Broken Legend

Сережа хлопает дверью машины и смотрит перед собой. Он не поворачивается к другу, прижимает к губам пальцы и усмехается. Попов хочет улыбнуться в ответ, что-то сказать, объясниться. Однако чувство вины поражает тело, а злоба уходит. Остается только ком в горле, неприятно царапающий и сжимающий. Бетонные застывшие ноги. Сердце, которое и вовсе перестает стучать. Все это тянет на дно. Сначала медленно и плавно, почти незаметно, а потом резко топит в темноте все надежды и мечты. Арс прикрывает глаза и выдыхает, стараясь очистить свой разум и мысли от одного человека. Перед глазами возникают худые ножки, красные глаза. В ушах звучат набатом фразы, сказанные парнем. Как он его назвал? Уродом? Козлом? Ублюдком? Кажется, там было что-то еще… Оригинальное такое. Арсений поджимает губы и хмыкает, потому что «недоделанным филантропом» его еще никто не называл. Он чувствует себя немного Тони Старком, хотя это не так, да и Антон — не Человек-Паук. Стоп, мы куда-то в другую вселенную съезжаем. Он снова его трахнул. Повернул к двери, отшлепал и трахнул, не думая о том, что их слышат все. Он снова трахнул парня, от которого буквально с утра откупился. Арсений имел его, пока друзья юноши стояли за дверью в магазине, а Сережа заламывал руку парня в очках. Наверное, это был лучший друг Антона. Арсений чувствует накатившее тепло внизу живота, громко стонет и откидывает голову назад, устало хныча. Он не хочет думать о юноше сейчас. Не хочет думать вообще. Но у жизни (точнее, Сережи) другие планы на этот счет. Он перестает наглаживать свою бороду и поворачивается к другу. — Так это Антон? — спрашивает Сережа. Его глаза немного округлены из-за шока, но в них отражается нотка понимания. И это немного успокаивает Арсения. Если Матвиенко реагирует спокойно, не кричит и не пытается отхерачить Попова битой насмерть, значит, не все так плохо. Мужчина доверяет Сереже все, что только есть в его жизни. Даже свою уставшую задницу, которая влезает в неприятности из-за своих же благих побуждений. Потому что именно Сережа находится рядом, когда плохо или хорошо, когда грустно или радостно, когда он нуждается в поддержке или усталость выбивает из колеи, вообще всегда. Сережа всегда рядом. Поэтому голубоглазый кивает и тяжело вздыхает. Он смотрит на друга, а внутри расцветший сад неуверенности потихоньку начинает превращаться в садик с пышными идеями и мыслями, подобными пионам. По его организму «гуляют» серотонин и пролактин. Конечно, в крови намного больше гормонов сейчас, но эта парочка сильно расслабляет мужчину и добавляет капельку сонливости сверху, будто вишенку на торт (пр. автора — гормоны, которые способствуют на расслабленность организма и сонливость (уровень пролактина увеличивается в 4 раза) после оргазма). Арсений хочет прилечь куда-нибудь на часик или на ближайшую жизнь. Желательно с Антоном в обнимку. Опять он. Мужчина одергивает себя при мыслях о зеленоглазом юноше, отправляет их в самый дальний ящик, прокашливается и переводит взгляд на улицу, по которой двигался предмет его размышлений несколькими минутами ранее. Конечно, его уже нет на улице, из-за чего Арс немного разочарованно вздыхает и переводит взгляд обратно на друга. — Я разбил его телефон, — произносит он, потирая ладошкой подбородок. Он чувствует, как растительность на лице начинает колоть кожу руки, но движения не прекращает. Прикусывает губу, совершенно не зная, что делать дальше. — То есть? — спрашивает хвостатый, поворачиваясь на Попова. — А то, что ты трахнул его в служебном помещении почти на глазах его друзей — нормально? — усмехается Матвиенко. — Пока я держал в захвате очкастого, ты трахал его друга. — Сережа совсем сыпется и начинает смеяться в голос. — Ты бы видел лица девушек, — прыскает он, — не представляю, что ждет твоего паренька. А тебе еще повезло, что продавец согласилась за пару купюр промолчать об этом «инциденте». — Уже представляю себе заголовки газет, — смеется Арсений, откинув голову назад. — «Громкая близость в каморке: Арсений Попов, двадцатишестилетний миллионер, трахнул неизвестного юношу в служебном помещении», — проводит по воздуху он руками, выводя прямоугольник заголовка. Сережа качает головой и проводит по волосам, улыбаясь. Он совершенно точно не ожидал такого развития событий, но что поделаешь? Да и пару сотен долларов его карман беднее не сделают. Тем более, все расходы возместит всеми любимый «Попов А.