Там, где живут наши Тени

      — Тоша, — мягко произнесла Оксана, и Антон будто бы проснулся ото сна.       В пансионате шумно: Павел Алексеевич разрешил наставникам и новому составу Тьмы громко отметить первый релиз, а сам по мудрости руководителя ушел в кабинет, делая вид, что не замечает спрятанные бутылочки с алкоголем.       Юный Антон смеялся ярче всех, но только Суркова уловила его притворство. Ее милый подопечный скрывал за маской то, через что проходили все наставляемые. И когда был шанс остаться вдвоем, вдалеке от вечно молодых душой подопечных, Оксана мягко замурлыкала рядом. Не как руководитель, а как близкая подруга:       — Ты чего покис? Ребята вовсю празднуют закрытие проекта, а ты тут…       — Ничего, просто…       — Не торопись, — Оксана села рядом с ним, чувствуя, под сколькими замками он спрятал самого себя. — Я подожду и выслушаю.       Антон перевел дух, не убирая притворную улыбку:       — Я чувствую, что… Постоянно позади всех. Преследую чужой успех, и… Я как твоя тень. И тень ребят… Я такой бесполезный и ненужный…       — Стой-стой. Так Тенью быть неплохо в нашей профессии… Например, хм… — Оксана подняла руки и потянулась, выиграв время на обдумывание подбадривающих речей для друга. — Вот в нашей сфере тенью является бэкенд: он же разрабатывает серверную часть и поддерживает базу данных, но наши клиенты видят только работу фронтендов. Но можешь ли ты сказать, что «тень» проекта — бесполезная и ненужная?       — Окс, ребята за первые полгода уже завершили проекты, которые мне не давались… А у меня что? Поддержка системы, несколько костылей для базы данных и попытка нейронку применить. Безуспешно… И то, детский сад получился, а не код. Я такой бесполезный… В команде все проявили себя так ярко, что не отвести взгляд.       — Свет привлекает, но тень может рассказать больше, — Оксана подсела ближе и наклонила его голову к своему плечу. Разница в росте сильно чувствовалась, и Антон лег на ее колени. Она запустила руки в его волосы, мягко расчёсывая. Оксана тихо шептала, будто пела колыбельную: — И тени напоминают нам, что мы существуем. Тени важны так же, как и свет… И знаешь что…       — Ммм?       — Пора и тебе присвоить яркий позывной. «Hasnuts» — тебя ёмко не описывает, и ты вырос от школьного логина. Мой дорогой друг, — она мягко провела пальчиками по его волосам, успокаивая, — с этого момента нарекаю тебя Тенью, младшей сестрой Тьмы.       Антон замер, смакуя:       — Тень… Т-е-н-ь…       — Не сдавайся, сталкиваясь со слабостями. Помни, чем ярче пожар, тем сильнее тень.       Ее голос растворился в воспоминаниях. Пламя вспыхнуло в сердце и продолжало гореть по сей день.

***

      Арсений отодвинул с уха гарнитуру из-за резких и громких помех в телефоне. Затем громко произнес:       — Доклад о ситуации!       Группировка замерла, наблюдая с взломанных камер наблюдения поблизости, как взорвалась стена пансионата и несколько машин.       — Черный дым…       Пульс зашкаливал.              — Легенда, торопитесь. Пожарные уже вызваны. Тень не отвечает, — Кузя держалась ровно и холодно. — Скорая помощь в пути.       — Видишь Тень?       — Ещё нет, — соврала.       На одном из маленьких транслируемых кадров на экране она быстро распознала Антона. Без сознания. Окровавленная одежда. От выбеленных волос не осталось ни одного живого места. Красные и черные пятна по всей голове. Нет признаков жизни. Неестественная поза: должно быть, его тело откинуло взрывом.       Но ей нельзя отвлекаться. Нужно сконцентрироваться на поддержке Легенды черной кассы:       — Легенда, доложите о своем состоянии. Умные часы распознают превышение нормы пульса. Вам нужно контролировать себя.       Состоянии?       О каком состоянии могла идти речь?       Он молился, чтобы черный дым, валящий из-за домов, был от сжигания мусора или шалостей каких-то мальчишек. Но он прекрасно помнил район. Район детства. За поворотом пансионат, за ним пустошь и леса. Горел пансионат.       — Легенда черной кассы, сконцентрируйтесь на задании. Вы нужны Тени!       Душа и тело Попова разъединились. Автономное управление. Снова холод мыслей. Нет боли. Нет переживания. Расчёт. Сугубо расчёт.       «Думай», — бас отца разносился эхом по голове Арсения.       На повороте к зданию Арсений увидел вдалеке редкие полосы ёлочек.       — Он там, — Попов прибавил ход, запомнив, что видел Антон. Ёлки. Он упоминал ёлки. Он со стороны бассейнов пансионата.       Успеть.       Только бы успеть.       