Там, где живут наши Тени

      Антон тяжело дышал. По спине стекал пот из-за хоть и тонкого, но плотного бронежилета. Пыль поднялась с пола, забившись в нос. Колено ныло. Чрезмерная нагрузка. И договориться не получилось: Масленников все же пришел подготовленный. В заброшенном здании старого пансионата двое обменивались выстрелами. Каждый тянул время по своей причине:       — Везде ты… — Масленников устало бесился, перезаряжая пистолет и говоря в пустоту. Он вел монолог. Часы показали десять вечера. — Если бы только тебя не было, то Арсений бы одумался… Я столько всего для него сделал бы. Я бы спас его. Он перестал заниматься вашим пансионатом и тупой благотворительностью. Перестал бы скрываться. Я бы его обеспечил. Да я ради него даже на спонсорство ссаного детского домика подписался. Но ты-ы… Тебе же нужно, как и Оксане, влезть. Из-за вас он перестал со мной общаться. Из-за вас он закрылся. Из-за тебя…       Масленников не мог унять ярость, будто бы тянул время:       — Я знаю его дольше тебя. Он мой, — он сжал пистолет, присматриваясь к отражению Антона в разбитых стеклах. — Я искал его… Я просто сегодня хотел его увидеть и поговорить, как раньше. Он бы вернулся ко мне снова, но тут ты… Я как его увидел в казино, сразу хотел привязать к себе, чтобы быть единым целым. И снова ты… Но только я его понимаю, — Масленников улыбнулся простой истине. Никто его не понимал так хорошо, как Арсений. А Арсений остался понятным только Дмитрию. Никак иначе. — Только я могу ему помочь. Я хотел слиться с ним в гениальном дуэте… Я хотел воплотить в нем всё, что желал…       — Больной ублюдок, — Антон вел счёт. Девять пуль. Нужно тянуть время. Лазарь не подавал сигналы. — Масленников, ты больше не увидишь его. Только через мой труп.       — Мне это подходит.       Он отследил Шастуна за укрытием и под плотной стрельбой в его сторону перебежал в другое крыло. Он все ближе. Шастун бегло пробежался по экрану телефона. Лазарь всё ещё не открыл файл.              Шастун попал.       — Чего ты добиваешься, Дим?       — Заткнись и дерись, — сказал Масленников, прицеливаясь. — И забирай моего потрепанного Сенечку. Но бизнес, сука… Мою империю не тронь. Отдай ключи, и я оставлю тебя в живых.       Выстрел над головой Шастуна.       Ещё один под ноги.       Он вынуждал Антона забиваться сильнее к дальнему коридору.       Выстрел слева.       Ещё один под ноги.       Шастун сгруппировался, затем рванул в дальний коридор. И за метр до него Шастун периферийным зрением увидел две черные точки в пролетах.       Он в западне.       В него влетела пара мужиков. Он смог заблокировать рукой удар в голову и шею, но пропустил сзади. В спину. Затем мужик локтем пробил ему в висок, получив от Шастуна в ответ болевой кастетом, а после две пули в бедро. Ногой пробив по животу, Антон развернулся по инерции, но пропустил удар в больное колено.       Он рухнул. Ему заломили руки. Его вжали в пол. Ногой откинули пистолет в сторону. Куски облупленного бетона впились в щеку, нос и лоб. Он рассек бровь. Кровь хлестнула. Ему заломили до хруста руки. Вывих. Считанные секунды изменили ход игры. Масленников подошёл впритык, ухмыляясь:       — Ты думаешь, я такой тупой, что приехал один и сентиментальные речи ебашу?       Масленников с разбега ударил Антона в живот.       Ещё раз.       И ещё.       Яростнее.       Пока не насладился результатом: Антон хрипел от боли.       — Может, ты ещё ждал, что я тебе о коварных планах расскажу? Уебан. Как Арсений мог выбрать такого неудачника, как ты…       Масленников отошёл и размял шею, проводя рукой по волосам. Поправил прическу. Заправил рубашку. Выругался из-за пятна на ботинках. Он пристально смотрел на наемников, сплевывая скопившуюся слюну. Он пытался снова перевоплотиться в аристократичного бизнесмена, но в глазах кипела желчь:       — Парни, где вас носило? Я нахуй вам плачу? Сколько я должен был тут пиздеть, чтобы вы вмешались? Свяжите его. Мне нужно выбить из него данные. Выбьем и домой, нечего тут задерживаться.       Шастун молился, чтобы плотный, но тонкий бронежилет не показался Масленникову. Голова переставала работать.       Тик.       Так.