С.» по прибытии в Санкт-Петербург. Разве в этом есть что-то плохое? Одна выгода. — Сколько дал продавцу? — Пару сотен, — пожимает мужчина плечами и заводит машину. — Если ты мне их вернешь, хоть на улице трахайся, я готов прикрывать твою голую задницу, — произносит хвостатый и улыбается от своего же каламбура. Арсений качает головой и смотрит в окно, нахмурившись. Его волнует еще один вопрос, и он не уверен, стоит ли его задавать. Сережа периодически поглядывает на друга, но молчит. Может, все не так плохо? — Слушай, — подводит Арсений, смотря перед собой. Господи, соберись, ты глава крупнейшей компании, альфач-богач, который «трахает всех налево и направо»! Спросить не можешь? — а насколько мы, ну… — запинается Попов. Сережа игриво смотрит на него, но вовремя возвращает внимание дороге. По улицам Хельсинки не погоняешь особенно, но сейчас это последнее в списке желаний Матвиенко. — Громкими были? — договаривает за него Сережа. — Думаю, девушки почти оглохли, — фыркает мужчина и смотрит в боковое зеркало, сворачивая к отелю. — Скажи, что ты шутишь, — стонет Арсений, откинув голову назад. Еще пару секунд назад он был уверен, что знать и думать об Антоне он не хочет, но сейчас осознает, что происходит. Он трахнул юношу в помещение, где было как минимум пять посторонних людей. И не прочь трахнуть его снова. — Я бы сказал, да, твой Антон слишком гро-омко сто-онал, — пародирует Матвиенко стоны, заставляя Арсения горько усмехнуться и потрясти головой. — А вообще, знаешь, парень в очках, — прикусывает губу Сережа, меняя тему. Арс смотрит на него, нахмурившись. Ему не нравится тон, с которым говорит друг, да и тем более, что это за парень вообще? — Кто это? Попов не до конца понимает, что от него хотят, почти не слушает. Он выпаливает очередной вопрос, даже не посмотрев на друга. — Как мне извиниться перед Антоном? Мужчина хочет спросить, что это за парень в очках, что за девушки, какого черта Антон делает в Финляндии именно сейчас, почему они встретились, как так вышло, но задает совершенно другое. Он сам этого не понимает, но его лицо выглядит крайне взволнованно. Кажется, пора отдохнуть. Совсем перегрелся. И не здесь, а где-нибудь на Бали или Мальдивах. Где-нибудь, где тепло. Он не должен заботиться о первом попавшемся парне, с которым всего лишь пару раз переспал. Он не может всего этого делать, потому что это ни в его приоритетах, ни в его выгоде да и вообще. Что даст ему этот Антон? Кучу забот? И хороший секс, да, конечно, о таком Арсений и забывать-то не хочет. Даже его злость по поводу красных глаз и возможного употребления наркотиков не обоснована — Антон и правда не его сын, не брат и тем более не парень. Пора прекратить думать о нем. За сутки мужчина достаточно размышляет о неизвестном юноше. Даже слишком много, на самом деле. Арсению пора вернутся к своему привычному образу жизни. Пора выпить пару стаканов хорошего виски, дернуть пару шотов и вытащить себя из задницы, под названием «Антон». Кажется, снова каламбур? Сережа молча качает головой, паркуется напротив огромного здания, в котором располагаются их апартаменты. Небо пастельного синего цвета, на котором нет ни единого облачка, красиво сочетается с желтым домом. Арсений стоит у машины и смотрит на него, закинув голову назад. Он прикрывает глаза и тяжело сглатывает ком в горле, мешающий дышать. «Я обещал тебе, что никогда так не поступлю, милая», — проносится в голове. Арсений рвано вздыхает и быстрым шагом направляется в здание.

