Broken Legend

***

Антон лежит головой на столе. Он не может вздохнуть — в груди будто камень, который тянет его все ниже, ниже и ниже. Наркотики мутят сознание, не отпускают, но и состояние не облегчают — лишь сильнее загоняют юношу в темноту. В ту темноту, откуда сложно выбраться. Туда, где нет выхода. Перед глазами лицо Арсения — усмешка не сходит с него. Голубые глаза горят нездоровым огнем, дурманят похлеще наркотиков в крови. А может, Арсений Сергеевич и есть — наркотик? Идеальная выдумка, опьяняющая, с головой засасывающая в себя, но приносящая самые прекрасные ощущения? Антону хочется рвать на себе волосы, но руки опущены и поднимать их не входит в планы. А еще хочется вырвать волосы Попову. Чтобы не усмехался над юношей. Шастун не понимает, что происходит и кто реален сейчас. Ему хочется вырвать себе сердце, разодрать горло и выколоть глаза — лишь бы не чувствовать, не видеть. В голове миллион мыслей, но бьет нокаутом лишь одна единственная, которая объединяет все — его только что купили. Дима опирается на сервант и не отрывает взгляда от смартфона друга. При виде суммы его глаза округляются, рот открывается, а брови медленно, но верно ползут к затылку. Он не знает, что именно подталкивает его к такой реакции: сумма или то, что другу, по факту, заплатили за секс? Причем не пару тысяч, а целых полмиллиона. Да юноша на такую сумму может себе машину купить! В голове проскальзывает мысль, что Антон хорошо заработал, но Дима гонит ее прочь — Шастун все-таки его лучший друг. Позов выключает плиту и садится к Антону. Он гладит юношу по волосам, будто убаюкивая, перебирает пряди. Он очень любит своего друга, и если Антон расстроен — то расстроен и Дима. Так заведено, так было, есть и будет. — Ну чего ты, Тош, — начинает парень и прикусывает губу, не останавливая движение руки по волосам, — хочешь, найдем этого Сергеевича и пизды ему дадим? Или хочешь, мы отправим их назад? — Но Антон лишь всхлипывает и полностью игнорирует слова друга. — Или спустим на что-нибудь? Ты давно XBox хочешь, а мы можем на них купить хоть два или три таких, и вообще мы можем купить что-нибудь крутое, к примеру… Антон поднимает голову и смотрит на Позова, от чего тот мгновенно затыкается и поправляет очки. Юноша качает головой, хмыкает и морщится. По лицу видно — больно. Очень больно. Поднимается и молча выходит из кухни на балкон. Щелкает зажигалкой и закуривает, смотрит перед собой, молчит. Хочется думать о чем угодно, но в голове лишь одно и тоже. Ему не говорили о любви, да и он не просил. Антон качает головой и делает глубокую затяжку. Легкие обжигает, голова кружится, перед глазами плывет. Антон выдыхает дым и пытается отдышаться, прежде чем сделать еще одну затяжку. Антон пытается избавиться от мыслей о приличной сумме и ее значении. И решает переключиться на более реальные события своей жизни: завтра нужно быть в Финляндии. У них с Димой игра, и представлять университет, город, страну — очень важно. Особенно в КВН. Без веселого настроения там не выиграть. Хочется выехать в соседнюю страну сейчас. Он хочет оставить плохое самочувствие здесь, хочет просто расслабиться и, возможно, пробежаться по паре магазинчиков в центре Хельсинки. Потому что ночью ехать желания совсем нет, да и на границе простоять из-за толпы въезжающих — никто не мечтает. Как показывает практика, днем на границе никого, да и ехать при солнце — легче. Да и что можно делать в Финляндии ночью? Наслаждаться диминым обществом, конечно, прекрасно, но магазины-то не круглосуточные. А с учетом того, что теперь на его карте полмиллиона, Антон сможет скупить себе хоть пять магазинчиков с кольцами, скейтами, скетчами и прочим никому (кроме Антона, конечно) ненужным говном. Никотин обжигает легкие и горло, все еще кружит голову и снова сбивает дыхание, но успокаивает бушующий ураган внутри. Серые облака дыма медленно, но красиво выходят изо рта. В дверях появляется Дима, окидывает друга взглядом сверху-вниз и усмехается. — Ты носки задом наперед надел. Антон смотрит сначала на друга, а потом на свои носки и хмыкает. Потом еще раз и смеется, облокотившись на подоконник. Позов подходит ближе и заключает друга в объятья, утыкаясь носом куда-то в плечо. Антон прикрывает глаза, немного оставляя руку с сигаретой в сторону, чтобы (не дай Бог) не задеть новую рубашку Димы. Антон улыбается, чувствует, как в груди разливается тепло. Позов редко обнимает его, потому что он — брутальный, крутой и занудный. Но когда он делает это, Антон чувствует себя намного лучше. — Поехали