Broken Legend

Антон вздрагивает, а вследствии и просыпается из-за громкого матерного крика в коридоре. Он потягивается и вытаскивает телефон из-под подушки, непонимающе уставившись на время на экране устройства. Шастун смог заснуть лишь пару часов назад — сон никак не шел. Поэтому ночью в голове выстроился план: перебраться на кухню (обязательно на носочках, чтобы Дима не слышал) и выкурить пару плюшечек, а после довольным и в сонном (скорее, в укуренном) состоянии вернуться обратно в кровать. Сейчас же под красными глазами огромные синяки, в которых, кажется, и пара китов смогут устроить себе уютное гнездышко. Руки трясутся. Во рту безумно сухо, поэтому в горле неприятно дерет. Голова болит, раскалывается, будто дятел Вуди выстукивает свой любимый и известный всем ритм. Отходосы — состояние не из приятных. Антон прикрывает глаза и вздыхает, чувствуя неприятное покалывание в глотке. Ком подходит прямо к гландам, заставляя его сглотнуть и неприятно поморщиться. — Все еще не сон, — мямлит юноша, протерев глаза. Он еле поднимается с кровати, его ведет в сторону, поэтому он расставляет руки в стороны, пытаясь удержать равновесие. Он натягивает на себя спортивный костюм и носки, не забыв прихватить телефон с кровати. Парень подходит к двери и распахивает ее, облокачивается на косяк, скрестив руки на груди.  — И че мы орем с утра пораньше? — громко спрашивает Антон, но на него даже не поворачиваются. — Я блядски опаздываю на собрание Молодежного Правительства, — Дима копошится с обувью, при этом пытаясь заправить рубашку и отпить кофе. Антон окидывает его взглядом и хмыкает. — Ты прекрасно знаешь, что опоздать на него — самому себе подписать приказ на отчисление из универа. — У тебя один носок белый, а второй черный, — отмечает Шастун, скрещивая ноги и зевая. Он переводит взгляд на телефон и потягивается. Дима чертыхается, стягивает один кроссовок и пробегает мимо друга. На часах без двадцати десять, что в очередной раз смущает Шастуна. Видимо, нужно еще поспать. — И че ты так копошишься? У тебя есть двадцать минут. — Антон, сейчас пиздец в метро, — кричит Дима из своей комнаты. — Напомнить, как пару раз из вагона на Маяковской тебя просто выпихивали? (пр. автора — в 9 утра нереально ехать в метро, все толпятся, особенно на зеленой ветке) — Не стОит, — обрывает Шастун. Как провод от наушников зажало между двумя людьми, как к нему прижимались неизвестные люди, как срывали с плеч сумку, как «случайно» ударяли по голове или при торможении врезались в грудь локтями — все это настолько отвратительно, что лицо мгновенно кривится. Антона передергивает, он качает головой и переводит взгляд на друга. — И машины у меня нет, — добавляет Дима, пролетая мимо и останавливаясь у зеркала, чтобы обуться. — Вызови такси? — Я че, дочь миллионера ебу? — спрашивает Позов, поправляя одежду. Он выглядит прекрасно и слишком одноцветно — черная рубашка, застегнутая на все пуговицы, классические штаны и такого же цвета кроссовки. Антон смотрит на него и хмыкает, потому что Позов, хоть и раздолбай, но к учебе относится серьезно. Однако обычно его вечерние приключения с Шастуном заканчиваются поздно, а это причины для того, чтобы поспать минут на двадцать побольше. Димка в такие дни гонит на машине до университета, превышая положенные шестьдесят километров в час. Зато на пороге аудитории он ровно в десять утра и хрен ему кто скажет, что он опоздал. Юноша может спокойно показать часы на своей руке и прочитать лекцию о том, что пара начинается в десять утра, так что он приехал ровно, а мнение преподавателя его не волнует, потому что учитель сам задерживает время лекции, пока отчитывает прибывшего вовремя студента. У Позова даже были проблемы с парочкой профессоров. Но зачеты он сдавал быстро и на высшем уровне — до парня не доебешься, на все найдет свой ответ. — Возьми мерин, — пожимает плечами Антон. В его голове это звучит слишком логично, однако Дима резко прекращает