***

      Нога затекла. Арсений не расслаблялся, вжимая педаль газа в пол. Дороги были чисты, группировка постаралась. Изредка кто-то выезжал на красный свет светофора, думая, что это ошибка системы, но Попов объезжал их по встречке. Его вели четверо связных, и он уже реже смотрел по сторонам.       Только бы успеть.       Только бы…       — Легенда, мы вышли на связь с пользователем «Дон», — сообщила Кузя, просматривая стабильность связи. — Кто бы это ни был, пришлось повозиться с доступом.       — Соедини меня.       Арсений прочистил горло, чувствуя, как волнение покрыло его кожу плотным слоем льда.       Гудок.       Арсений пожалел о решении.       Гудок.       Арсений ждал третьего гудка, чтобы скинуть, как соединение было установлено:       — Номер, который не смогла определить ФСБ система, — донесся низкий голос в трубке. — Я могу надеяться, что это ты, сын мой?       И в груди Арсения сдавило: все слова о помощи, которые он так тщательно готовил, улетучились. Испарились. Голос, который он успел забыть, выбил его из колеи.       Арсений снова маленький.       Арсений испугался злых незнакомых взрослых.       Арсений боится входной двери.       Арсений в солнечном Омске собирает рюкзак с игрушками.       Арсений прощается с родителями.       Арсений не понимает, почему мама плачет.       Арсений боится нового города.       Арсений боится остаться один.       Родители за ним не пришли.       Арсений прождал их целую ночь.       Но вот он подросток. Вот отец присылает тонну писем, которые Попов сжигает, ведь в них очередные глупые вопросы об успехах в лечении. Вот Арсений отказывается принимать факт, что отца преследовали и грозили расправой и он спрятал сына так далеко, как мог.       Попытка защитить сына вылилась в семь долгих лет, затем связь оборвалась с обеих сторон. Долгих двадцать лет заблуждений.       — Да, отец, это я, — с грустной радостью выронил Арсений, обратившись тем маленький ребенком, оставленным на попечение приюта.       Обида, грусть, печаль переплелись в толстую смольную косу. Но спустя столько лет Арсений что-то понял:       — «Я согрешил против неба и пред тобою и уже недостоин называться сыном твоим».       Пауза в их диалоге треском раздалась по салону. Группировка не понимала, о чем был их диалог. Но это не для посторонних. Его отец продолжил цитировать библейский сюжет:       — «Станем есть и веселиться, ибо этот сын мой был мертв и ожил, пропадал и нашелся». Я ждал тебя и безуспешно искал тебя последний год, — ответил его отец, теснее прижимая телефон.       Сергей Александрович Попов подошёл к окну в домашнем кабинете, опираясь о подоконник:       — Но не будем… если ты сам мне позвонил, значит быть беде, Арсений.       — Пап, да… Только не со мной. Отзови Лазаря. Они собираются устранить невиновного. Я сдамся властям. Я сдамся тебе. Не нужно жертв.       — Штурм? Жертвы? — обеспокоенно переспросил Сергей Александрович, набрасывая халат на плечи. — За тобой следит один мой единственный сотрудник. Он выехал к тебе с переговорами сегодня утром и, видимо, не нашел…       — Лазарь вышел на нас, — испуганно добавил Арсений. — Ты… Ты не причастен? Ты не…       — Сын мой, боюсь, что ты ошибся. Моя штурмовая группа сегодня должна устранить черных хакеров, взломавших ЦОД Центрального банка и сливших данные по специальным операциям в стране террористам. Город Екатеринбург, а ты, насколько мне известно по разведке, в Воронеже.       Петля затянулась.       — Ты думал, я нашлю на собственного сына свору цепных собак? Не подобает это моему званию… и я же учил тебя. Системный подход. Доказательная база. Анализ. Со всех сторон. Даже если требуется отказаться от самого удобного сценария. Сын мой, думай… Думай!       Арсений замер. Лучше бы в покушении на Антона виновен был отец. И в момент, когда Арсению казалось, что пазлы собраны, он обнаружил, что все детали перепутаны.       Шестерёнки менялись.       Механизм начал ход.       — Пап, ты мне нужен, — вжался в кресло. История дерьмовее, чем он планировал.       — Я на твоей стороне. Рассказывай, — мужчина направился к гостиной, подозревая, что, возможно, не вернется сегодня домой. В уже старом теле отключились все маячки на боль и усталость. Пожилой отец будто бы готовился к этому: — Но после этого ты обещаешь никогда не связываться с криминалом. Иначе я посажу тебя за решетку. Мои сотрудники справятся с тобой, сынок.       Группировка замерла под грозным скрежет голоса. Кузя отключила микрофон со стороны Тьмы, бросив команде:       — Тьма, все свободные ресурсы бросьте на анализ видеокамер в радиусе километра. Выявить, кто с Тенью, — командный голос хрупкой девушки вызвал мурашки.       — Кузя, на экране, — доложил Эд, занимаясь этим самовольно полчаса. — Опаздываешь в решениях.       — «Разбор полетов будет после задания», — высказалась Ирина, цитируя Антона. Команда доброжелательно кивнула. Новый лидер был выбран естественным путем.       Группировка не вслушивались детально в семейные разборки. Арсений закончил разговор, договорившись об условиях их контракта:       — Я согласен, — Арсений сжал губы в тонкую полоску в попытках унять подступающий страх. Он обрёк себя на худшую жизнь этим решением, но он сделает все, если это спасет Антона.       — Пусть твой связной передаст мне координаты и данные, — Сергей Попов шел по коридору в сторону кухни, стараясь придумать, кому звонить первым. Группа быстрого реагирования. Сергей Александрович ещё не знал, как объяснять срочность задачи Степану Михалычу, но тот задолжал ему за взрыв моста в десятом году.                    — Уже, — послышался механический голос из микрофона Арсения. — Транслируется ему на телефон, пусть перейдет на громкую связь и изучит. Там же все материалы, кого засекли в той же территории. Легенда, дублируем тебе.       — Отец, у тебя трансляция данных.       — Вижу, — недовольно ответил мужчина. — Пора менять отдел по защите данных… Взломать мой телефон после телефонного соединения? Хм, не сталкивался с таким трюком. Сильный у тебя связной… Преемник Оксаны?       — Типо того…       Группировка довольно усмехнулась, но насторожилась. Казалось, они правили балом и водили за нос ФСБ, но, оказывается, им разрешалось это делать. Отец Арсения был в курсе Оксаны, их деятельности и даже не испугался трюкам группировки.       Неприятно.       Оскорбительно.       Они ещё дети в сравнении с ним.       А Арсений общался с отцом так, будто бы и не было этого океана молчания. Но они действительно знали друг про друга всё, что смогли добыть, чтобы контролировать жизнь друг друга.       Отец и сын.       Две капли одного океана.       — Пап, кто стоит за террористами. Это не…       — Масленников Дмитрий Андреевич… — буркнул Попов-старший. — И здесь он… Я подозреваю этого бизнесмена ещё с Санкт-Петербурга в связи с Канделаки Тинатиной Гивиевной. Слежу за ними плотно. В Питере на ее выступлении. В Сочи в ее казино. Но он выходил сухим из воды, хотя на эту даму у меня разрешение на задержание… Я не мог добыть прямые доказательства его спонсорства, но кто-то прислал нам улики, новые материалы дела… Не хватающий кусок. Не твои ребята случайно?       Арсений знал.       Это Антон.       Другого быть не могло.       Попов-старший добавил:       — Масленников — лучший тактик и информатор, которого я искал ещё с девяностых. Мелким был в банде, но вышел с условным… С нулевых он начал вкладываться в террористические группировки. Я посадил всех исполнителей, но не мог добраться до пчелиной матки… Мой мальчик, кто тот бедолага, что встал на его пути?       — Мой самый дорогой человек.       Арсений выждал паузу:       — Я убью его.       — Не лезь. Не играй в героя. Ты мне обещал. Тебя я не потеряю.       Арсений на скорости пролетел перекресток, не обращая внимание на гудки водителей, которые в последний момент затормозили сбоку от него.       — Я больше не один.