сейчас в Финку? — тихо спрашивает Антон, когда Позов отходит на пару шагов. Антон затягивается и выдыхает дым прямо в лицо непонимающему Диме. Он немного хмурится, а затем хлопает себе же по лбу и улыбается. — У тебя лицо такое, будто ты говна пожрал, — весело заявляет Дима. Антон улыбается, кивает, вздыхает и разводит руки в стороны. — Только Катю с собой возьмем, отдохнем. Ты хоть повеселее станешь, — ударяет Поз Шастуна кулаком в плечо. — Как я могу отказать лучшему другу? — спрашивает юноша. Как только Позов оказывается в квартире, чтобы позвонить своей девушке, улыбка сползает с лица, а сигарета выпадает из расслабленных пальцев на пол. Антон немного испуганно смотрит на уголек, который прожигает покрытие пола на балконе. Он резко начинает топать сигарету, но тушится херово. Уже пахнет паленой шерстью. Антон громко стонет, полностью все потушив, в том числе и подожженный подарок от мамы. Шастун выходит с балкона в ужасном настроение и одном носке. — Ты чего кислый такой, а? — спрашивает Дима, удобно устроившись на диване. — Только что улыбался. — Мамин подарок испорчен, в жопу выебали, еще и заплатили, конечно, не день, сука, а сказка, — бубнит недовольно Шастун, — через сколько едем? — Через полчаса Катя подъедет к парадному. Антон кивает и уверенно идет до двери в комнату, но после останавливается и хмурится, повернувшись к другу. — Но у нее же нет машины, — юноша держится за ручку двери и поджимает губы, — только не говори, что… — Ну, ты же знаешь этих девочек — они без подружки никуда, — с виноватым лицом перебивает Дима, — да и ты с Кузнецовой помиришься, отвлечешься, поеб… — Блять, завали, — стонет Антон, откинув голову. Он заходит в свою комнату и хлопает дверью, падает лицом вниз на кровать. Движения все еще отдавали болью, но терпеть можно. Хотя, это и не боль даже — так, дискомфорт. А вот боль в груди ни с чем не сравнится — такое ощущение, будто его вскрывают, ребра ломают, а осколки и вытаскивать то не собираются. Сейчас еще разрежут сухожилия и мышцы, пустят все в мясорубку и запихнут обратно, даже не зашив. Он поворачивается, обнимает себя за плечи и прикрывает глаза. Только с утра он думал, как же охуенно будет жить — рядом будет прекрасный голубоглазый принц, и плевать он хочет, кто что подумает о нем. Антон не вешает ярлыки, да и сейчас не спешит выставлять себя шлюхой. Да, теперь на его счету пятьсот тысяч и разбитое сердце. И выебанная задница, да, как он мог об этом забыть? Но это все еще не дает ему ярлык «шлюха». Дима заходит в комнату без стука. Молча ложится рядом, полностью копирует позу друга. — Ты чего пришел? — шепчет Антон. Настроение пропадает совсем, даже ехать никуда не хочется. Он уже жалеет, что предложил выехать сейчас, что согласился на авантюру мужчины, что позволил себе вернуться, что постучал в эту сраную машину и вообще пошел в это ебучее кафе вчера. Шаст прикрывает глаза и размеренно дышит, стараясь успокоиться. Он прикусывает щеку изнутри — сильно, зажмуривается до белых мушек перед глазами и сжимает кулаки. — Я не хочу, чтобы ты думал об этом уебке больше, чем оно того стоит, — также тихо отвечает Дима. Антон поворачивает к нему голову и прикусывает губу. В его голове созревает идеальный план, глаза начинают сверкать, а на лице появляется улыбка. — Ты чего? — Тогда давай покушаем и рванем подальше ото всех? — А Катя? — К черту, пусть догоняют. Дима подскакивает, дергает Антона за руку, помогая подняться. Они кушают, ставят тарелки в раковину и бегут собираться: закидывают в рюкзаки паспорта, зарядки, наушники и тетради на скрепках с блоками листов. Через пятнадцать минут Дима прогревает машину, а Антон выбегает из парадного как раз, когда подъезжает белый мерседес Кузнецовой. Юноша не подходит к машине девушки, запрыгивает на заднее сидение авто друга и сразу же тянет руки к ауксу, чтобы включить музыку. Биты приятно бьют по ушам, но из-за того, что Дима слишком резко выезжает с парковки, Антона немного откидывает назад. Он хмурится, но молчит и ложится на креслах, подогнув ноги. Он предварительно разувается, потому что знает, что получить пизды от Димы за испачканный салон — худшее, что может быть. Белый мерседес и черный хендай медленно выезжают с парковки, но ближе к шоссе набирают скорость. Антон лежит на задних сидениях, сложив руки на груди, и смотрит наверх. У Димы в машине удобно. Он бы ни за что не променял мягкий и удобный салон хендая на кожу мерседеса, на котором едут девушки следом. А по правде, Антон бы с радостью оказался в салоне черного лексуса.