собираться и поворачивает на него голову. Он осматривает лицо друга на намек подъеба или сарказма, но ничего из этого нет. Поэтому он ведет головой и прищуривается, прикусив нижнюю губу. — Ты серьезно? — Почему нет? — Антон усмехается и откидывает голову, упираясь ей в дверной косяк. Он прикрывает глаза и сглатывает, немного нахмурившись. Боль в горле никуда не делась, но показывать свое состояние суетившемуся Диме — не лучший из вариантов. — Ты опаздываешь, доедешь за пять минут, — говорит он, — да и вообще, смысл мне в этой тачке, если у меня даже прав нет? Тебе полезно, а мне то на кой хуй сдалось? — Господи, Шаст, ты мой спаситель! — Позов налетает на друга и крепко обнимает его. Антон тихо смеется, делая то же в ответ, чувствуя, как сжимают его тело. Его друг рядом и это успокаивает. Но все же он вытягивает шею по максимуму вверх и устремляет взгляд на потолок, чтобы Дима не заметил цвет белков. И Дима не замечает, что не может не радовать. — Тише, ребра переломаешь, — шепчет друг, но Позова уже нет: парень хватает ключи с комода и вылетает из квартиры — слишком спешит в университет. Да и, наверняка, похвастаться красивым, новеньким мерседесом — не грех. Дверь хлопает, Шастун подходит к ней, закрывает на замок и снова потягивается, разминая мышцы плечей и шеи. Он медленно плетется на кухню и ставит чайник, чтобы позавтракать. Затем выдвигает один из ящиков кухонного гарнитура и шарит по дну рукой. Затем достает оттуда спичечный коробок и трясет его. Улыбка озаряет сонное лицо юноши. И вот на столе три точки вещества. Антон с тоской смотрит на них, потому что нужно делать заказ снова. А значит, нужно просить Димку — потому что заказывает всегда только он. Антон, не раздумывая, берет телефон и открывает мессенджер, печатает другу сообщение, быстро и точно. Вот в чем, если и соревноваться с Антоном и проиграть, так это в быстроте печати сообщений. Когда-то он был готов променять весь мир на социальные сети, но сейчас ему и с Димкой (наркотиками) хорошо. Тоха, 9:49 Нужно взять еще камушка. Справишься? Антон откладывает телефон на стол и заваривает себе кофе. Он оставляет кружку на тумбе, чтобы напиток мог настоятся и тянется к плюшкам. Крутит головой в поисках бутылки, но понимает, что вчера случайно прихватил ее с собой в комнату и убрал в один из ящиков своего комода. Антон подскакивает и бежит в спальню, скользя носками по полу, из-за чего врезается плечом в дверной проем и негромко ойкает. Забирает бутылку и возвращается на кухню, свободной рукой потирая ушибленное плечо. Фильтр сигареты неприятно обжигает пальцы, запах наполняет комнату. Горло вновь обжигает, лицо искажает недовольная гримаса, почти полная боли, но после второго раза появляется улыбка. Глаза прикрываются, сердце начинает стучать в разы быстрее. Антон вдыхает дым и задерживает его в себе буквально на десять секунд, но улыбаться не перестает. Антон выкуривает остатки и протирает со стола крошки, отломившиеся от плюшек. Откидывается на спинку стула и прикрывает глаза. Он сидит так до того момента, пока пальцы не обжигает фильтр. Щеки уже болят от улыбки, но мышцы сами возвращаются в это положение, будто лицо Антона неподвластно ему. Он поднимается из-за стола и идет в комнату. Ноги ватные, приятно тяжелые, в глазах будто песок. Юноша ложится на кровать и складывает под щеку руки. Его взгляд упирается в окно. На лице небольшая улыбка, глаза блестят, наливаются кровью — их тяжело держать открытыми. Антон зевает и чувствует, как вновь расслабляется тело. Снова. Мышцы приятно тянет, веки опускаются. Появляется ощущение, словно щеки окаменели, и Антон навсегда останется с улыбкой на лице. Будто Джокер, но без шрамов на лице. В голове крутятся глупые сравнения, но это и к лучшему. Ему совершенно не хочется думать о чем-то, кроме того, каким было бы лицо Джокера, если бы он был каменным. Антон хмыкает и медленно вытягивает телефон из кармана. Он мог бы и быстрее, но