в руках колёсики машин, наблюдая, как все задорно хохотали. Взрывались смехом, как яркие фейерверки. Резвились, как и полагалось детям. Мечтали попозже лечь спать. Игриво дёргали друг друга за косички и за ленты формирующих корсетов.       Обычные дети и подростки.       И никаких «но».       Шастун неспешно удалился из зала, махнув раскрытой ладонью подопечным, как запыхавшаяся Ирина догнала его в дверях.       — Антон, подожди… Я забыла спросить, когда будет следующий платеж?       — В конце месяца, — хмуро ответил Антон. — Терпит?       — Хм, — Ирина задумалась и полезла в телефон. — Да-а, я тогда попрошу Эда продлить заявку на поставку лекарств. Вроде бы у нас есть дни для отсрочки. Ты только… Так сильно не переживай. Старайся поспать, мы… У нас всё получится. Ребята сказали, что сегодня собрали неплохую сумму.       Антон знал, что «неплохая сумма» уйдет на покрытие только ближайших трех месяцев аренды и коммунальных платежей. Речи о медицинской страховке и операциях не стояло.       Ничтожно малая сумма для их пансионата.       — Угу, не переживаю, — соврал Антон, вспоминая беззаботные лица детей. Затем потряс кудряшками и посмотрел на взволнованную Иру. С большой теплотой в улыбке соврал второй раз: — Я в полном порядке.       Девушка кивнула.       — Верю, — ложь в ответ. — Пойдем провожу тебя.       Они тихонько ушли из зала, прошли полпути до спален вдвоем в тишине. На пороге мужской части спален пансионата Ирина прижалась к Шастуну, и тот тепло приобнял ее в ответ.       — Мне ее не хватает, — прошмыгнула носом девушка. — Всех наших не хватает.       — Мне тоже, Кузя, мне тоже.       Шастун не отпускал ее до тех пор, пока она сама не решилась уйти. Она прижималась всем телом, стараясь утопиться в объятиях Антона, цеплялась пальчиками за его рубашку. Тот сгорбился над ней, чтобы укутать ее от внешних проблем: он отдаст последнее, лишь бы его близкие были в порядке.       Он погрузился в мысли, пропадая в ней.       С апреля он вынужденно делал вид, что всё под контролем. Под контролем бухгалтерский учёт пансионата перед проверками налоговой. Под контролем все операции по оплате дорогостоящих медикаментов по выписанным рецептам. Под контролем поставка немецких и российских протезов в разгар санкций. Под контролем система управления образования. Под контролем предстоящая проверка от федеральной службы диагностики уровня когнитивного развития ребенка с РАС. Под контролем частные проекты по системному анализу и разработкам для заработка. Под контролем спасение жизни единственного крупного постоянного спонсора пансионата — Арсения Попова.       Хоть последний и не знал, что все отчисления были оформлены как благотворительный анонимный платеж на содержание его любимых и родных детей.       Антон Шастун крепко обнимал подругу, пытаясь хоть на секунду побороть страх ошибиться.       В мужчине вспыхнули горькие неостывшие раны.       Вот он снова маленький боялся грома, потому что колено завыло от сильной боли до мерзкого скрипа.       Вот он успокаивал нежную маму, глотающую слезы перед лечащими врачами с разведёнными руками.       Вот он подростком узнал, что такое хроническое воспаление, отечность сустава и артрит.       Вот он беспощадно избивал тростью одноклассников в попытке защититься от травли.       Вот он скулил у ног матери, держащуюся за сердце, в попытках заслужить прощение.       Вот он ответил протянутой руке директора странной школы-пансионата, выдернувшей его из пропасти и подаривший шанс не стать злодеем в чьей-то истории.       Добровольский Павел Алексеевич.       В пансионате все попали не по своей воле: мир сломал жизнь случайно или намеренно. У подопечных Добровольского была одна и та же предыстория — боль. Единственное отличие состояло в том, что с ней творили после. Кто-то считал, что раз мир причинил ему боль, то он ответит миру тем же. И пока они использовали боль, та использовала их. А Антон Шастун верил, что теперь, когда мир причинил ему столько боли, он не позволит кому-либо ещё почувствовать ее.       Когда Ирина ушла, он заперся в комнате без включенного света и сразу же подключил наушники к телефону, чтобы проверить объект наблюдения перед сном. В его личной спальной комнате горел один единственный компьютер с планшетом наперевес.       Колено заныло, а значит, скоро сезон майских дождей.       Экран выдал уведомление:

[Соединение установлено]

      — О боже, — воскликнул парень, увидев, как его объект наблюдений танцевал в одном белом халате на столе в гостиной комнате, — я же на полдня его одного оставил!