***

Сережа громко смеется, уткнувшись лбом в руль. Он только останавливает машину у магазина, чтобы купить воды, как до Арсения доходит — кто пропустит его через границу без заграничного паспорта? И плевать хотят пограничники, что он миллионер. Попов сразу озвучивает эту мысль, чем выводит Сережу в громкий смех, будто тот пошутить пытается. — Хули ты ржешь, как конь? — спрашивает мужчина, скрестив руки на груди. Он все же улыбается, но получает по затылку от друга. — Ты совсем охуел? — возмущается Попов. Он прищуривается и шипит. — Я и уволить тебя могу. — Хуй ты меня уволишь, придурок, — хмыкает Сережа, заводит мотор и разворачивается в сторону дома Попова. Он вдавливает педаль газа в пол, машина несется мимо зданий, но все прекрасно понимают, что Range Rover с элитными номерами вряд ли остановят. Попов же в это время внимательно исследует свои контакты на поиск одного нужного. Когда он натыкается на него, то хмурится сильнее и на пару секунд зависает — взвешивает, стоит ли звонить. Гудки идут, губа прикушена, музыка выключена. Немного удивленный голос женщины раздается из динамиков. Арсений опускает взгляд на свою коленку и ковыряет пальцем свободной руки дырку в джинсах. — Валентина Егоровна, здравствуйте, — холодно произносит Арсений. Вот оно, главное качество, которым должен обладать большой босс — убирать волнение в голосе, сразу же меняя интонацию, — вы дома? — Нет, Арсений Сергеевич, — обеспокоено отвечает домработница, — я Антошу покормила, он ушел, — выдает женщина. Арсений вздрагивает и втягивает щеки, прикусив их. Он кивает сам себе, но потом вздыхает и прокашливается, слегка растерявшись, — он у вас такой худенький, кормили бы вы его почаще, — продолжает Валентина, но Арсению хватает. Он сжимает свободную руку в кулак и чувствует, как злость наполняет его. Она отдается в его сердце тяжестью, а в горле — комом. — Он не «у меня», — грубо отвечает мужчина. Конечно, родители бы сейчас очень огорчились, что их сын хамит взрослому человеку, но это сейчас не волнует никого. — И вы уволены. Зарплату перечислит Ольга к вечеру. Арсений слышит тяжелое «но», сбрасывает вызов и вздыхает. Он сжимает переносицу пальцами и старается успокоиться. Приливы агрессии сейчас никому не нужны. — Ты только что уволил единственного человека, который о тебе заботился. Молодец, Арс, — спокойно выговаривает Сережа, смотря на друга. Арсений вытягивает руку и показывает другу указательный палец, прося заткнуться. И тот затыкается, молча паркуется у парадного. Арс сразу же покидает машину, хлопнув дверью. Он быстро поднимается в квартиру и прямо в обуви проходит в кабинет. Берет документы, куртку и возвращается в машину. Сейчас ему совершенно ничего не хочется. Лишь бы сгорела эта ебучая квартира, машина и, желательно, вся его жизнь. Когда он садится на пассажирское сидение, Матвиенко печатает что-то в телефоне. Видимо, написали по работе, но Арсения это совершенно не волнует. Сережа поворачивается к другу и окидывает его взглядом, откладывает телефон и хмыкает. — Носки в твоем веке еще не придумали? — спрашивает он, на что получает убийственный взгляд. Армянин смеется и выезжает с парковки. Арсений кидает взгляд в окно, слегка прищурившись. Он берет в руки телефон и в который раз за последний час открывает сообщения, уверенно печатая текст. Вы, 14:12 Отправь деньги Валентине Егоровне за последние три дня + тысяч двадцать-тридцать. Арс вздыхает и прикрывает глаза. Он заебался.

Ольга (Ассистентка), 14:14 Хорошо. К последующим отправкам прибавлять?

Арсений быстро печатает ответ, сглатывая ком вины. В очередной раз. Вы, 14:16 Последующих не будет. Вы, 14:17 И найди мне новую домработницу.

