Broken Legend

Антон обижается. Выходит из машины, громко хлопнув дверью. Первым поднимается за кулисы, первый стоит у зеркала и первым поправляет бабочку на шее и внешний вид. Он не разговаривает с Димой перед, да и после концерта, взаимодействует только во время мероприятия, и то потому что того требует сценарий. Всякий раз, когда Дима смотрит на него и шутит, ожидая реакции, Антон скрещивает руки на груди, надувает губы, показывает язык и отворачивается. Поз начинает смеяться над его выражением лица. Антон молчит во время перерыва, убирает руку с плеча Димы на финальной песне раньше, чем нужно. Дима же думает, что юноша просто дурачится, пока не понимает, что Антон молчит и за обедом, почти не притрагивается к еде и ковыряет вилкой в красиво выложенном блюде на тарелке. Когда игра заканчивается, ребята только-только выходят из здания дома культуры, стоят на парковке и курят. Гогот стоит на всю улицу, но никто и слова не скажет студентам. Тут собирается вся университетская команда. К ним присоединяются финские студенты, улыбаясь и пытаясь поговорить с студентами на ломанном русском, а те в ответ кидают недофинские словечки, выисканные в дальних закоулках памяти. Выходит очень забавно, на самом деле. Стас сгибается пополам от очередного «сука бьят», Дима закуривает сигарету и протягивает пачку Шастуну. Антон же отказывается от предложения, залезает в машину и хлопает дверью так, что хозяин сразу же ее открывает и злобно смотрит на друга. — Ты так дома дверью холодильника хлопай, — рычит юноша. Антон вздрагивает, но после прищуривается и шипит в ответ: — Ну ты же можешь по мне «хлопать», — показывает кавычки парень, сверля друга взглядом. — Ты забыл: это не я тебя отшлепал, — парирует Позов. Лицо вытягивается, а из горла не выходит ни звука. Антон тяжело дышит, почти начинает задыхаться. Его лицо мгновенно краснеет, но не от смущения. Злость переполняет грудную клетку, будто камень, тянет вниз. Дима мгновенно выкидывает сигарету под ноги, залезает в салон, аккуратно закрывает дверь и поворачивается на друга. — Да как ты… — Тох, что с тобой? — перебивает он. Антон злится, а Дима уже места себе найти не может. Он смотрит на лицо друга и не видит того беззаботного парня, которым был Шастун буквально неделю назад. Не видит блестящих глаз, дикую улыбку на лице, не слышит тупые, иногда абсурдные, идеи и мысли. Шастун старается выровнять дыхание и прикрывает глаза, откидывая голову назад. Он складывает руки в замок и молчит. — Тох, — тянет Дима, несильно ударяя друга в бок кулаком. Да, блин, он задыхается, а ты его пиздани хорошенько — вдруг пройдет! — Я не успеваю за жизнью, — горько усмехается юноша, открыв глаза. В них плещется боль, злость, обида. И непонятно на что: на подъебы или что-то другое. И Дима надеется, что это обида на него, потому что в ином случае он не в силах сделать что-либо. Он может поддержать, успокоить, но голову Антону он не почистит. Поэтому он просто притягивает Антона к себе за плечи и обнимает, позволяя устроиться удобнее. Антон сразу же хватается за него, как за спасательный круг, сжимая в руках ткань рубашки. Он прикрывает глаза и продолжает слишком тяжело дышать, почти задыхаясь — хрипы вырываются из груди. Позов обнимает крепко, давая Антону возможность быть самим собой. Высказаться, выплакаться. Если надо — он и бухло привезет, и наркотики достанет, и в голову этому Сергеевичу выстрелит. Антон чувствует себя, мягко говоря, отвратительно. Воротник рубашки и бабочка давят на горло, сильнее сбивая дыхание, глаза печет. Он зажмуривается до фейерверков перед глазами, тишина в машине сродни темноте, в которую падает юноша. Он сжимает челюсти до боли в зубах, сам