Там, где живут наши Тени

      Отправленное сообщение доставлено.       Сдавленно выдохнув, Антон прижал телефон ко лбу, будто бы крест. Это могли быть его последние минуты, последние мысли, и эти бесценные временные песчинки он потратил только на одного человека.       «Господь, не знаю, как тебе молиться, но если ты есть, спаси сына своего, Арсения Попова. Я все на себя приму, все грехи, только дай ему выбраться, Господь, прошу, блядь».       От осознания, что в его голове всплыл не образ матери и тётки, не детей пансионата, не команды, а случайного прохожего в его жизни, Антон криво и болезненно улыбнулся, жалея, что он не говорил Арсению все, что он чувствовал. Какой Антон дурак, что так беспечно тратил драгоценное проведённое с ним время. Но Арсений — тот самый. Тот самый… Тот, кто…       Стук в коридоре. Антону уже некогда подбирать слова. Отступать тоже. Но если есть за кого бороться, то, значит, Антон принимал бой.       «Господь, прошу…»       Краткую молитву оборвали тяжёлые шаги за дверью, чуть дальше по коридору. Шастун прижался к стене, отправив команде быстрый сигнал «код белый». Теперь Тьма полностью на автономном управлении, лидер отключён от сети без доступа к системе, связь с ним оборвана и односторонняя. Все следы присутствия руководителя в пансионате необходимо стереть в случае, если руководитель не выходил на связь последние три часа.       В голове белый шум.       Выдохнув из лёгких страх, Антон размял шею и пощелкал пальцами. Пора включать голову на полную мощность: он просканировал все пути к отступлению. Из помещения запасных выходов не было, но служебный коридор вёл к аварийным лестницам. Окна выходили на груду строительного материала и мусора, оставшегося от недавней реконструкции здания, но среди них были балки и прутья. Ему повезет, если при прыжке веры какой-то прут проткнет только его бок или руку, не задев органы.       Два выхода: контактный бой для прорыва в коридор или прыжок веры из окна. Ему нужно лишь тянуть время до проверки всех помещений после зачистки основных залов. Но нескладные два метра роста забрали любую возможность спрятаться в нераспакованную мебель или укрытие для резкого нападения сзади. Если организованный штурм шел по классическому варианту, то в скором времени двое будут зачищать территорию. Дойдут до этой комнаты. Антону оставалось по протоколу бойца спрятаться до первой беглой проверки, вступить в рукопашный бой и вырубить.       Но нет. Этот вариант отпал из-за отсутствия у него оружия, защиты и высокого уровня подготовки штурм-группы, судя по скорости проводимой операции. Возможно, за дверью весь состав Лазаря.       И они вооружены.       В свою очередь для Антона это означало, что путь с прямым контактом видоизменился: необходимо оценить соперника, сдаться, притворившись напуганным посетителем перед крепким вооруженным штурмовиком, успеть вырубить бойца специального назначения до подачи сигнала группе или смешаться с толпой. В финале — путь через служебные помещения.       Шанс выжить при таком сценарии выше, чем прыжок веры на строительные виллы за окном.       Заняв удобную позицию по правую сторону от двери, Антон превратился в один сплошной орган чувств и стянул страх вниз по животу. Он отслеживал звуки. Шорохи. Всех, кто двигался. Всех, кто звенел пряжками. Всех, кто тяжело дышал. Всех, кто ныл в игорном зале.       Но сердце глухо и предательски отбивало: «Ар-Се-Ний».       И, зажатый в ловушке, Антон умолял карму, Будду, Кришну, Христоса, Дьявола, чтобы Арсений успел выйти из здания раньше, чем начался штурм. Хотя бы выползти к выходу и отсиживаться там, пока Тьма не подаст ему сигналы и хотя бы не вызволит через полетевшую электрику. И снова под несуществующую молитву, искренне льющуюся из его сердца, Антон сжался, когда из коридора послышалось:       — Я сам проверю.       Но по уху резанул знакомый тембр. Родной тон. Голос прорезался сквозь пелену хладнокровия и вернул в детство.       «Этого не может быть».       Но ностальгия по родному дому давно прошла. Тело Шастуна двигалось само по отработанному алгоритму боя. Он плотно прижался к стене. Боец специального назначения прошел в помещение, опрометчиво закрывая за собой дверь и не взяв оружия в руки.       «Ошибка по протоколу спецназа. Сценарий изменился».       Физическая и эмоциональная нагрузка на Антона вылилась в стресс организма, активируя все системы и органы. Стрессогенные сигналы улавливали, как в задний гипоталамус посылают сигналы миндалины с криком: «Сейчас будем драться!».       Боец поднес рацию вплотную к лицу и произнёс: «чисто», нарушая протокол в очередной раз. Это шанс Антона. Стимулы напрямую устремились в гипоталамус, который повлиял на гормоны и нервную систему. И гипофиз закрутился, выводя стресс и агрессию в надпочечники.       Антон сорвался под действием кортикостероидов и выплеска глюкозы. Тело готово к бою на смерть.       Антон одним рывком по правую руку бойца занёс удар в его височную долю, затем притягивая к себе и держа крепко рот. Он душил.       Но будто его действия были просчитаны, Антон в три отточенных движения оказался прижатым к стене прикладом оружия. Любые контрудары парировались.       Антону удалось только снять с бойца маску, как родное лицо отразилось болью в его собственном сердце.       Лазарев.       Антон не ошибся.       — А ты не удивлен, — спокойно и тихо заговорил Сергей, держа Антона у стены, несмотря на сильную разницу в весовых категориях. Лазарев чуть шипел от удара, но эффекта практически не ощущалось: Антон не видел ни контузии, ни помутнения, ни замедленной реакции, ни даже ебанной ранки на безупречном лице бывшего наставника.       Но Антон не сдавался. Задыхаясь от приклада у шеи, он работал четко по отработанным техниками. Но все удары отражены. Снова и снова.       — Мы все делали… — сдавленно произнес Антон, проводя удар по туловищу противника. Отражено. — Чтобы ты нами гордился…       Удар всем корпусом. Отражено.       — Мы защищали Тьму… Нашу семью… Мы…       Антон ударил в колено. Отражено.       — Старались… РАДИ тебя…       Удар.       — Ради детей… А ты… Предал…       — Значит, недостаточно старались, — Лазарев выкрутил заложника и заломил руки сзади, поставив его на колени и лбом уткнув к стене.       Плечо Антона грозилось вывихнуться, но Лазарев ломал только протокол поведения.       — Не кричи только, если не хочешь подкрепления. Ты опять открыл корпус, Тоша. Не болтай. Не отвлекайся. Работай сильнее корпусом. Твое преимущество в росте и крепких ногах. Сколько мне нужно было тебя учить. Тогда ты на занятиях был таким ещё малышом, что всё прощалось. Сейчас вымахал… Черт… У нас мало времени, — Лазарев чеканил наставления подобно отцу на тренировке сына перед соревнованиями, не ослабляя хватку.       — Чего? Да пошел ты… От предателя… ничего слышать… не хочу…       — Антон. Нет. Времени.       И он отпустил его, на выдохе решив произнести какую-то фразу, как Антон принял стойку на руках, сразу же выбив ногой противника в подборок. Лазарев улетел к покерному столу, словив контузию.       Но ответный удар не нанес.       — Извиняться не буду, — Антон принял стойку, на что Сергей лишь больно усмехнулся, проглатывая контузию и боль от удара.       — И не просил, — шипя произнес он. По рации донеслись голоса, которые он усмирил кратко: — Лазарь, чисто… Внеочередной созвон с начальством… Сосредоточить основные силы в правом крыле… Перегруппировка состава. Охрану казино поставить на основной и запасные выходы…       Выдохнув, он обратился к Антону:       — Слушай быстро. Я знаю, что ты здесь ищешь, но прекрати. За твою голову взялись. Прекращай дело и сваливай. Я уже с мая все данные о тебе подчищаю, а теперь ты ещё и физически вышел в гражданский мир. Протокол Тьмы гласит, что…       Рация разрывалась запросами о дальнейших действиях и причинах разгруппировки. Лазарев что-то раздражённо и быстро продиктовал в рацию, прикреплённую к ремню бронежилета, направляя бойца под кодовым именем «казах» в дальние от него комнаты.       — Не смей упоминать наш кодекс. Ты — чертов Лазарь. Ты убил Тьму.       Впервые за их странный диалог Лазарев потерял лицо, выдавая эмоции. Глаза сузились и резко распахнулись, уголки рта искривленно дрожали. Он искал в Антоне хоть единое подтверждение тому, что сказанное было нелепой шуткой.       — Да я… Убил себя, чтобы Тьма осталась вне поля игры… Не говори о том, чего не знаешь.       — О чем ты?       — Мало времени. Я не могу потерять ещё и тебя. Скройся. Беги. Оставь Легенду, он справится сам, — Лазарев прошёлся до двери, игнорируя Антона. — Я не могу больше терять своих детей.       — Я ничего не…       — Антон, я свяжусь с тобой. Придет время и поймешь, что иногда приходится жертвовать собой, защищая других. Когда-то это сделал я для Оксаны. Когда-то это сделала она для тебя. Если ты сейчас не уйдешь в тишину, то настанет твоя очередь…       Лазарев открыл дверь, выглядывая в коридор. Чисто. Он начал копаться в нагрудном кармане: вытянув запасную рацию, он вскрыл корпус. «Муляж?», — отметил Антон.       — Но я прерву этот круг бесполезного самопожертвования. Я это породил, я это и закончу. Оставь Легенду. Он — не наша семья. Теперь он сам по себе. Ему уже ничем не помочь, пока его ищет государство. Он неуправляем, он вредоносен, он виновен в ее смерти. Он — предатель…       — Блядь, не понимаю.       — Здесь все, что тебе нужно, — и извлечённый из муляжа рации небольшой съёмный диск, примерно с ладонь, полетел в руки Антона. — Я задержу своих ребят. Но это в последний раз. Больше мне не простят срыв операции, как в Питере.       — Так это был ты…       — Тоша, позаботься о Тьме и беги, пока можешь. Умоляю, выживи и помоги семье. Я буду всегда смотреть за тобой издалека, только… Беги через служебные коридоры после того, как я отдам приказ и ты услышишь, что весь состав вышел из основного зала. Услышал меня, Тоша? Я снял своих бойцов с выходов, там стоят местные амбалы. Справишься с ними?       Он получил неуверенный кивок. И, бросив последний обеспокоенный взгляд на Шастуна, будто напоследок запоминая каждую морщинку, Лазарев скрылся в коридоре, отдавая приказ по рации:       — Приказ сверху. Выбрать помещения ниже по коридору для сортировки гостей. Информационный след цели все ещё в пределах казино, обыскать каждого. Скрыть присутствие из сети. Рассредоточиться. Штурм-группу перевести в статус охраны. Мы ищем высокого молодого мужчину, лет тридцати пяти, ориентировки не изменились. Всех клиентов VIP-статуса зоны рулетки и фойе проверить и отпустить в первую очередь, будьте вежливыми и аккуратными. Все материалы мне на стол по итогу операции. Мы обязаны найти нашу информационную крысу.       Антон сжался на полу служебного помещения, заглушая больной звон в ушах от подступающей паники.       — Что это за нахуй было…

***

      После сорока минут нычки в служебном помещении Антон услышал нужные сигналы: группа закончила с анализом посетителей, расформировалась и отправилась в коридор сопровождения. Это шанс. Сжав жёсткий диск, Антон понёсся вниз по служебному коридору. Руку жгло. Руку жалила скрытая информация. Но Шастун всё сильнее сжимал жёсткий диск.       Как и сказал Лазарев, служебные выходы из казино охраняли местные сотрудники. Он даже не стал мешкать, влетев к расслабленным мужикам в форме казино с ноги. Перехват у шеи. Потеря сознания. Возможное сотрясение. Антона не успели запомнить. Затем он фурией вылетел через дверь во двор казино. Ноги сами несли его по пути отступления в рамках плана «Д». Осматриваясь по сторонам на служебной парковке китайского ресторанчика, он лихорадочно искал Арсения.       «Арсений».       Только бы он оказался за пределами города, оставив маячок здесь.       «Где Арсений?»       На экране смартфона чертовски долго прогружалась карта, которая транслировала его местоположение.       «Арсений, я не хочу найти твою припаркованную тачку здесь».       Точка обездвижена на парковке, с которой Попов должен был уехать по протоколу сразу после облавы. Он кинулся по координатам, параллельно возвращая управление Тьмой.       «Его могли зажать у входа. Блядь, блядь, блядь!».       Ему было все равно, была ли это ловушка для него. Только бы Арсений выжил и сбежал. Остальное неважно. Команда бы справилась, уведя Арсения в безопасность. Команда бы нудила, что безопасность Арсения превыше всего. Команда бы…       Мысли прерваны. Антон увидел их иномарку, припаркованную на обновленном месте. Казалось, что кровь так и отошла от сердца вниз, а следом протянулся облегченный выдох, как новый разряд ударил по телу. Только теперь это — волна агрессии и адреналина.       