двигаться абсолютно не хочется. Организм настолько расслаблен, что самый расслабленный человек бы позавидовал. Ответа от друга нет, и это расстраивает юношу. Он переворачивается на спину и прикусывает губу. Антон смотрит в одну точку долго, не моргая. Настроение поменялось резко, но ведь сознание все еще затуманено. Пять секунд назад юноше хотелось прыгать и смеяться, петь, лететь по шоссе со скоростью двести километров в час, а сейчас лишь сжаться в клубочек, в комочек, как котики на постели — чтобы никто не трогал и не видел. Но Шастун один, и это еще сильнее загоняет. Антон рассматривает потолок и замечает самые мелкие трещины, которых не замечал раньше. Если пять секунд назад мир становился цветным и хотелось разговаривать, то сейчас хочется навеки остаться немым. Сердце стучит в разы сильнее, в тона громче с каждой секундой. Антон кладет руку на грудь и прикрывает глаза, пытаясь свести нарастающее чувство тревоги. Шаст старается дышать ровно, сделать глубокий вздох, лишь бы успокоить сердцебиение и обостренные чувства. Внутри давит, пугает, рвет. Горло неприятно сжимается от сухости. Юноша проводит по губам и не понимает, почему их колит, будто тысячами иголок. Они все в трещинках, во рту безумно сухо. Нужно встать и попить, но сил нет. Антон не замечает, сколько проходит времени — оно летит или ползет, как кошка, готовая поймать свою мышку-жертву? А не стал ли он сам мышкой-жертвой в лапищах огромного, голубоглазого кота? Такого теплого, сильного, сексуального кота? Ему, вроде, сейчас хорошо, но тревожность дает о себе знать, бьет молоточками по всем нервным окончаниям и клеткам, что портит все состояние сейчас. Мозг одурманен, Антон одурачен, а сердце готово вырваться и улететь. Как там говорил Стас? — По любви уеду в Питер, — тянет Антон, переворачиваясь на бок и прикрывая глаза. На лице снова улыбка, но сердце долбит в ушах, — под спидами на Юпитер. Теперь ему понятно, почему Дима никогда не курит в одиночестве. Телефон вибрирует где-то около уха, но юноша и внимания-то не обращает. Он смотрит на серое небо в окне и медленно моргает, сгибает пальцы и щелкает ими. Небо красивое. Серое, с небольшими белыми облачками и ни намека на солнце или голубизну. — Зато на твою голубизну очень даже есть, Тоха, — снова шепчет сам себе Антон, а после задыхается в приступе смеха. Он поворачивает голову к телефону и непонимающе смотрит на устройство, а потом поднимает его и прижимает к уху. — Да? — спрашивает Антон, прикрыв глаза. Ему хочется спать, но внутри бьет ледяным ключом тревога. Таким ключом из какого-нибудь красивого карьера с голубой водой, чистейшей, холоднейшей, такой, которая сводит ноги и тянет на дно. Хочется спать и пить. Мышцы рук неприятно ломит, ноги сводит почти до коленок, волосы встают дыбом. Антон взбудоражен. Телефон у уха все еще вибрирует, и парень готов хорошенько дать себе по лбу. Он подносит телефон к лицу, поднимает звонок и возвращает обратно. Димкин голос бьет по перепонкам. Антон хмурится, но молчит. — Шаст, слушай, я тут подумал, — тараторит Позов, — меня же вписать в каско нужно. Если меня тормознут, я штраф нехуевый заплачу. — Угу, — мычит Антон в ответ, потягиваясь. Веселье снова просыпается в нем, он встряхивает голову и садится на кровати. Внутри что-то приятно сворачивается, а улыбка озаряет лицо. Антон скрещивает ноги по-турецки, а пальцем свободной руки начинает ковырять дырочку в спортивках.  — Хочешь, сегодня сделаем это? — Да? — неуверенно тянет Поз. — Манда, — гогочет Антон. Дима на том конце связи шлет рифмоплетчика далеко и надолго и предлагает встретиться в два у страховой недалеко от дома. Антон снова хмурится, пытаясь мысленно прикинуть, где это. — А который час? — Почти час дня, — спокойно отвечает Дима. Слышно, как хлопает дверь и заводится машина. — Ты чего там? Спал? — Дим, ты купишь еще? — резко и достаточно громко спрашивает Антон, прикусив губу. Позов тяжело вздыхает и скидывает звонок, на что юноша цокает и откидывает телефон в сторону. Он медленно поднимается, не повторяя ошибки после пробуждения и идет в ванную. Долго стоит под теплыми струями воды, упирается головой о стену, руки безвольно висят вдоль тела. Состояние полуобморочное (если не обморочное), но через час нужно быть в страховой. Антон покидает душ за двадцать минут до выхода. Он шлепает босиком по полу, оставляя мокрые следы. Он чувствует небольшой прилив сил, но тревожность никуда не девается. Парень одевается, заходит на кухню и громко вздыхает, затем матерится и берет кофе, о котором забыл — уже остывший, но сладкий. Прекрасный кофе. Антон заглядывает в холодильник. В животе пусто, но наркотик еще не отпускает, а если сейчас нормально покушать — действие сразу же пройдет. Поэтому юноша берет крабовую палочку и откусывает ее. С кофе он заканчивает уже в коридоре, надевает кроссовки и ищет в тумбочке очки. На улицу Антон выходит, поправляя куртку. Он щурится из-за яркости и спускает очки на переносицу. Вытягивает сигарету из кармана и закуривает, медленно двигаясь в сторону страховой фирмы. Телефон в кармане вибрирует. Антон вздыхает и отвечает на звонок, слушая возмущения Позова, но все же перебивает его. — Не ори, буду через пару минут. Антон прибавляет скорость и сворачивает на нужную улицу. Они страховали здесь машину Позова, но сейчас тот стоит у дверей мерса, засунув руки в карманы брюк. Рукава рубашки закатаны, а черные очки добавляют знатности парню. Но Антона это лишь забавляет, поэтому он подходит к Диме и выдыхает дым ему в лицо, улыбаясь. — Дарова, че, дочку миллионера ебать начал? — шутит Антон, получая кулаком в плечо от Позова. Антон хмурится, но очки не спускает с глаз. На лице бешеная улыбка, хочется прыгнуть на шею друга и уехать на какой-нибудь фестиваль или завалиться в какой-нибудь бар. Но Антона почти хватают за шкирку (если бы рост Димы позволял, то обязательно бы схватили) и прижимают к двери. — Ты, блять, снова обдолбался? — злобно шипит Позов, мгновенно стягивая очки с своего лица. Он смотрит серьезно, взволнованно, но Антон лишь отпихивает его от себя и стряхивает с куртки невидимые пылинки. — Тебе-то какое дело? — дерзит юноша. В его голосе холод, но руки трясутся от волнения и страха. Он прячет их в карманы и толкает Диму в плечо, проходя мимо. — Идем, запишем тебя в полноправные хозяева. Антон заходит в помещение и приторно-мило улыбается девушке на ресепшене. — Привет, красавица, видишь вон ту белую детку за окном? — спрашивает Антон, скалясь. — Нам срочно нужно внести в ее каско одного моего приятеля. Справишься? — Антон, — шипит Дима, хватая его за руку и крепко сжимая. — Простите его. Он у нас немного идиот. Девушка провожает в кабинет, совершенно не обращая внимания на то, как ведет себя Антон, да и тем более, что Дима почти ведет его, крепко схватив за локоть. Там Дима быстро расписывает ситуацию, Антон пару раз кивает на факты о себе (что у него нет прав и «заводить» их он явно не собирается), затем их данные вводят в реестр, а у Димы просят подпись, затем расписывается Антон. У Шастуна на лице совершенно нет эмоций, он на «похуй» ставит свою закорючку и поднимается с места, однако его не отпускают. Дима стоит у входа в здание и нервно курит. Антона попросили задержаться буквально на пару минут для уточнения некоторых деталей. Позов нервничает, потому что по Шастуну заметно — тот явно не в адекватном состоянии, да и внутри он больше пяти минут. Неужели что-то натворил? Дима затягивается и прикрывает глаза, молясь всем известным ему Богам, чтобы эта шпала ничего не вытворила. Когда Антон выходит из помещения, Дима выкидывает бычок на землю и давит его носком, почти подлетая к другу и вновь хватая его за локоть. Шастун лишь вздыхает, но идет рядом, лишь бы его лишний раз не трогали. — И что ты устроил? — рычит Дима. Антон пожимает плечами и в очередной раз хмыкает, даже не пытаясь вырвать руку. Уже даже не