того не замечая, прикусывает и кожу щеки. Во рту чувствуется привкус металла — кровь. Антон проводит языком по небольшой дырочке в щеке и жмурится сильнее. В горле ком, а в носу неприятно щиплет. Он не хочет плакать. Он не должен этого делать. Но слеза уже обжигает кожу, из-за чего парень громче всхлипывает и утыкается носом в плечо Димы. Тот шепчет, что все будет хорошо и просит прилечь. Сердце Позова бьется быстро — волнуется, значит. И Антон почти готов рассмеяться, потому что у него остается тот человек, который правда рядом, который не уйдет, подобно Ире. Юноша выпрямляется и вытирает рукавом рубашки под носом, несуразно пытается стянуть с себя кеды, но Дима машет на это рукой, мол «плевать, потом отмою». Но Антон все же разувается и поджимает под себя ноги, устраивается головой на коленках Димы. Он прикрывает глаза, тихо всхлипывает и трясется, но рука Позова нежно гладит по руке и волосам. Все это почти успокаивает, медленно погружая в сон. Антон не слышит хлопок двери и не ведает, что на водительское сидение садится Стас. Шеминов протягивает к Диме руку, чтобы забрать ключи. Он понимает все без слов, но в подробности не вдается — если надо будет, парни сами расскажут. Поэтому он быстро заводит машину и выезжает с парковки мягко, но достаточно быстро. Дима аккуратно расстегивает бабочку на шее друга и откладывает ее в сторону. Достает из своего кармана телефон и смотрит на экран: всего пять часов вечера, а Антон уже спит. Он ведет головой и прикрывает глаза. Возможно, понимает, почему Антон так реагирует, но очень надеется, что это не дело наркотиков. Юноша становится капризным. Одно не будет, другое не будет. То ему не нравится, это тоже. А еще эмоциональным. Нелогичным. Тихим. Обидчивым. Этот список можно продолжить и дальше, но Дима сам себя загоняет в угол. Это не должны быть наркотики. Позов прижимает руку к лицу, поджав губы. Сердце бьется так быстро, что складывается ощущение, будто сейчас он словит инфаркт. Или что там можно словить? Он поднимает голову на Шеминова, который сидит на его месте. Его машина — его любовь, а сейчас трон занимает другой человек. Тот стучит пальцами по рулю только себе известный ритм, следя за дорогой. Но сейчас это не важно — Антону нужна поддержка, жилетка, подушка, как угодно. И Дима готов помочь своему лучшему другу. Светофор меняет цвет на зеленый, и машина спокойно выезжает на трассу. — Домой? — спрашивает Дима. Шеминов смотрит в зеркало заднего вида и кивает. Он переводит взгляд на тихо сопящего Антона. Опухшее лицо, как и губа — видимо, ее тоже успел прикусить. Однако, он такой мирный, спокойный, такой… Такой не Антон. Где эта энергия, которая била из парня-рубахи каждый день с восьми утра до трех ночи? Шеминов тяжело вздыхает и отворачивается от друзей, внимательно сосредоточившись на дороге. И плевать, что он едет домой сегодня, хотя вся команда остается в городе, лишь бы нажраться в другой стране. Оставшиеся выезжают в понедельник — его разрешено пропустить, ведь участники, в принципе, знакомы с преподавателями и предметами. Именно поэтому в Хельсинки на игру отпустили третий и последний курс — второй курс не захотел в поездку, а рвущимся первокурсникам запретили — они еще и освоиться не успели и о своей профессии представления не заимели, а уже несутся в другую страну. Такую поездку заслужить надо, особенно учитывая, что все затраты на дорогу команды лежат на профсоюзе университета. Ну, если ты не хитрожопый идиот, который может и на своей тачке доехать. Но Стас не жалеет о своем решении — лучше побыть с друзьями, ведь Антону нужна будет поддержка, а Диме будет намного легче ехать с еще одним водителем, чем в одиночку. Если