Преодолев расстояние до автомобиля, Шастун побагровел.       — Блядь! Почему ты ещё не уехал по протоколу, ебучий ты черт, — он влетел в салон белой иномарки, сразу опознав водителя.       Арсений завел машину, втопил по газам, зная, что все видеокамеры города уже отключены. У них семь минут, чтобы выехать за черту города и остаться незамеченными.       — Какого хуя ты здесь?       Арсений молчал.       — Да меня бы заложили, если бы… Блядь! Блядь! БЛЯДЬ! Чего, сука, молчишь? — Антон бил по приборной панели, задыхаясь в гневе. В гневе на себя. На мир. На всех, кроме того, кто остался ради него.       А Арсений продолжил молчать, дождавшись конца тирады напарника.       — Я тоже рад, что ты выбрался, — сухо прокомментировал Арсений, вцепившись в руль. Белые костяшки сухих пальцев грозились надорваться от тугой хватки руля. Шастун вцепился в бедро Попова, сжимая от горечи страха во рту, и резко отпустил, отвернувшись к окну.       Они проехали в тишине несколько десятков километров. В попытках занять себя, Антон не переставал раздавать задачи подчинённым, получая первичную обратную связь по добытой информации. Они нашли только часть нужной информации: подозрительные транзакции и контрагентов, которых необходимо было проверить. Но этого достаточно, все остальное доделает виртуальное волшебство взлома и отравления данных. Финансовое расследование полностью будет лежать на Арсении, а в его помощниках — Антон. Но обсуждать план сейчас никому не хотелось. Помолчать бы до конца пути. Слушать только гул автомобиля. Позволить себе не думать о будущем. Хотя бы сейчас.       Вырулив на главную автомагистраль, Арсений перестроился в левую полосу, стараясь придерживаться одного скоростного режима. Патрули проверяли только малогабаритные грузовики и фуры, что означало отложенную погоню или их выход сухими из воды.       Через двадцать минут полной тишины Антон сдался и кратко доложил об итогах операции, опуская детали по Лазареву и последнем часе. Совесть грызла. Ложь молчания отравляла.       — Как ты выбрался? — это был первый вопрос Арсения после долгого отчёта Антона. Опыт Попова бросал в дрожь. Уцепился за дыры в повествовании. Он чувствовал пробел в докладе. Что-то не так.       — Я вышел через служебные входы до того, как штурмовая группа обошла северное крыло казино, — Антон старался контролировать голос и не отводить взгляда с дороги.       — Почему так долго выбирался?       — Ждал обработки полученных данных с рулетки. Пластиковый корпус прибора, который я сделал специально для прохождения рамок на охранном посту, не позволял увеличить мощность самого процесса обработки. И мне нужно было убедиться, что все нужные данные попали в облако, — Антон лукавил. — Недолго возился с охраной на выходе. Их пришлось вынести к чертям.       Он опустил тот факт, что его ребятам пришлось параллельно атаковать сервера казино, чтобы найти ещё один путь для кражи данных. По ту сторону экрана с риском отказа сердца от стресса воевал полный состав Тьмы. Они боялись не за успех операции: они погрузились в прошлое, ведь когда-то, получив белый код от Оксаны, они потеряли руководителя. Они молились, чтобы им не пришлось приносить цветы каждый четверг у двух кабинетов.       Белый код пробудил в них страх потери. Их руководитель и наставник, их Тень не выходил на связь долгий час. Егор и Эд впервые перестали собачиться во время операции. Кузнецова с большей резкостью и несвойственной ей жестокостью отдавала команды. Команда сметанников не бросала тупые шутки для снижения градуса напряжения в комнате. Но никто не допускал мысль, что их Тень погибнет.       Не сегодня.       Им столько ещё нужно успеть.       Если бы не их подстраховка, то для Антона все было бы зря.       — Что-то обнаружил? Серые или черные транзакции? Какие базы данных получил? Какой план по обработке?       — Мне нужно в логово для анализа, — отрезал Антон, чувствуя, как в нагрудном кармане переданный жёсткий диск грозился обжечь кожу Антона от предательства. — А тебе нужно скрыться, пока я не подготовлю весь материал для шантажа или подставы.       — Скроюсь с тобой.       Антон обомлел от услышанного, пытаясь понять сказанное.       — Протокол гласит, что объект и связной не…       — Могут трахаться, но не могут жить в одной локации? По крайней мере трижды сожительствовать и дважды трахнуть друг друга, да? — Арсений говорил ровно, спокойно и холодно о сокровенном для Антона. Больно. За всю поездку он и так не взглянул на Антона, хотя тот бегло осматривал водителя.       Тишина натянулась и лопнула от вопроса Попова:       — У тебя есть кто-то?       — Чего…       — Просто ответь.       — Если ты про мой, эм, статус, то у меня нет партнёра.       — Верность бывшей? Гражданская жена есть?       — Не понимаю… Нет.       — Кто-то тебе нравится?       — Сколько ещё будешь спрашивать?       — Пока не назовешь мое имя.       Антон щелкнул зубами, как болванчик.       — Пока я ждал тебя в машине, я успел продать душу даже дьяволу за твое спасение. Когда мне удалось отползти к выходу, то произошла смена: спецназ передал точку местной тупоголовый охране. Затем бегло проверили мои подставные документы и отпустили, выплюнув, что я, сука, старый и не подхожу под описание. Искали не меня. Облава была не по мою душу, ведь… Неважно. И я бежал к машине и молился. Всем подряд. На всех языках. Я дал себе обещание, что…       — Это взаимно.       — Взаимно… что?       — Всё. Я молился. Я обещал себе… Да ты не представляешь, что я испытывал… Да я ведь… У меня тоже были эмоциональные горки все это время…       Ответы были даны в молчании и запутавшихся мыслях. Они дорожили друг другом сильнее, чем собой. В этом их проблема. И никто из них не знал, что делать дальше с этими чувствами. Барьеры. Они бились о построенные барьеры. Каждый из них чувствовал невозможность быть друг с другом в спокойствии и здравии. Вокруг них лишь неопределенность и тоска по будущему, которое не наступит. Финал они знали заранее.       Антон болезненно и дрожа выдохнул. Все вокруг казалось неважным. Он устал. Он просто хотел расслабиться с любимым человеком на диване и смотреть тупое развлекательное шоу. Он хотел жить, сняв всю ответственность за ту сотню жизней, что ждёт его в Воронеже. И ведь нужно жить под этой звездой дальше. Иначе… Иначе придется передать этот крест будущему поколению. Нет. Так не пойдет. Он выдержит. Ещё день. Ещё неделю. Ещё месяц. Он протянет столько, сколько сможет, дав шанс другим пожить свободнее. И, в первую очередь, освободить Арсения. Завтра можно умереть, но не сегодня. Съёмный диск вторил ударам сердца Антона. Часовая бомба завелась.       Арсений болезненно сдавил собственное горло в попытке сдержать эмоции. Как вокруг все окрасилось в черный и красный цвет? Разве он недостаточно страдал? Разве… Как хотелось остановиться. Как хотелось прижаться к чужому плечу. Как хотелось замолчать в чужих теплых объятиях. Но все зашло слишком далеко. Нужно пресечь любые с ним отношения. Оставить его в безопасности. Отдалиться. Действовать в одиночку. По изначальному плану. Но сначала убедиться в его безопасности. А может увезти? Украсть. Украсть у всех. Но все не то. Недостаточно.       «Я не могу потерять ещё и тебя. Я хочу оставить тебя в жизни, пусть и таким трусливым способом».       Чья была эта мысль?       Возможно, их обоих.

***

      Старый Оскол встретил их раздолбанной дорогой, серостью заборов и родным равнодушием. Арсений завернул по указанным координатам, всматриваясь в разруху между частными домами и двухэтажными домами.       — Здесь когда-то жил мой дядя. Теперь это мое холостяцкое логово. Перекантуемся здесь, к детям ехать небезопасно, — Антон всматривался в объявления на каменном заборе, будто бы в них был ответ о его свободе.       Арсений промолчал, рефлексируя за рулём.       — Итак обновленный статус после первичной обработки. Программа завершила первичный процесс, — на протяжении всего пути Антон проверял обработанные данные Тьмы, сгорбившись над ноутбуком. — Во-первых, я все же откопал нужные личные данные по Тине. Расшифровал уже часть, что в доступе. Материала на шестьдесят три терабайта данных. Поэтому мне нужно подключиться к моему хабу для анализа, без него я слеп. Работы — на месяц. А ещё…       Антон перечитал сообщение от Крида.       — Помнишь, я хотел разобрать склад и… Так вот, я… Я обработал старую зашифрованную базу данных… Окси. Данных по Тине оказалось в два раза больше добытых нами данных…       — Этого быть не может, — подал притворно спокойный голос Арсений. Но он резко вырулил на ещё одну узкую тропу, из-за которой их машина превратилась в шейкер с каждой новой кочкой. — Мы отказались от этого кейса. Она не могла собрать такую базу.       В висок ударил первый разряд.       — Арс, ты уверен? Здесь даже записаны пробные фишинг-ссылки для ряда сотрудников, алгоритм взлом твиттера Тины, собранные данные с облака Тины. Все данные ЦОДа ее ТНТ. Есть даже архив внутренних документов по медиа-холдингу. Пока расшифровал только эту часть, но думаю, что остальная — по кредитно-финансовой компании. Но самый жирный кусок отсутствует — казино. Про него ноль информации. Либо она их засекретила, либо это то, что она не смогла получить через удаленный доступ…       В момент казалось, что Арсений поседел. Взлом старого логова. Зачистка Тины после поиска черных и серых хакеров, запустивших руки в ее дело. Воронежские головорезы по заказу местных бизнесменов с долгами, теоретически обязанные Тине из-за казино. Мотивы рождались на глазах. Разрозненные островки фактов медленно скреплялись подходящей мыслью.       — Арс? Что случилось?       И Арсений задыхался в догадках. Его маленькая Оксана. Отличница. Любительница справедливости. Сообразительная Тьма.       — На нее вышли неслучайно. Я знал это.       Антон сжал скулы, когда Арсений зацепился за отложенную холодящую мысль в дальнем ящике черепной коробки.       — Видимо, Лазарь засек ее след. Следом… Дело передали бандитам, шавкам тех бизнесменов, которые заложили под сотню миллионов в казино с целью прощения долга. Предполагая её сучий подход, Тина согласилась бы. Я ведь так думал… Я думал, что… Я не взял это дело на рассекречивание и мошенничество с выкачкой денег Тины от анонима, чтобы обезопасить Оксану. Я собирался войти полностью в белый аудит, когда Канделаки пригласит меня сама. Я попросил Оксану только сформировать… как можно подробнее мой профиль на новую личность и ориентироваться на то, что ищет Тина в аудиторах. И она полезла в это сама… втихую. Видимо, хотела помочь. И…       Воздуха Арсению уже не хватало, пока Антон вспоминал действия Окси. Ее секретность. Ее обособленность от группы. Отрыв от общей базы. Даты. Он вспоминал все дни, незадолго до ее отшельничества. Все смешалось в одно, но… Призрак Оксаны недовольно давил на затылок мужчине, напоминания о сумасшедшей речи о жертвенности Лазарева.       Лазарь не мог позволить кому-то убить собственную ученицу. Практически дочь и преемницу. Не мог же?       «Не мог… А это означает, что она раскрыла себя сама, она лезла на рожон», — продолжил Антон. «Она уже готовилась к самосожжению, когда на нее вышел Лазарев. Она знала, на что идёт. Так вот что это было. Она оставила управление и так активно передала права на управление мне. А Лазарев… Предупредил ли он ее об опасности? Может просто напугал? Что на жёстком диске? Там разгадка? Но я уверен, Оксана пожертвовала собой ради…»       — Да, я думаю так же. Ее раскрыли, — Антон увел Арсения по другому пути рассуждения, чувствуя, как его тошнит от лжи.       Зачем соврал? Чтобы что? Но доверия не было. Доверия собственным мыслям. Догадкам. Непроверенным гипотезам. Тошнило. Нельзя впутывать Арсения. Надо отдалиться. В Антоне сидела информация, равноценная атомной бомбе. Ему нужно бежать с ней. Он следующий.       Бомба пришла в действие.       Тик-так.       — Это бешеные псы Лазаря деанонизируют тебя прожектором на чистом поле, — скривился Арсений, всматриваясь в дорогу. Они приехали. Он резко натянул ручник, паркуясь. — Одна ошибка, и ты на ладони. Они натасканные зверем. Знаешь их первый эшелон?       — Только то, что текущее поколение вербовали после Цикад, — врал Антон, чувствуя, как заколол бок. Его сейчас стошнит. Врал Арсению. Лжец. Лицо Лазарева врезалось в память. В его глазах больше не было того задора, что раньше. Безжизненный. Озлобленный. Забытый всеми.       — Да. Лазарей долго тестировали. Военной стратегией обучали. А после натравливали на черных хакеров для киберзащиты государства и вербовки новых Лазарей. Насколько я знаю, сейчас команду переориентировали для частных заказов. И под этот частный срез полетели серые хакеры, даже кто в нейтральной зоне сидел долгие годы. Я Оксане сразу сказал, что пора прекращать. Мы не готовы были соревноваться с ними.       Арсений привел дыхание в норму за секунду до новой волны, будто бы пытаясь успокоить самого себя. Но не получилось.       — Я тридцать лет назад Оксану сам в интернате на руках таскал… И сам же на руках ее… практически до морга и донес. Я не успел к ней… Я виноват…       Паника пронзила сердце Попова по ледяным венам. Лёгкие не слушались. Снова перед глазами взрыв, затем пылающая кабина фуры. Черный едкий дым. Бездыханное тело. Изуродованные ноги и руки. Практически нетронутое лицо и шея. Арсений собственноручно загнал ее в силки. Убил ее.       — Я шпионю за зеленым, — под толщей кипящей воды донёсся голос Антон до Арсения. Холод. — Ты слышишь меня?       Арсений метался в лабиринте собственных мыслей. Бился о стены. Ревел. Он уже не слушал. Он виновен. Он — убийца. Не остановил. Не распознал. Не доехал. Не защитил.       — Я шпионю за зеленым, — фраза пробила первый толстый слой воды. Они вдвоем в припаркованной машине, припаркованные на старом заброшенном участке. Антон держал в горячих ладонях его лицо.       Арсений уцепился за зеленые глаза.       — … Зеленый цвет глаз…       На экране надпись «Паника» погасла. Пожар временно потушен. Боль от чрезмерно сильного сжатия всего тела вернулась двукратным импульсом. Холодно. Арсений пытался отдышаться, как Антон мягко приблизил к себе его лицо, согревая собственным теплом. Проникновенные зеленые глаза все еще мелькали перед ним.       Антон принял решение.       «Всё же я влип глубже, чем думал».       Терапевтический поцелуй, выравнивающий дыхание, закрепил ложь Антона и его решимость на губах Арсения.       «Прости, нам из этого вдвоем не выбраться».       Уже приходя в себя, Арсений отрывками осознавал, как они зашли в старую двухэтажную дачу, больше похожее на служебное сооружение. Почему именно это здание? Отчего так похоже на комнату Оксаны? Почему так тепло рядом с ним? Кто гладил его по плечу и спине все это время?       Но этими вопросами Попов займётся позже. А пока ему нужно отключиться от происходящего. Только он в темноте. Но пока в безопасности.       Пока.

***

      Оставив мужчину на кровати, Антон тихонько прошел в соседнюю комнату. Он долго смотрел на лежащий перед собой жёсткий диск. Была ли это ловушка? Обманка? Червь? Сниффер? Или помощь тайного друга, как в кино?       После медитации над всеми возможными событиями Антон подключил жёсткий диск к обособленному от всех сетей компьютеру для проверки на вирусные программы и шпионы. Если вычислят его локацию, то полбеды. Лазарев прекрасно знал о всех логовах Тьмы: раз выжидал и не нападал, то ему не интересны хабы и ЦОДы.       python       import os       import hashlib       def scan_files(folder_paths): infected_files = [] for folder_path in folder_paths: for root, dirs, files in os.walk(folder_path): for file in files: file_path = os.path.join(root, file) with open(file_path, 'rb') as f: file_content = f.read() file_hash =       hashlib.md5(file_content).hexdigest() if 'virus' in       file.lower():       infected_files.append(file_path)        return infected_files       scan_files       if __name__ == "__main__": folder_paths = ['/path/to/folder1', '/path/to/folder2', '/path/to/folder3'] infected_files = scan_files(folder_paths) if len(infected_files) > 0: print(f"Обнаружены вредоносные файлы: {', '.join(infected_files)}") else: print("Вредоносные файлы не обнаружены")

[▁ ▂ ▃ ▄ ▅ ▆ ▇ █ ...]

      — Безопасно, — сдавленно выдохнул Антон, будто бы отсутствие опасности больнее прокручивало в нем лезвие ножа , чем потенциальное предательство первого наставника Тьмы.       Антон мысленно пробежался по алгоритму, который высветился в первом же зашифрованном файле. Метод шифрования файлов принадлежал Лазареву.       Данные датировались зимой этого года.       В каждом файле были заметки двух пользователей «1» и «2».