***

Антон заходит в бар, громко хлопнув дверью. Все сидящие поблизости поворачивают головы, но сразу же теряют интерес к тощему юноше в красной толстовке и со злыми зелеными глазами. Шастун проходит вглубь помещения, находит столик, где сидят его друзья, и падает на свободное кресло. Он сразу немного сползает с него, потому что ягодицы все еще горят, а это вызывает небольшой дискомфорт. Он закидывает ногу на ногу и прикусывает губу. На него поднимаются три пары глаз, но он прикрывает свои ладонью и молчит. Во взглядах девушек читается такое непонимание, а в карих дружеских — сожаление. Антон не хочет видеть это прямо сейчас — ему бы в кровать, под одеяло, лишь бы никто не тронул. — Брат, — кашляет Дима, поджав губы. Внутри Антона взрываются эмоции, но он молча продолжает слушать приятный голос друга, — не хочешь поговорить? По выражению лица Поза видно, что он готов повторить свою попытку прописать Попову пару хорошеньких ударов слева или справа, но Антон качает головой и горько усмехается, открыв глаза. — Так ты, — нервно пищит Катя, обращая на себя внимание юноши. Она теребит края кофты и не смотрит на Шастуна, разглядывает свои колготки на коленках, — «этот»? Антон переводит внимание на нее, немного прищурившись. Она смущенно поглядывает на юношу, не поднимая головы. Рядом с ней сидит Ира, скрестив руки на груди. Позов сидит по левую руку от него, что успокаивает. Относительно, конечно, но все же. Он сжимает руками подлокотники кресла, костяшки белеют. Он смотрит так, что если бы возможность кинуть взглядом ножи существовала, то девушка бы явно оказалась прибитой к стенке. В лучшем случае. — «Этот»? — усмехается Ира, передразнивая подругу. Она смотрит на нее и прикусывает губу. Позов нутром чувствует, как накаляется атмосфера, но молчит, окидывая присутствующих взглядом. Антон же чувствует иронию в голосе Кузнецовой, однако отвечать не спешит. — Антон, солнышко, — девушка поворачивается к нему и протягивает руку к его ладони, притворно улыбаясь. У зеленоглазого появляется ощутимое желание плюнуть в лицо Кате и блевануть на руку Иры. Если бы не его воспитание и люди, находящиеся в помещение, он бы так и поступил, будьте уверены, — ты же только вчера утром наслаждался временем со мной. Антон отдергивает руку и поднимается, упираясь ладонями о столешницу. Кресло с неприятным звуком отъезжает назад, из-за чего Позов хмурится. Антон собирается ответить, какая же Ира мразь, но в миг его лицо расслабляется. — Я хочу выпить, — озвучивает он, поворачиваясь к Диме всем телом, — ты со мной? — Я уже заказал нам пива, — спокойно отвечает юноша, кивая. Антон, копируя жест друга, вздыхает и смотрит по сторонам, а затем плюхается в кресло и вытягивает ноги под столом. Он снова тяжело вздыхает и прикрывает глаза. Мышцы приятно тянет, а чарующий запах еды напоминает о вечном желании покушать. Он чувствует на себе взгляд, из-за чего открывает один глаз и лениво подглядывает за Катей. Девушка прикусывает губу, но взгляд не отводит. — Че зыришь, глаза напузыришь, — бубнит Шастун, садясь ровно. Ягодицы неприятно горят, напоминая о шлепках, которые он «пережил» час назад. Щеки мгновенно становятся красными, но он продолжает холодно смотреть на подругу. — Антон, скажи, что это не правда, — тихо просит Катя. В ее взгляде читается непонимание и смущение. Антон прикрывает глаза и прикусывает щеку изнутри. Как можно было так проебаться-то? Научите