бы у Антона снова началась истерика, пришлось бы останавливать машину. Это убило бы и время, и нервы Димы. Поэтому лучше с ними, чем с какой-то пьяной девушкой в обнимку, блюющей на его новые кроссовки. — Домой, — все же отвечает Шеминов, когда смотрит в зеркало заднего вида на Диму. Тот качает головой и поджимает губы, не убирая руку с предплечья Антона. Он периодически подрагивает, но Дима сразу поглаживает юношу по плечу, убаюкивая. Позов зевает и прислоняется головой к окну, прикрывает глаза. Ему бы и самому не мешало поспать, но оставлять одного Стаса — дело не очень. Поэтому они тихо переговариваются о будущих играх и возможных наградах за сегодняшнее мероприятие. Оказывается, им обещают поднять стипендию, что на последнем семестре обучения прекраснейшая новость. Плюс кубки и рекомендации, но это не особо важно сейчас. Дальше юноши едут в полнейшей тишине. За окном бежит лес, который только начинает зеленеть. В лобовое стекло заглядывает солнце, окрашивая салон в нежно-розовые оттенки. Почти у границы Дима отрывает взгляд от окна и выпрямляется, сжав челюсти. Антон причмокивает губами и тихо сопит. Шеминов смотрит на него через зеркало заднего вида и открывает рот, чтобы спросить о чем-то, но Дима хмурится и просит остановиться. Стас сразу же реагирует и смотрит на обочину на наличие запрещающих знаков. Не найдя таких, он останавливает машину и поворачивается на друга через плечо. — Чего ты хочешь? — спрашивает он. Дима окидывает взглядом Антона и вздыхает. — Не шуми, — шепчет он, переводя взгляд на организатора. — Да его сейчас танком не разбудишь, — все же шепчет Стас. — Выйди из машины и помоги мне выбраться, — просит он, в очередной раз морща лицо. Стас достаточно быстро, но тихо выходит и помогает Диме вылезти. Тот чувствует, что его ноги сильно затекли, будто их трактор переехал. Стас приподнимает голову Антона, пока Дима пытается вылезти из-под него, но выходит очень смешно и неуклюже. Когда Антон оказывается на кресле, а Дима на свободе, то облегченно выдыхает и улыбается, разминая ноги, прогибается в спине и хрустит шеей, на что Стас морщится и просит так больше не делать. Позов достает пачку сигарет и закуривает, присаживается на багажник машины, из-за чего та немного пружинит. — Как же я затрахался, — вместе с дымом выдыхает Дима, прикрыв глаза. Он по очереди встряхивает ноги, чувствуя, как мышцам постепенно становятся лучше. — Что с Антоном? — все же спрашивает Стас, скрещивая руки на груди. На улице прохладно, а солнце уходит за верхушки леса, окрашивая их в красноватый цвет. Дима смотрит на небо и улыбается, выпускает еще одно облачко дыма. — Доволен игрой? — меняет тему юноша. Стас смотрит на него долго, прищурившись, но потом медленно кивает и переводит взгляд на деревья. — Почему вы без Иры? — снова пытается Шеминов. Дима проводит языком внутри щеки и опускает взгляд, делая очередную затяжку, — они снова поссорились? — Они расстались, насколько я понимаю, — произносит Дима. — Из-за чего? — Слушай, давай не об этом? Если Антон захочет поговорить, он тебе расскажет, — сплевывая, произносит Дима. Стас кивает и подходит к другу, выуживает из его рук сигарету и делает затяжку. Позов не успевает и слова вставить, как тот делает вторую, выпуская дым, даже не поморщившись, не закашлявшись. — Какого черта? — В тихом омуте, — фыркает юноша, возвращает сигарету и обходит автомобиль, чтобы занять переднее сидение рядом с водителем. Дима делает еще одну затяжку, выкидывает окурок и тоже садится в машину, сразу же съезжая с обочины. Он разгоняется до ста пятидесяти буквально за минуту. Стас откидывается на кресло, немного отодвинув его назад. Он поглядывает на водителя, тянется