***

Маневрируя между машинами, молодые люди выезжают на шоссе. Дима часто соревнуется с Ирой, кто доедет быстрее, но на пустой дороге в Финляндию это переходит в более азартную игру. Антон только и успевает, что кинуть очередное матерное слово в сторону друга, но тот только смеется и вдавливает педаль в пол сильнее. Антон наслаждается такими поездками, на самом деле. Ему нравится чувствовать скорость, прилив адреналина, красные щеки от эмоций. Это заставляет его погрузиться в другой мир. Но не тогда, когда он лежит и пытается умереть на заднем сидении любимого хендая друга. Дима открывает окно, тоже делает и Катя из соседней машины. Белый мерседес едет вровень с диминым авто, из которого он, не отрываясь от дороги, кричит: — Вы все равно не сможете обогнать меня. — А ты докажи, — кричит Ира, вдавливая педаль в пол. Дима хмыкает и повторяет действие, закрыв окно. Стрелка спидометра держится на отметке 120, но Ира начинает выбиваться вперед, что дико раздражает Диму. Антон тяжело вздыхает и прикрывает глаза, прекрасно понимая, что его либо угробят, либо задушат от негодования. Поэтому он выпрямляется и садится, наклоняется к водительскому сидению и шепчет Диме на ухо: — Она боится поднимать скорость выше ста пятидесяти. Позов поворачивается на друга буквально на секунду, улыбается и кивает. Он смотрит на дорогу и отмечает, что она пустая. Лишь вдалеке маячит какая-то машина, но увернуться от нее Позов сможет, как говорится, «на изи». Поэтому он без проблем разгоняет машину. На спидометре сто тридцать. Ира хмурится, но добавляет скорости, идет ровно с хендаем. Сто сорок. Антон крепче держится за сидение перед ним. Если будет столкновение — он вылетит в лобовое и умрет, что очень его соблазняет сейчас. Ира нервно поглядывает на подругу в соседней машине, но все равно вдавливает педаль в пол, переключая передачу. Перед ними поворот на платную магистраль, на которую сворачивают обе машины. Скорость сбавляется, позволяя Ире спокойно выдохнуть. Машины останавливаются около шлагбаумов и, посмотрев на Позова, Ира оплачивает проезд на территорию. Антон протягивает другу карточку, которую тот прикладывает у одного из пунктов оплаты. Обе машины находятся на одном уровне, моторы ревут, и как только шлагбаум поднимается, Позов дает старт. Ира немного трусит, но через минуту уже ровняется с Димой. Глаза Димы светятся азартом, руки ловко меняют передачи, держат руль, в общем, управляют так, как только может самый продвинутый водитель. Ира по сравнению с Димой — немного посасывает в сторонке, но девушка старается. На своем белом мерине девушка может спокойно разогнаться до трех сотен в час, но она просто боится. — Вот если бы у меня был мерин, — вздыхает Дима. Он мечтательно смотрит на машину девушки в зеркале заднего вида и немного сбрасывает скорость, когда видит там еще одну машину. Водитель черного Range Rover спокойно маневрирует, даже немного играется с Ирой. На телефон Антона приходит сообщение, и он сразу же обращает на экран внимание.

Позтюха, 14:47 У нас еще один игрок. Вы же не против? ;)