…Дата электронного аукциона на предоставление банковских услуг, в котором будет участвовать Тина — октябрь. Задача: слить денежные средства до сентября. Сайд-квест: передать Тину федералам… …Механизм для обмытия денег — казино. Задача: найти слабое место в защите казино. Сайд-квест: остаться незамеченными. Если читаешь, знаешь, получил данные… …Найти связь «Клиент1» и Тины. Собрать компромат, показать черную игру федералов… …Создать хаб, ориентировочно — Старый Оскол, здание Нового театра. Если ты переехала, то протокол «Вавилон»…

      И следом файлы. Казалось, бесконечный поток. Записи с видеокамер. Звонков. Переписок. Алгоритмов. Кодовые имена угадывались после нескольких расшифровок: всё кодирование и вся шифровка вышли из-под пера Лазарева для общения с Оксаной.       — БЛЯДЬ! Как же… Как же глубоко мы влипли, — его глаза неприятно кололо то ли из-за сухого воздуха, то ли... Он скучал по Оксане. Блядски скучал. По ее голосу. По ее глазам. По ее улыбке. По чертовому перфекционизму в кодировке. По упрекам. По маминым нотациями и ворчанию. Антон вдавил ладонями глаза. Горевать по умершим можно бесконечно. Им слезы ни к чему. Это Шастун оплакивал самого себя. Нужно быть твёрже. Сильнее. Жить дальше. На выдохе он решил, что ему бы сделать перерыв, но времени не осталось. Казалось, что если он отведет взгляд ещё раз от файлов, то все пропадет. И он принялся за работу снова.       Массивы сменялись.       Код за кодом перемешивались.       Информация уже не усваивалась.       Но Антон продолжал изучать данные, искусав до крови кутикулу.       Все сводилось к простой мысли. Лазарев и Суркова работали бок о бок все время над делом Тины, как над последней революцией. Лазарев не сдался. Лазарев боролся и борется до конца. И рядом с ним первый солдат, идеальный и верный, Оксана Суркова.       Вдвоем они решились на самый рисковый шаг: подставной игрок в правительстве или других органах. Идеальный информатор. Идеальный связной. Идеальный защитник.       — Подрыв фургона — дело не Лазаря, — шептал Шастун, не веря самому себе. Он пытался включить критическое мышление, отрицать эту версию, но всё наконец-то срастались в логический собранный паззл. Пробелов нет. Алиби подтверждены. Мотивы сотканы.       Антона привлекли файлы с датой после смерти Оксаны. Все они служили одной цели — добраться до Тины, отомстить Тине и расследовать убийство. Заказчики. Мотивы. Предатели.       «...Тина вышла на Оксану по наводке... Кто-то ее сдал из своих... Пожертвовала собой, чтобы скрыть присутствие всей Тьмы и пансионата... Цель: Найди предателя», — звучало через каждую строку документов с апрельской датой. Последние записи Лазаря на жёстком диске. Антон не верил.       Но кто мог предать? Кто из Тьмы мог обречь Окси на смерть? Разве Оксана работала с кем-то, кроме Тьмы и Лазаря? Не могли ее дети, ее близкие товарищи, практически братья и сестры... Нет, никто не мог предать из своих. Значит, нужно искать... Кого-то, кто знал чуть больше рядового сотрудника. Кого-то, кто был ближе рядового бойца. Кого-то, кому она доверяла жизнь.       Антон рывком встал из-за стола, будто отскакивая от горячей догадки.       — Не он, — Антон сжался, закапываясь пальцами в волосы и больно оттягивая их назад, чтобы прийти в себя. Но больше никого в голове не было. Сомнения. Страх. Ярость. Отрицание. — Никогда. Не мог.       Кому Оксана доверяла больше, чем себе? Кто был при каждой миссии? Кто мог получить ее координаты? Кто? Кто ещё…       В соседней комнате послышался шум. Антон в ужасе прислушался, как Арсений пришел в себя и, видимо, искал его. Лёгкие сжимались под давлением подступающей тревоги.       — Этого не может быть, — произнес Антон, рисуя в голове образ только проснувшегося Арсения. Его улыбку. Его взгляд. Его губы. Его тело в припадке от потери самого близкого человека, — это не ты. Лазарь копает под тебя, но это не ты. Ты не мог. Только не ты.       Взяв в себя в руки, Антон поставил на обработку последней части диска для передачи на основной компьютер. Видеофайлы с места убийства. То, что он не готов смотреть сегодня.       Сегодня вечером он будет с Арсением. С его дьяволом и палачом.       И, делая шаг к выходу из комнаты, Антон осознавал, что мог наивно и доверчиво совершить самую важную ошибку, стоящую ему жизни.       «Так, значит, к смерти мне теперь и дорога. Прости меня, Окси», — он открыл дверь в маленький коридор, сталкиваясь с чуть опухшим и потрёпанным Арсением.       — Я… Проголодался. Поужинаем?       Кто перед ним? Друг или враг? Настоящий Арсений или проекция? Хоть бы розовые очки не пробили гвоздем насквозь. Хоть бы не стеклами внутрь. Но перед Антоном стоял травмированный и одинокий мужчина, потерявший спокойствие и жизнь за несколько мгновений. Он полон мести и злобы. Но он устал. Арсения Попова хотелось прижать к груди и убаюкать. Хотелось обнять и отнести на руках до спальни. Хотелось закрыть глаза и уши, пока за окном мир продолжал сходить с ума.       Сглотнув страх, Антон искренне, но горько улыбнулся, решаясь довериться на риск жизни:       — Как насчёт лазаньи?