к ауксу и включает в него телефон. Музыка играет тихо, но «How to Save a Life» группы The Fray слишком медленная, спокойная, плавная. Она быстро убаюкивает парня. Когда на горизонте появляется граница, Дима смотрит на Шеминова и смеется в кулак, а после ударяет его по плечу, из-за чего тот чуть не влетает лбом в бардачок. Дима смеется еще громче, но во время себя прерывает, смотря на Антона сзади. — Мы почти у границы, — тихо говорит он, кивая на Антона, — как мы объясним пограничнику, что его будить не хочется? — Никак, — соглашается Стас, поворачиваясь на Шастуна. — А как его разбудить? — Вот у меня есть идея, — тихо произносит Дима, почесав затылок. — А у тебя? Шеминов качает головой и под смешок Димы пристегивается ремнем безопасности. — Смотри и учись, юный падаван, — (пр.автора — кто смотрел «звездные войны» — тот понял, а кто не понял, то «падаван» — это «ученик») шепчет Позов, съезжает на обочину и выходит. Он отворяет дверь пассажирского сидения и дергает Антона за ногу. Тот вздыхает, а потом немного кряхтит — колени порядком затекли. Однако почти через секунду Антон вскакивает и прижимает к себе коленки, вереща что-то далеко напоминающее «Димка, пиздят!». Его глаза становятся как монетки по пять рублей, из-за чего Стас громко смеется и откидывается на спинку, стуча по коленке. Позов же, довольный собой, быстро возвращается на свое место и заводит машину. Пока Антон смотрит по сторонам и пытается прийти в себя, машина подъезжает к пограничному пункту. На часах почти семь вечера, что безумно радует Диму — через пару часов они будут дома, в теплых кроватях, весь понедельник проведут в обнимку с пивом, буликом (пр.автора — бутылка с дыркой около дна, для заварки наркотических веществ) и хорошим фильмом. Парень вздыхает как раз тогда, когда Антон шепчет что-то, похожее на «че вам от меня надо, придурки?». Он смотрит на Шастуна через зеркало заднего вида и прикусывает губу, чтобы не засмеяться. На щеке след от ладошки, за длинные ноги спрятана половина лица, но его взъерошенные волосы говорят о многом. Глаза красные, но это привычное состояние для Шаста. — Паспорт достань, — больше утверждает, чем просит Дима, открывает окно и улыбается мужчине, который подходит к их машине и светит в салон. Антон еще секунд тридцать сидит на месте, а потом резко наклоняется к рюкзаку, из-за чего по машине слышится громкое «бля-ять». Пограничник смотрит на юношу, который потирает лоб и качает головой. Он быстро проверяет документы молодых людей и отправляет автомобиль дальше. Там уже другие служащие осматривают багажник и салон, Дима остается с ними, а Стас и Тоха быстро проверяются на посту внутри здания и это заканчивается, конечно, быстрее. — Я хочу спать, — констатирует Шастун. — Ты проспал почти три часа, — парирует Стас. — Почему мы так долго ехали? — Чтобы ты спросил. — Через сколько мы будем дома? — Еще пару часов, Антон. — Ты вообще как с нами поехал? — Я не мог оставить вас в таком состоянии, — потирает подбородок Шеминов, — да и кто бы довез вас почти до границы? — Ты вел машину? — спрашивает Шастун. — Да. — Так вот почему мы так долго ехали, — выдыхает юноша. Стас стреляет в него глазами и зевает. Антон, который замечает это, не может подавить чувство и сам раскрывает рот, прикрыв его ладошкой. И вот они пересекают границу. — Домой, — выдыхает Дима, когда парни вновь умещаются в автомобиле. Он вдавливает педаль газа в пол, несется мимо елей, въезжая на скандинавское шоссе. Антон кричит «еху», Стас смеется. В салоне играет громкая музыка, а спидометр показывает сто восемьдесят. Позов открывает окно и позволяет ветру врываться в салон, взъерошивать волосы парням и гудеть в ушах.