***

      Присев на корточки, Масленников рукой вцепился в челюсть Антона, разворачивая к себе. Его левый глаз заплыл. Капилляры лопнули. Бровь рассечена. Нос сломан. Уже успели образоваться гематомы по затылку и вискам. Сломаны два пальца правой руки. Дима наслаждался картинкой допроса:              — Очнулся? Отвечай. Я не буду сидеть с тобой до ночи.       Антон сплюнул кровь. Нос не дышал. Левая рука не двигалась.       — Выкладывай, где жёсткие диски с ключами от криптокошельков.       — Что, за-был па-роль? Поп-ро-буй… принять таблетки, дед, — смеялся Шастун, сплевывая кровь. Слова давались тяжело. Ему нужно тянуть время. Скоро приедут легавые. Ещё немного.       Масленников ударил носом туфли в его живот.       — И как такому ничтожеству… как ты… Арсений доверился тебе…       — Нич-то-жест-во… смог взломать твои… сервера и украсть ключики… Каково это чувствовать… что твои грязные миллиарды долларов от продажи оружия… и спонсирования террористов украдены… ничтожеством?       Масленников оскалился в улыбке.       — А ты меня шантажировать пытаешься? Не докажешь.       Очередной удар.       Ещё один.       И ещё.       — А теперь?       — Я не… Бо-юсь тебя.       Кажется, ему сломали ещё одно ребро. Шастун истошно закричал, уже справляясь с болью.       Дышать тяжело.       Глубоко невозможно.       Но он старался.       В голове возник образ Арсения утром в халате.       Удар.       Попов смеётся, потому что Антон неуклюже пытался соблазнить его, хотя неудачно упал с кровати.       Удар.       Шастун проводит по мягким волосам, а Попов из-за подступающих мурашек смешно выгибается дугой.       Удар.       Почему в голове только Арсений? Как получилось… Что в последние минуты жизни мозг выдавал только эти счастливые воспоминания…       Удар.       Какие слабые удары. Уже ничего не чувствуется. Только тянуло к Попову. Хотелось приласкать его. Обогреть. Только бы он был в купе и уже спал. Интересно, он расстроится смерти?       Удар, но боли уже не было.       — Я не боюсь… Тебя.       — Решим все мирно. Ты отдаешь ключи, я оставляю тебя гнить здесь.       «Дьявол с голубыми глазами присмотрит за мной».       — С чего я… должен тебе доверять?              — Сколько я убил? Сотню? Две? Не больше, чем грипп в этом году. Почему бы мне не верить? Мальчик, не думай, что я злодей в этой истории. Государство не понимает, что оно творит. Государство убивает нас ежедневно. Оно ставит не на тех. Я люблю мою страну, но ненавижу государство. Понимаешь?       Масленников наклонил голову. Ногой он перевернул голову Антона на бок, чтобы увидеть его взгляд.       Ни капли страха.       Лишь насмешка.       Шастун довольно улыбался, пока кровь омывала его рот. Тогда Масленников рванул к наемнику, вытащил пистолет и снял с предохранителя, направляя дуло на Шастуна.       — Я… не боюсь тебя, — уверенно шептал Антон, чувствуя, как терял сознание. Он раскинул руки на земле, не контролируя тело. Сердце билось все тише.       Перед ним лишь утренний сонный Арсений, гладящий его по щеке. Успокаивающий.              «Так вот какова смерть… Она с твоим лицом, Арс».       — Босс, мы рискуем… — вмешался один из наемников Масленникова, поглядывая на телефон.              Он обернулся. Оскалился. И, набрав воздуха в лёгкие, рявкнул и вцепился глазами в Шастуна, направляя на него пистолет:       — Вы все рискуете, когда не подчиняетесь моим приказам! А ты… сука живучая, выдай ключи, или я обыщу твой труп!       Антон улыбнулся, сплевывая кровь и отломленный зуб. Его обесцвеченные волосы окрасились в кроваво-рыжий цвет. Не имеющий возможность подняться, Шастун все равно вёл: это его партия. Дмитрий чувствовал это и убрал пистолет.       — Набирай Арсения, — приказал Масленников, решив подойти с другой стороны. — Он меня точно поймет. Он объяснит, что я на твоей стороне. Я единственный информатор, которому он мог довериться. Ты просто не понимаешь, что мы одной крови… Он поговорит с тобой, и ты как миленький передашь мне ключи… Или хочешь, я поиграю так с ним? Может тогда начнёшь понимать, с кем ты связался, а?       — Ты… убийца…       — Исключено. Стечение обстоятельств и жертвы во благо. Или это ты вложился в мой бизнес по инновационным решениям протезирования? Пушки, проданные в Сомали, помогают нашим детишкам по всей стране.       — А трупы невинных?       — Издержки. Кем-то нужно жертвовать. Они все оказались не в том месте.       