В здании раздались выстрелы, затем очередной взрыв.       — Легенда, в здании перестрелка.       — Это Антон, я знаю. Он ещё сражается. Не сдался. Я близко, — бредил Попов, но Кузя не сводила взгляд с потерявшего сознания Антона. Она не смела разрушать надежду Арсения.       Она выключила микрофон с Арсением, обращаясь к команде:       — Это не Антон. Третья сторона в здании. Установить личности.       — Кузя, ещё несколько машин на подъезде без опознавательных номеров. Следуют за нашей Легендой.       — Подмога?       — Чья сторона?       — Молитесь, что наша.       Эд рявкнул на всю комнату:       — Третья сторона, — это, блядь, стрелок, Лазарев! Экран номер А-28! Вывел на мониторы!       Вся группировка затаила дыхание.       В здании ещё несколько мужиков в черной форме откинуло взрывом: заминированные ловушки по периметру здания работали безупречно. Часть наёмников поглотил пожар, часть, скорее всего, были в отключке и уже задохнулись в дыму.       Масленников держался за правый глаз, чувствуя, как брюки неприятно прилипли к ноге. Ожог. Все горело. Будто кости сначала раздробили, затем снова припаяли друг к другу. Сидя на полу, он облокотился на стену в попытках передохнуть. Он не мог понять, чья кровь на его руках? Почему он не видел? Кто-то подстрелил его с верхних пролётов и быстро перемещался к его укрытию.       — Ебучие суки, сначала взрывы, теперь обстрел, — он нащупал телефон, набрав вызов.       Два долгих гудка. Связь установлена.       — Мне нужна подмога… Сроч-но…       Без присутствия и вводных Масленников услышал крик:       — Предатель! — рявкнула женщина в ответ. На заднем фоне слышались бурные обсуждения, перетаскивание вещей. Ее взяли штурмом. — Встретимся по ту сторону решетки, мразь… Я сдам тебя так же, как и ты! Сука!       — Тина…       — Выкручивайся сам, — перед тем, как скинуть звонок, Масленников услышал, как правоохранительные органы начали изымать сотовый как вещественное доказательство. Канделаки визжала о своих правах.       Затем Масленников услышал гудки.       Он один.       Он повернул голову в сторону улицы, оценивая путь к побегу, как увидел, что чья-то машина влетела в рванном дрифте на территорию пансионата. Из салона выскочил Попов, и у Масленникова появилась надежда на спасение.       Но призрачная надежда сменилась на отчаяние.       Когда Попов вылетел из машины, то, бросив взгляд на Дмитрия, отвернулся и пробрался через обломки зданий к лежавшему телу. Не обращая внимание на пожар в другой стороне здания, он действовал четко по плану. Применив силу, перевернул первое попавшееся тело, удостоверился, что это не тот, кого он искал, и бросился к другому телу.       Он искал не Масленникова. И Масленников скривился, чувствуя ревность и несправедливость.       Это он в беде.       Он один.       Под шквалом новых выстрелов Дмитрий отвернулся от Попова и забился глубоко под лестницу, проклиная, что когда-то встретил на пути этого голубоглазого дьявола.       Но Арсений избегал взглядов Масленникова, не боясь попасть под его пулю.       «Только не снова».       Спешка.       «Только не сгорай».       Вдалеке он увидел его. Антона. Обездвиженный. Рука неестественно вывернута. Ноги раскинуты. Кровь на лице. Руках. Сорванная одежда. Выглядывал бронежилет. Не боясь обстрела, он рванул к нему напролом.       Выстрелы.       — Легенда, взорвалась машина. Место заминировано. Передвигайся аккуратнее!       — Антон без сознания, я должен привести его в чувства и эвакуировать. Какой путь отступления?       — Устанавливаю!       Попов вцепился в Шастуна, желая перетащить его в сторону, где в них тяжело попасть. Что за шутка жизни? В этот же приют он на руках носил маленькую Окси. Теперь держал в руках еле дышавшего Антона.       Послышался хрип вместо дыхания. Зрачки реагировали на свет, но Антон без сознания. Пулевое ранение. Возможные…       Арсений просканировав его тело: хрип, что означало трудности при дыхании, синие губы, сильный болевой шок и…       — Некроз… Блядь, у него огнестрельное. Чуть ниже колена. Рука. Эвакуация невозможна! — докладывал Легенда. — Срочно инструкцию, что мне делать?       Тяжелая реакция Шаста запустила таймер на секунды.       — Легенда, готовьте ремень и лоскуты ткани! Врачи в пути, продержитесь четыре минуты, — успокаивала Кузя, пока Швея активировал четкий алгоритм действий при огнестрельных ранах. От спокойствия Арсения в этой ситуации зависело спасение Антона.       