его, пожалуйста, не косячить. Ира хмыкает и поднимается, поправляет новую юбку и, окидывая людей за столом, щурится. — Да педик он, чего ты мусолишь с ним, — девушка хватает ключи от машины и пачку сигарет со стола, — уебищный пе-дик. — Завали ебало, — рычит юноша, пытаясь встать, но на его плечо опускается рука Димы. — То, что ты девушка, не остановит меня, — грубо замечает Антон, крепко сжимая в руках подлокотники. Он морально заебался, ему хочется просто поспать, а не слушать очередной каприз своей (надеется парень, хотя тут уже точно) бывшей девушки. Она окидывает юношу взглядом, хмыкает и берет пакеты с покупками. — Не понимаю, как пропустила тот момент, когда вместо вагины ты выбрал член, — бросает Ира, покидая общество ребят. Катя встает следом, качая головой. Она берет свои пакеты и смотрит на Позова, поджав губы. Дима качает головой и прикрывает глаза, понимая, чем закончится ее маневр. — Прости, Дим, но я согласна с Ирой, — немного виновато произносит она и выбегает следом за подругой. Слышится стук каблуков и грохот двери. Внутри Антона сжимается все. Он был уверен, что Екатерина не из тех, кто наклеивает на лоб ярлыки. Он ошибся в очередной раз, но рука на плече не дает ему сбежать или поникнуть. Антон поворачивает голову на друга, который холодным взглядом провожает девушек и чувствует, как ладонь сжимается сильнее. — Да и похер, — произносит он, поворачивая голову на Шастуна, — и без сопливых принцесс обойдемся, — Позов хлопает друга по плечу, убирает руку и усмехается, кивая официанту, который принес две пинты пива (пр. автора — объем в 0,5 литра). Антон смотрит на золотистый напиток в кружке и прикусывает губу. Он прекрасно понимает, что Дима его не кинет, как Кузнецова, но сложно верить в то, что в один день все просто уйдут от него. Хотя, потеря девушек не такая проблема, как секс с Арсением. Вот тут все настолько непонятно, что хочется просто выцарапать сначала мозги себе, а потом и самому мужчине. Че он такой самодовольный и уверенный? Со своим «зайчик» появляется в самый неподходящий момент, потом целует, а потом и трахает, да так, что ноги подгибаются, а слюнки скапливаются от одной мысли. Антон ведет головой, будто это спасет его от наваждения. — Завтра игра, нельзя бухать много, — тихо констатирует Шаст, крутя в руках бокал. Не хочется думать о голубоглазом мудиле, чей член уверен в себе больше, чем Антон в том, что он парень, — а нажраться хочется безумно. Дима отвечает мгновенно, на выдохе, достаточно четко, чтобы списать на «показалось». — Ты громкий, — фыркает парень, делая несколько глотков пива. Антон поднимает на него голову и прищуривается, а потом краснеет, — очень громкий, Шаст. — Нашел о чем поговорить — улыбается Антон, прикусив губу. Его смущает разговор с другом. Свести все на шутку — лучший из вариантов, однако парень не находит, как ответить на это. — Ты там трахался и получал удовольствие, пока меня держал в захвате какой-то полторашка с бородой, — возмущенно говорит Позов, заставляя Антона сильнее покраснеть. — Если бы я так сильно не пересрался, когда увидел Арсения Сергеевича, я бы посмотрел, как вы смотритесь, — (почти) шутит Антон, не отрываясь от пива. Он не перестает улыбаться, когда замечает, как Позов хмурится и качает головой. — Не, брат, ты меня в свое радужное царство не заманишь, — прищуривается Дима, из-за чего Антон смеется и прикрывает глаза. — Идиот. Он громко смеется, откинув