Антон не мог сфокусироваться на Масленникове, но этот диалог прекратил избиения: нужно продолжать убалтывать. Только бы оттянуть время.       — А… Оксана?       — … — Дмитрий замер, скрючив лицо. Антон думал, что это проблески совести, но… — Суркову я предупреждал не лезть. Это был ее выбор. Жаль деваху, с ней было приятно работать. Такая сообразительная, вкладывала всю себя. Но от переработок она должна… Перегореть!       В грудном смехе Масленников скривился, наклоняя голову.       — А что ты не смеёшься? Хорошая же шутка…       Антону бы дотянуться до пистолета и вынести ему мозги. Но руки не слушались.       — И я не планировал ее убивать, только припугнуть, чтобы не копала дальше под Тину и меня. Несчастный случай. Сама виновата.       Масленников взял в руки телефон Шастуна, найденный после обыска.       — Ну-ну, ладно, не хочешь — не нужно. Живём в мире современных технологий. Мне даже пароль не нужен. Я помню его номер наизусть, он же не менял основную мобилу до сих пор из-за папочки? Тебя же он вряд ли добавит в черный список…       Набрав номер через панель экстренной связи, Масленников услышал «Абонент недоступен».       — Блядь.       Антон губами хватал воздух. Больно. Левый глаз уже не видел. Кровь запеклась? Непонятно.       Но голова не пуста.       Там Арсений.       Первый их личный разговор.       Первая их встреча.       Первое прикосновение.       Первый поцелуй.       Как мало Антон его целовал.       Он так и не сказал, как любит этого сорвиголову.       Как мало Антон уделял ему время.       Ради чего все это было?       «Как хорошо, что ты не позво…»       Раздался телефонный звонок. Единственным, кто мог дозвониться до Шастуна, был только его подчинённый. И то, после взлома. Искусственная Тень не сработала. Он просчитался:       — Н-н-нет, — шептал Антон. Всё насмарку. Всё, абсолютно.       — О, как удачно. Дай угадаю, это наш принц на белом коне.       Принятый вызов обозначил начало конца. Масленников пальцами держал телефон и приблизил его к Антону.       — Антон, живо уходи оттуда, — приказывал Попов, заворачивая на улицу. — Я уже рядом, я…       — Арс, — хрипло обратился Шастун. — Давай сыграем. Я шпионю за зелёным.       — Тоша…       — Это чё за хуйня. Говори о происходящем!       — Я в-вижу зелёный флаг, — передал Антон.       — Я уже рядом.       — Зелёная вышка.       — Тоша, подожди, что ты…       — Зелёные… ёлки… Тень — сестра Тьмы…       Пропустив сказанную кодовую фразу, Масленников сорвался:       — Где, блядь, мои ключи?       — В твоей жопе.       — Сука, — Масленников кинул телефон в лицо Шастуна и отошёл в сторону. Искусственный интеллект успел обработать еле произнесенную команду: запущено автоматическое управление планом. Арсению нельзя приезжать.       Антон смотрел на экран телефона, где всплыло уведомление, вселившее в него надежду.       Обновление в процессе… Не выключайте систему, пока не завершится процесс «Тьма_2»… Progress: 10,3% |█       «Вот и всё». Progress: 19,9% |██       «Запасной план сработает, но… Арс, я не жду тебя. Не приходи. Опоздай». Progress: 31,6% |████       «Ещё чуть-чуть. Уже даже не чувствую боли». Progress: 40,0% |█████       «Глаз заплыл, но уже все равно. Скоро мне не будет больно». Progress: 54,3% |██████       «Оксана? Это ты… в углу… Какая ты маленькая… Не смотри». Progress: 60,1% |████████       «Уже не больно. Уже никак». Progress: 80,2% |██████████       «Я сделал все, что мог. Но я не хочу умирать. Не хочу. Я верю в чудеса, но… Боже, Арсений, прости за слабость… Хоть бы умереть не на твоих руках… Хоть бы ты знал, что я любил тебя. Ещё тогда. Когда ты непринужденно танцевал в квартире после миссии с Оксаной в шестнадцатом году. Я ещё не понимал, что это за чувство. Не понимал, что улыбаюсь, смотря на тебя через камеры. Я — ебанутый сталкер. Но я люблю тебя. И буду любить до последнего вздоха. Я — твоя Тень». Progress: 100% |████████████       COMPLETE        Upgrade successful       Антон потянулся к телефону, но тело уже не слушалось. Он не мог ничего остановить. Он почувствовал лёгкое и успокаивающее призрачное прикосновение к его коже.       Он не один.       С ним Оксана.       — По-да…вись, у-блю-док. Это за Оксану…       — Чё рявкнул?       [Loading… 100%]       Отправка команды совершена. Активация датчиков движения и тепловизора через 3… 2… 1…       И раздался взрыв.