***

Они заезжают в магазин и скидывают в тележку все подряд. Стас удивляется — как так? — откуда у студентов, которые кое-как себе на сигареты и бензин собирали, деньги на кучу чипсов, пельменей, на два ящика пива (причем хугардена — там по 140 рублей за бутылку), а еще пару коробок шоколада, два блока сигарет и прочего непонятного дерьма. Антону хочется звездочек «космос старс» и в тележке уже четыре упаковки. Диме хочется мармелада — почти десять пачек «мармеладных мишек» где-то между мохито и вискарем. Когда Антон и Дима прекращают ржать и кидать в тележку все подряд, Шастун поворачивается к Стасу и смотрит на него, улыбаясь. — А ты чего ничего не берешь? — Да я боюсь, что у меня с вашим размахом денег не хватит, — немного удивляется Стас. Антон подходит к нему, перекидывает руку через плечо и толкает к полкам с настойками. — Я полумиллионер, так что, все за мой счет, — хмыкает он. Стас смотрит на него с прищуром, из-за чего Шастун цокает и закатывает глаза. Он достает телефон и нажимает на кнопку разблокировки, но потом бьет себя по лбу и еще раз хмыкает, — сломался, забыл. Димка, — кричит он, поднимаясь на носочки, чтобы посмотреть, где его друг. Тот стоит у соседнего стеллажа, выбирая себе кальмары, — докажи, что у меня пятьсот тысяч на счету. — Доказано, — отвечает Дима, поднимает одну руку, показывая указательный палец, но рассматривать пачку не перестает. — Пока не доказано, не ебет, что сказано, — парирует Стас, но Антон уже пихает ему в руку бутылку. — Выпьешь за наше здоровье, — пожимает плечами юноша и, опираясь на тележку, катится по магазину. Он не забывает три бутылки минералки, две колы и еще штук пять батончиков «сникерс». Кассир смотрит на тележку с полным отсутствием эмоций, монотонно спрашивает про пакет. Улыбчивый Антон кивает и просит четыре пакета, надеясь, что хватит. Внутри юноши так отрадно, так хорошо, ведь теперь он далеко от этого недофилантропа, он в Петербурге, он дома. И погода теплая, что радует только сильнее. Парни собирают пакеты и кое-как доносят их до машины. Антон едет, окруженный ими, шутит про то, что теперь это его братья. И Дима смеется, потому что это смешно, а Стас — потому что его друзья — дебилы. Они кое-как, пыхтя и краснея от тяжести, вносят пакеты в квартиру. Антон сразу же открывает окно, немного морща нос от запаха. Дима же с радостью бежит к телевизору и включает его, потому что «блять, сегодня же Спартак с Зенитом играют!». Стас присоединяется к нему, они открывают бутылки и чокаются, пока Антон разгребает пакеты. — Дим, а зачем мы киви взяли? — кричит он, закидывая фрукт в ящик холодильника, — ты ешь киви? — удивленно спрашивает он, скорее всего себя, потому что Позов вряд ли ответит. — Нет, — кричит Дима из комнаты. Надо же, ответил. И правда находчивый (пр. автора — отсылочка к Клубу Веселых и Находчивых). Антон пожимает плечами и продолжает раскидывать еду по полкам. Ну, оставили пару тысяч. По сравнению с его нынешним счетом — это хуйня. Раз уж Арсений Сергеевич решил откупиться (Антон максимально не хочет использовать фразы «заплатил за него» и, тем более, «оплатил его»), то стоит пользоваться. Ведь секс с ним — просто потрясный, да и деньги лишними не бывают. Физиология берет верх в данном случае. Антон почти смирился с суммой на счету. Он прикусывает губу и прикрывает глаза. «Ар-р-рсений Сер-р-ргеевич», — проскальзывает в голове. Юноша вздыхает и открывает рядом стоящую бутылку виски. Делает глоток и морщится. Крепкое пойло. Антон смотрит на бутылку и вздыхает, замечая надпись «38% алкоголя». Хорошо хоть не сорок, а то легче было водку покупать. Антон опирается бедрами о тумбочку и проводит языком по опухшей изнутри щеке. С утра (точнее, как проснутся) нужно сходить телефон в