голову назад. И знаете, именно сейчас Антон настолько счастливый, что ебать он хотел всяких Сергеевичей и Кузнецовых. Юноши пьют пиво, шутят и улыбаются, но оба знают, что завтра будет сложный день: выступление, разговор о случившемся, поездка обратно домой. Но сейчас они оба расслабляются. Сейчас им нужен перерыв. Они не сидят долго в баре. Пропустив пару кружек пива, выходят на улицу, чтобы покурить. Обсуждают некоторые миниатюры, медленно идут в отель. Теперь парни могут не отказывать себе в хороших условиях — комната большая, светлая, с двумя кроватями. Вид из окна прекраснейший, парковка под окнами — сразу видно машину Димы. Когда они поднимаются в номер, Антон сразу же прыгает на свободную кровать лицом вниз, раскинув руки в стороны. Дима тихо смеется, проходит мимо и садится на соседнюю. Он смотрит вокруг себя и зевает, откидываясь назад. — Сколько времени? — Правильнее «который час», — исправляет Антон, разговаривая нечетко, потому щека прижата к подушке. Антон зевает и закрывает глаза. Он скидывает с себя обувь, нажимая на пятки кроссовок, потом стягивает с себя толстовку и возвращается на кровать. Он вытаскивает телефон из кармана и хмыкает, смотря на огромную, глубокую трещину посередине экрана. Шаст зажимает кнопку блокировки, но вместо знаменитой надписи фирмы появляется несколько полосок зеленого цвета, — мой телефон разбит, между прочим, — почему-то даже не удивляется он, откладывая устройство в сторону, — ты будильник поставил? — Дима кивает, снимает очки и поворачивается на друга как раз в тот момент, когда тот ложится обратно на подушку. Он внимательно смотрит на его лицо зеленоглазого — оно так расслаблено, спокойно. В номере тихо. Слышно лишь, как сопит Антон. Действие наркотиков на парня закончилось относительно недавно, поэтому он засыпает быстро. Дима смотрит на друга, прикусив губу. Он не представляет, что будет дальше. Телефон Антона разбит, в голове один Попов, еще и девушки так поступили. Дима хмурится и достает телефон, раздевается и ложится под одеяло, зевая. Он общается с парнем из его группы — Стасом Шеминовым, который к тому же и организатор поездки на КВН. Шеминов приезжает завтра рано утром, а значит, Дима не выспится. На часах половина двенадцатого. Комната погружается в темноту, но Диме не спится. Он убирает телефон под подушку. Мысли не уходят, лишь громче звучат в голове. Как ответственный друг он безумно волнуется за Антона. Конечно, он не знает, как ему сказать, что трахаться с малоизвестным человеком — тем более мужиком — тем более в подсобке «левого» шоурума — идея не из лучших. Точнее, она просто (блять пиздец как очень) отвратительна. Но Позов лишь вздыхает, открывает глаза и поворачивается к окну, разглядывая здание напротив. Дима снова поворачивается, потому что лежать так — неудобно, и прикусывает щеку изнутри. Катя еще накосячить успела. При мысли о девушке на его лице расцветает улыбка, но он сразу гонит ее — Катя, все-таки, оскорбила его лучшего друга, его брата, его самого близкого человека. Он прикрывает глаза и начинает проговаривать имена известных КВНщиков. Галустян, Незлобин, Ревва. Димино сердце бьется медленнее, дыхание выравнивается. Мартиросян, Харламов, Батрутдинов. Юноша зевает и поворачивается на живот, удобно зарываясь лицом в подушку. Хрусталев, Зеленский, Слепаков, Воля. Позов погружается в сон с улыбкой на лице. Скоро и он пополнит ряды знаменитостей.