И Арсений действовал четко, как доносил механизированный голос. В первую очередь Арсений принялся останавливать кровотечение. Разорвав футболку по шву, Арсений закрывал импровизированной давящей повязкой руку, а на обильно кровоточащую рану наложил жгут из своего ремня и части футболки чуть выше места повреждения. Обезболивающих под рукой не было. Попов проверил грудь. Бронежилет оказался ненужным, и Попов вдохнул страх глубоко в лёгкие.       Не время рассуждать, что было бы.       Позади Попова выстрелы. Так близко, что казалось, пуля-дура пробьет его вот-вот. Но он чувствовал, что кто-то его прикрывал. Ангел-хранитель с огнестрельным оружием на втором этаже. И в подтверждение этому Попов увидел, как некто снёс ещё нескольких наемников, пытавшихся напасть со стороны леса.       Его прикрывали. И в темноте заброшенного здания где-то сверху раздался предупредительный крик:       — Масленников… Не ищи подмогу, снаружи и внутри все устранены. Я произвожу твое задержание.       — Только через мой труп, — Масленников перезарядил пистолет, готовясь к отпору. Поднявшаяся пыль не давала ему нормально разглядеть нападавшего, но он не собирался сдаваться.       «Все несправедливо».       «Несправедливо!»       «Все, что он делал, было для людей».       «Ради людей!»       «Жертвы необходимы, чтобы достичь цель любыми путями».       «Какие же глупые люди».       «Тупые бездарности!»       Попов, не живой и не мертвый, молился всем богам, что знал. Перекрывая рану, он держал руки на руке и ноге, не понимая, достаточно ли затянул жгут и давящую повязку.       — Пожалуйста, только не шагни за край… Нам столько нужно ещё успеть. Осталось чуть-чуть подождать… Тоша-Тоша-Тоша, я здесь…       Позади раздался истошный, будто предсмертный крик. Масленников орал, свернувшись клубком. Прострелено колено. Прострелено бедро. Предупредительные выстрелы точно по инструкции, как подпись его знакомого сотрудника федеральной службы.       Отец сказал правду. За ним выслали ищейку. Лучшего пса. И Арсений подтвердил догадку, когда сам Лазарев вышел из темноты укрытия. Черная пантера или лучше… Черный ворон, черты которого освещало пламя. Пугающе опасный. Он опустил лёгкий автоматический бластер и, убедившись в поражении Масленникова, в боевой позиции навёл его на Попова, не двигаясь. Палец на курке.       Попов давил на рану Шастуна, не сводя взгляда с Лазарева. Все решалось в тишине, как вдруг внизу послышались кряхтения Масленникова:       — Я… и тебя… с собой заберу, — он навёл пистолет на Арсения. Руки тряслись, но было уже неважно.       «С такого расстояния я точно…»       Моментально среагировав, Лазарев резко изменил цель. Точный удар в плечо. По инерции Масленников отлетел на пол. По зданию разнеслись крики мук в агонии загнанного в угол убийцы, смешавшиеся в тлеющих залах пансионата.       — Цель обезврежена, — Лазарев доложил в рацию. — Чисто. Жду подкрепление.       И во всем диком хаосе под дрожащими руками мужчины Антон захрипел, приходя в сознание…       — Молчи, умоляю. Только не засыпай... Кузя, где скорая?       И к зданию подлетели машины с служебными государственными номерами.       Послышались сирены.       Попов не поворачивался к ним, сосредоточившись на оказании первой помощи. Шаги приближались. Он будет сражаться за Антона до последнего, если они причинят ему хоть какой-либо вред, то…       — Арс, держи выше, — скомандовал подлетевший Позов, спугнув всю агрессию и готовность Арсения биться насмерть. Позов крикнул: — Серёга! Носилки. Лука, начать шоковую терапию.       — Р-ребята? — Арсений не отпускал раны Антона, не веря своим глазам.       — Сколько раз говорил, блядь, не впутывайся…       — Где скорая?       — Хочешь, чтобы вас связали прям в реанимации? — Позов глазами бегал по Антону, оценивая ранения. — Я и есть твоя скорая, а Серёга — наша карета. Ребята, шевелитесь! Арс, ты не один. Доверься нам.       В здание вбежало несколько молодых ребят Позова с носилками, медицинскими сумками и переносной техникой, которую Арсений не смог идентифицировать.       Реанимация на месте. Арсений отполз от Шастуна, когда некий Лука перехватил раны и по четкой методике оказывал экстренную помощь.       — Легенда, прибыла помощь. Ваша задача совладать с собой. Легенда, характеристики сильно выше нормы. Легенда, слушайте мой…       Арсений сорвал гарнитуру, отползая дальше. До него сквозь стук сердца в ушах пробилось:       — Сергей Александрович, цель номер один обезврежена: оказывают первую помощь Масленникову. Цель номер два найдена. Приступить к задержанию? Принято… Докладываю ситуацию... Двое пострадавших, одиннадцать объектов… Устранено. Местная бригада скорой помощи работает в поле, Воронежская группа поддержки уже на подходе. Доставим объект в Москву после стабилизации состояния.       На пороге приюта воздух застыл.       Арсений прислонился к обложку здания, не сводя взгляда с Антона. Галлюцинации взяли вверх. Вокруг Шастуна кружили призраки по заброшенному и наполовину горящему зданию.       Дети.       Мальчик со стробоскопом.       Мальчик с гоночной машинкой.       Девочка с игрушечным телефоном.       Мальчик с актерским гримом.       Арсений пересилил себя и не смел отворачиваться от реанимации. Но крики санитаров беззвучны для Попова.       В этом доме они были сами по себе.       В этом доме его бросили.       В этом доме он рос.       В этом доме они были семьей.       В этом доме он задохнулся от одиночества.       В этот дом Арсений на руках принес малышку.       В этом доме ее звали Оксаной.       В этом доме росла Оксана.       С этого дома началось строительство школы-интерната.       В этом заброшенном доме в его комнате был ее штаб.       В этом заброшенном доме она пряталась.       Рядом с похожим домом взорвалась фура.       На порог того дома Арсений принес ее мертвое тело на руках.       Из этого заброшенного дома ее забрали.       В этом заброшенном доме Антон боролся за право Арсения выжить.       В этом заброшенном доме Антон готов был отдать жизнь.       И отдал.       В этом заброшенном доме он задыхался от слёз.       — Пожалуйста, прости меня, — глотал слова Арсений, цепляясь руками за обломки дома.       Он не видел, как окружающие бросали на него встревоженные взгляды. Он не слышал, как его окликнул Позов. Он не сводил глаз с Антона.       — Пожалуйста, ты только живи.       Сердце Арсения отбивало удары прямо в барабанные перепонки.       — Умоляю тебя. Не надо притворяться мертвым, у тебя плохо этого получается, — Арсений не чувствовал пальцы, сжимавшие обломки деревянных лестничных перил до скрипа.       Писк переносного устройства сравнялся. Пульса нет.       Всё рухнуло внутри Попова.       — Нужно только чуть-чуть потерпеть, — ронял слова с сухими всхлипами и вздохами Арсений. Слез не было. Воздуха тоже. — Тебе рано ещё умирать, Тош.       Реанимационные огни перекрыли взор Попова. Перед ним возникли люди в синей форме, закрывая собой Антона. Попов пытался их отвести в сторону, но сил не было.       Пожалуйста, не сгорай.       Спаси всё, что можно спасти.       Прости всё, что можно простить.       Иди, пока можешь идти.       Шагни обратно за край,       За углом начинается рай.       Рай.       На плечо мужчины легка теплая рука. Арсений почувствовал незнакомый аромат парфюма.       — Арсений… — чей-то голос призрачно проник в сознание. Голос будто под толщей воды.       — Я… Мне нужно…       — Послушайте, у Вас паническая атака. Вам нужно при…       — Мне нужно похоронить его… Я сам… Я руками выкопаю…       Попов сглатывал невидимые слезы с давящим воздухом на пару. Его взору открылась машина без номеров в конце просторного коридора с черными траурными пакетами.       Трупы.       На его трясущееся плечо легла женская рука, и в небе засверкала молния. В считанные секунды на город обрушился ливень, грозясь смыть город с лица земли.       — Арсюша, — знакомый женский голос притянул к себе, — Все будет хорошо. Слышишь?       «Кто-то истошно кричал. Кто так кричит? Наверное, у кого-то случилось горе. Сдавленный крик мужчины…»       — У него галлюцинации. Кажется, перенасыщение кислородом из-за паники! Срочно маску…       Нужно ему помочь.       «Стойте… это я кричу?»       Попов свалился без памяти на пол.       Картинка чёрно-белая.       Картинка сузилась до маленького рябящего экрана.       Картинка начала тускнеть.       Арсений больше ничего не чувствовал.       Он снова не успел.       «Вот и всё».       Вот бы теплые руки подняли его голову. Почувствовать снова родные прикосновения длинных пальцев. Стук браслетов. Заботливые слова. Знакомый запах.       Но все исчезло.       Его родной Антон исчез. Замурован в черный пакет. Через пелену до Арсения донеслось еле разборчивое, еле слышимое:       — Я шпионю за зелёным.       Зелёные яркие глаза.       Только они.       Арсений видел только родные зелёные глаза.       И пустота после.       Больше он ничего не видел.       Больше ничего не нужно.