ремонт сдать. И реферат написать. А еще есть завал по информатике, но он никогда особенно в ней не разбирался. Антон качает головой, сильнее прижимает к себе бутылку и смотрит на коробочку спичек на столе. Он тянет к ней руку и встряхивает, слыша негромкий стук. Антон улыбается, кладет ее на место, закидывает пакет мороженого в морозилку и присоединяется к друзьям. Дима со Стасом удобно располагаются на диване, Антон усаживается рядом, упираясь на диван спиной. Юноши смотрят в экран и громко ругаются матом, потому что Спартак пропускает третий гол подряд. — Как так можно-то? — верещит Антон, делая еще один глоток своего напитка. Он сразу кривит лицо, вытаскивает язык и хнычет. Дима удивленно смотрит на него, но все же возвращает взгляд на экран и молчит. — А че ты пиво с пацанами не пьешь? — щурится Шеминов. Антон поворачивается на него и пожимает плечами. — Все, зазнался наш сынок. Стас кладет голову на плечо Диме и смахивает невидимую слезу, пока второй его обнимает за плечи, соглашаясь. Антон смотрит на эту картину через плечо и еле сдерживается, чтобы не хлопнуть себя по лбу. — Дебилы. — Делись давай, — пинает его ногой Стас, убирая пиво на пол. Антон ревностно смотрит на виски, но протягивает другу, который сразу же делает глоток. — И когда ты начал бухать? — тяжело вздыхает юноша, поворачиваясь к экрану. Комментатор что-то кричит, но ребята пропускают это, вскакивая с дивана с поднятыми руками. — Гол блять! — кричит Дима, на радостях оббегая диван. Антон кричит с пола про удачу, Стас делает еще один глоток и даже не морщится. Радость переполняет, но в счете они отстают знатно. 1:3. Интересно, а какой счет между Арсением и Антоном? Юноша задумывается об этом, прижимаясь подбородком к горлышку бутылки, которую он только что отвоевал у Шеминова. Он трясет головой и улыбается друзьям, решая, что сегодня время отдыхать, а не думать о всяком дерьме. Поэтому он поднимается и садится между друзьями, притягивая их в объятья. Они смеются, прижимаясь друг к дружке ближе, чем это позволяет не особо удобная поза и отвратительный старый диван. Стас неудачно дергает рукой и проливает свое пиво на мебель. Он виновато смотрит на друзей, но Дима лишь машет рукой, а Антон шепчет что-то о том, что все равно хочет купить новый. Ребята поднимаются и раскладывают диван, чтобы было удобнее сидеть вместе. Ноги Шастуна, конечно же, не помещаются, но это не так важно. Футбольный матч заканчивается со счетом 4:3 в пользу Зенита, что сильно разочаровывает парней. Хоть не в сухую. Дима с Антоном тихо переговаривают, потому что Стас уже спокойно храпит в подушку. Антон накрывает его пледом, а сам тыкает локтем в ребра Димы, кивая головой в сторону кухни. — Покурим? — тихо спрашивает он, серьезно смотря на Диму. Безумно хочется ощутить эту щекотку в горле, тепло щек и состояние, будто твое лицо — ватное. Антон усмехается и тянет друга с собой в комнату, плотно закрывает на ней дверь. — Давай так, чтобы Стас не знал, — ставит перед фактом Позов. Антон кивает, протягивает Диме коробок с веществом, пока тот достает бутылку. Позов тяжело вздыхает, прикусив губу. Не нужно это Антону. Но все же лепит четыре небольшие «плюшки», заваривает их и по очереди с Антоном втягивает запрещенное вещество в легкие. Они сидят друг напротив друга, сгорбившись, пытаются не засмеяться. Выходит хреново, но тело расслаблено, ощущение, будто ты в состояние сладкой неги — медленные движения, мысли, которые тянутся слишком долго, а время — бесконечное. Антон улыбается и прикрывает глаза. — Я хочу спать, — признается Дима. Антон кивает, но с места ни один не сдвигается. Смех заполняет комнату, парни сгибаются вдвое. Скулы болят, сознание мутное. В таком состояние хочется летать. Хочется жить.