***

Антон подскакивает от громкого «блядский Шастун, подъем!». Его глаза округлены, дыхание быстро-быстрое, а взгляд ищет человека, который так нещадно стебется сейчас над ним. Но в комнате никого, и Димы тоже — соседняя кровать ровно заправлена. Источник звука явно не может находится в комнате — не невидимый же он. Спросонья Антон совершенно не узнает голос говорящего, да и, блять, куда он мог деться? Шастун вздыхает, прикрывает глаза и откидывается на кровать, чтобы поспать еще пару минут. — Я сказал «подъем»! — восклицает непонятный голос. Антон прижимается щекой к подушке и зевает, прикрыв глаза. — Я не разговариваю с глюками, — тихо шепчет он, зевнув второй раз подряд. Фраза «не будите спящего медведя» точно про него. Слышится вопросительное «че?», а потом из-под кровати вылазит рука, хватающая Шастуна за нос. Глаза снова округляются, а сам юноша матерится громче, чем пожарная сигнализация. Он спрыгивает с кровати и хватает светильник с тумбочки, прижимая его к себе. Юноша готов бросить лампу в любой момент и свалить из комнаты, лишь бы эта гребанная рука пропала. В эту же минуту из-под кровати вылезает сам Стас Шеминов, организатор команды КВН и хороший друг парня, окидывает его взглядом и начинает громко смеяться. — Хули ты ржешь, придурок? — пищит Антон, поставив на место лампу. Он прикрывает лицо руками и садится на корточки, упираясь локтями в бедра. — Ебанутый. — Ты бы видел свою рожу, — через смех выговаривает Стас и хватается руками за живот. Антон кидает на него взгляд, полный ненависти, и поправляет на себе футболку. Он вчера так сильно замотался, что не стал даже раздеваться. Именно поэтому на животе отпечаток от пуговицы, а на щеке след одного из браслетов. Шастун прищуривается, смотрит на организатора, но тот и не думает успокаиваться. Поэтому Антон хватает свой рюкзак, разворачивается и идет в ванную комнату. — Ты куда? Шастун показывает средний палец и захлопывает за собой дверь. Водные процедуры освежают, но сердце бьется слишком громко и быстро. Он до тряски ненавидит, когда его пугают. Антон прикрывает глаза и подставляет лицо под холодные струи. Он разминает плечи и шею, фыркает из-за воды в носу и выключает кран. Вылазит из душевой, вытирается и вытягивает из рюкзака вещи. Парнишка натягивает на себя чистое белье, узкие черные джинсы и черную рубашку. Он застегивает ее на все пуговицы и выходит из ванной, окидывая взглядом комнату. На его кровати валяется красная бабочка и листок. Он берет его в руки и разворачивает, пробегаясь глазами по тексту.