— Димк, у нас еще один игрок, — озвучивает Антон, как только дочитывает сообщение, — Позтюха написала. — Кто написал? — хмурится Позов, наблюдая за машинами в зеркало заднего вида. Конечно, если водители сзади вдавят педаль, он посыпется — куда ему на хендае против ренджа и мерина? Но Димка не сдается, упорно набирая скорость. — Ну, Катя твоя, — немного смущенно произносит Антон, — просто поиграл со словами и вышло «Позтюха». Шаст пожимает плечами и ложится обратно на сидения. Дорога прямая и пустая, так что никаких явных горок в его жизни пока что не намечается. И речь здесь, к сожалению, только о ближайших часах. Дима продолжает смотреть на дорогу, напряженно поглядывая в зеркало заднего вида. Его забавляет тот факт, что Ира будто играется с водителем незнакомой машины — она едет намного медленнее, чем может. — Напиши Кате, чтобы Ира подкинула дров, а то наш гость заскучает, — произносит Дима, переключая передачи. Ему не нравится тот факт, что Ира едет под сто километров в час. Нужно быстрее. Антон послушно пишет сообщение, закинув ногу на ногу. Он упирается головой в дверь и зевает, зажмурившись. Вы, 14:54 скажи Кузнецовой, пусть прибавит газа, че за детские игры? И Кузнецова прибавляет. Она ровняется с Димой буквально за секунды, чего явно не ожидал водитель черной машины. Он тоже вдавливает педаль в пол и занимает третью полосу. «Красиво», — первое, что думает Антон, когда понимает, что три машины едут вровень. Белый мерседес, черный хендай и такой же Range Rover. Шастун смотрит на машину напротив и хмыкает. За рулем какой-то непонятный мужчина с хвостиком (что? хвостик?) на голове. — У него хвостик на голове? — спрашивает Антон, набирая номер Кати в телефоне. Дима смотрит на водителя и щурится, потом переводит взгляд на дорогу и поправляет очки. Из динамиков слышится «да?», Антон ставит на громкую связь и громко повторяет вопрос. — Это не хвостик, это пучок, — верещит Ира. Шаст морщится, но смеется. — Какая разница? — Огромная, блять, Шастун, — язвит Кузнецова. — Я не тебе звонил, че ты орешь? — больше утверждает, чем спрашивает Антон. Дима хмыкает, а Катя шипит на подругу, вздыхая. — Антош, ты на громкой? — спрашивает она. Антон кивает, но потом чертыхается и произносит «да», — хорошо. Димочка, можешь газа прибавить? — Как нехуй, — произносит Дима, переключая скорость. Он резко прибавляет из-за чего Антону приходится подняться и сесть. Так, все же, безопасней. Шастун поворачивается к машине с незнакомцем и прищуривается. Он никогда не обладал отличным зрением, но если его глаза сейчас не обманывают… Антон зажмуривается и трет глаза кулаками, а потом снова поворачивается на Range Rover, который резко сбавляет скорость. Ира с Катей верещат, Дима, довольный собой, улыбается, а Антон залезает на сидение с ногами и поворачивается назад так, чтобы попытаться снова разглядеть сидящего на сидении.

***

Сереже не интересно слушать Шопена или Баха, а Арсений только и включает такое. Поэтому мужчина пытается развлечь себя любым возможным способом. К примеру, стартует на светофоре ровно за секунду до того, как загорится зеленый. Пиздец опасно, правда? Такой уж Сережа дерзкий парень. Арсений молча смотрит в окно. Он не хочет говорить и, на самом деле, даже не возмущается, когда Серый все же не выдерживает и переключает аукс с телефона Попова на свой. Теперь в машине играет более подвижная музыка, Сережа отбивает ритм по рулю, а Арсений курит. Молча, не пытаясь сказать что-то, просто курит. Они заезжают на платную дорогу и разгоняются. Но в пределах нормы — у Сережи нервно дергается глаз каждый раз, когда скорость превышает положенную. Но на горизонте две машины, которые веселят Сережу. Арсений сидит в телефоне, проверяет социальные сети, курит и думает. Он думает о том мальчике, которому отправил деньги. А стоило ли? Он же говорил, что не стоит. Нет, так нужно. Он делал так раньше и в этот раз не позволит себе отступиться. Он делает последнюю затяжку и выкидывает сигарету в окно. Сережа тягается с какой-то девушкой на дороге, но скорость выше ста километров не поднимает. Впереди маячит хендай. Дамы в соседней машине ехидно улыбаются, одна из них машет Матвиенко, поднимая азарт армянина. Мерин разгоняется, заставляя Сережу тоже вдавить педаль. Арсений лишь хмыкает, когда они равняются с хендаем, смотрит на молодых людей, которые сидят внутри и хватает Сережу за руку. — Тормози, — не своим голосом произносит Арсений. Друг хмурится, скидывает с себя руку, но Попов слишком громко рявкает, — я блять сказал сбавляй блять. Сережа слушается и сбавляет скорость, позволяя хендаю и мерину выехать вперед. Он смотрит на друга и хмурится. — Что не так? — спрашивает он, смотря на Арса. У Попова на лице паника. Он прикрывает глаза и дышит. Глубоко, так, чтобы успокоиться. Считает до двадцати и обратно. Сережа едет медленнее — где-то под девяносто километров в час — и бросает обеспокоенные взгляды на друга. — Я очень надеюсь, что показалось, — выдыхает Арсений, стараясь не открывать глаза. Он сползает по сидению вниз и кусает губу, — очень надеюсь. — Ты становишься маразматиком, знал? — ворчит Сережа, хмурясь. Теперь ему даже поиграть не с кем. Он обиженно фырчит, поглядывая на Попова, который выглядит слишком нервно. Мужчина переключает песню на более подвижную и качает головой, когда Арс берет еще одну сигарету. Но молчит. Кто знает, что у этих психов на уме.