«Надеюсь, ты не утонул. Ждем тебя с Димой в машине»

Антон тяжело вздыхает, берет бабочку и поправляет на плече рюкзак, выходя. Пока бежит вниз, пролетает мимо женщины, которая на ломаном русском пытается высказаться, какой юноша несуразный. Он через плечо кричит «сорян», надеясь, что его поймут. Антон запрыгивает в машину, скидывает рюкзак с плеча, взъерошивает влажные волосы и смотрит на друзей. — Ну и че мы делаем? — спрашивает он. Дима и Стас переглядываются, улыбаются, но молчат. — Вы че молчите, придурки? — настораживается Шастун. Машина отъезжает от отеля, но Антону никто не отвечает. — Мы хоть позавтракаем? С переднего сидения поворачивается Стас и протягивает Антону бумажный стакан и пакетик с лейблом Макдональдса. Шастун почти взвизгивает, забирает предложенную ему еду и напиток, закатывает глаза и довольно улыбается, когда откусывает бургер. Он уже не обижается на Стаса. Стас хороший. Стас его кормит. Антон смотрит в окно и наслаждается завтраком. Он зажимает между ногами стакан и вытягивает из кармана рюкзака пачку сигарет. Внутри пусто, поэтому парень вздыхает и смотрит на Позова. — Дим, дай сигу. — Бросай курить, вставай на лыжи, — произносит Стас, не поворачиваясь к Шастуну. Тот выпячивает нижнюю губу и берет стакан в руку, тянется вперед и вытягивает из «кармана» у коробки зажигания пачку Позова, а уже оттуда сигарету. Закуривает, откинувшись на спинку кресла. Он расслаблен, позавтракал и почти выспался. Антон прикрывает глаза и слышит ворчание Шеминова по поводу закрытого окна, но открывать его не намеревается — еще заболеть не хватало. Пусть на улице и не очень холодно, но простудиться не хочется от слова «совсем». Он делает затяжку за затяжкой, выкуривает сигарету и вздыхает. От никотина нет этого чувства в горле, когда вроде дерет, но щекотно. Движения не замедляются, руки не тянутся к лицу, в надежде обхватить щеки и почувствовать тепло кожи. Совсем не те ощущения. Антон хмурится, прикусив губу. Ведь гашиш — это не наркотик, так? К нему нет привязанности. Это просто увеселительное курево. Как сигареты, только крепче и веселее. Антон кивает сам себе и снова расслабляется. Он прикрывает глаза и зевает, чувствует, как стаканчик пропадает из рук, но глаза не открывает. Он находится в таком состоянии, почти на грани со сном, но прекрасно понимая, что происходит в машине. Дима и Стас обсуждают игру, думают, что лучше отрепетировать, а что уже можно и не прогонять. Антон не влезает, молчит, наслаждается поездкой и возможностью вздремнуть. До дома культуры, где выступает команда университета, парни доезжают быстро, буквально за полчаса, по пути заезжают в магазин. Антон успевает доспать и перелечь на кресла с ногами, удобно устроив голову на рюкзаке. Под конец он похищает телефон Димы и сидит в инстаграме, смеясь над постами с тупыми русскими футболистами. Да, он фанат, но как можно так играть? У них ноги реально из жопы растут, видимо. Даже Антон-шпала Шастун играет лучше. Парень хмыкает и болтает со Стасом по поводу одной из миниатюр, но тот лишь отмахивается и что-то бубнит. Шастун не обращает внимание на это, снова зевает и качает головой. — Я могу не играть сегодня? — интересуется он. Стас и Дима поворачиваются на юношу, который закидывает ногу на ногу, смотрит в окно напротив и грызет ногти. Дима бьет по руке, заставляя Антона возмутиться, но сразу же заткнуться. — Ты играешь, это не обсуждается, — также расстраивает юношу Стас. Антон надувается, скрещивает руки на груди и садится, натягивая кроссовки. — Совсем меня не любите. — А почему ты не должен играть? — спрашивает Дима, сворачивая на парковку. Стас показывает ему что-то пальцем, и тот кивает, едет в указанную сторону. — Я устал, — хнычет Антон. — От чего? — говорит Стас, поджав губы. Он не переводит взгляд с дороги, стараясь найти свободное место. — Вон там. — Устал от паленых людей, устал от холодных сердец, — шепчет Антон, вздыхая. — Устал прогибаться от бед, устал прогибаться под всех? — продолжает Стас. Шастун выгибает бровь и складывает руки в замок на бедрах. — А ты откуда знаешь эту… — Вот ты только и прогибаешься, Шаст, — перебивает Дима, смотря на него через зеркало заднего вида. Антон краснеет, Стас присвистывает и смеется. — Уже разгоняетесь перед игрой? — спрашивает он, и Дима кивает, вытягивая довольное «да-а, конечно», пока Антон сверлит взглядом соседнюю машину на парковке.