больно — это лишь подталкивает к очередному смешку или хмыку, но он пытается себя сдерживать. Губы пересохли, хочется пить и спать, но больше — еще покурить. — Ты возьмешь гашла или мне придется самому искать? — спокойно спрашивает Антон. Диму трясет, ему хочется врезать и Антону, и себе за то, что подсадил юношу на это дело, но он лишь открывает пассажирскую дверь машины и ждет, когда друг сядет внутрь. Антона такой расклад явно не устраивает. Он прячет руки в карманы и отворачивает голову, нервно стуча ногой. — Так ты возьмешь? — Антон, блять, ты посмотри, в каком ты состоянии, — тихо произносит Дима. — Сделай перерыв, возьмем потом. Ты пять дней, не просыхая, куришь, — молит Позов. Антон смотрит на него, поджав губы. Но лишь пожимает плечами, мол, как знаешь, и разворачивается. — Да пошел ты, — плюет он, поправляя очки. Шастун уверенным шагом идет в совершенно противоположную сторону от Димы да и от их дома, заставляя друга вздрогнуть и податься вперед. — И куда ты собрался? — кричит Позов в спину зеленоглазому, но Антон лишь показывает ему средний палец и прибавляет шаг. Куда он идет, даже ему самому неизвестно. Дима матерится и хлопает дверью машины. Втягивает щеки и садится на водительское сидение и слишком резко выезжает на дорогу. Он превышает скорость, но сейчас хочется как минимум задавить Антона и пару раз проехаться по нему, чтобы только кишки и валялись на асфальте, но педаль вдавлена, а машина мчится в сторону дома. Но прямо около здания Дима разворачивается. Он крепко сжимает руль руками, стискивает челюсти так крепко, как только может, даже кажется, что зубы пару раз скрипят. На одном из светофоров он хватает в руку телефон и набирает до боли знакомый номер. Хмурится, тяжело дышит, кусает щеки, сбрасывает и набирает снова. Плевать, что этот человек, грубо говоря, предал его. Плевать. — Алло, Кать? — произносит он, как только гудки заканчиваются. Тихий голос в трубке сразу же заставляет Диму встрепенуться, а потом и успокоиться. Он громко выдыхает, но потом даже выдает что-то наподобие улыбки. — Не хочешь встретиться? — Нет, Дим, прости, — тихо произносит девушка, — у меня показ через два дня, а эскизы Ира немного подпортила, — оправдывается Катя. Дима качает головой и останавливается на очередном светофоре. Ему хочется выть в голос, рвать и метать, хочется продать все на свете, лишь бы девушка была с ним. Он забудет про то, как она отозвалась о его друге, он попытается поговорить с ней или с ним, он готов отказаться от всех машин, образования, готов отдать все деньги мира. Но Катя сказала «нет». — Хорошо, не оправдывайся, я понимаю, — также тихо говорит Позов. Он кивает сам себе головой и старается улыбнуться, — но я могу хоть кофе завести? — Лучше бы какой-нибудь сок, — просит девушка. И вот, Дима снова светится. Он произносит «хорошо» и сбрасывает вызов, откладывает телефон и почти верещит, подпрыгивая на сидении. Он останавливает машину у ближайшего магазина, покупает сок, шоколадку и букет цветов, маленький и недорогой, в основном составленный из орхидей, и через пять минут он уже у общежития. Поднимается по лестнице и останавливается у нужной двери. Он был там два раза, и оба заканчивались почти одинаково — он притягивал Катю к себе, которая смеялась, прижималась ближе и гладила юношу по щекам, но целовать себя не давала. У них была такого рода игра, где Позов явно проигрывает. Он поправляет одежду, проводит рукой по волосам и стучит, а затем поворачивает ручку двери. Она открывается и перед ним предстает картина: Катя в спортивных шортиках на полу, вокруг нее миллион листов разного размера — от тетрадных листов до ватманов, куча ручек и фломастеров, где-то клей и вырезки из журналов. Дима рассматривает весь этот хаос и переводит взгляд на девушку, которая казалось такой хрупкой среди тонны бумаги. Он улыбается и протягивает вперед букет. Катя неловко улыбается и поднимается, принимая подарки. — Спасибо, — смущенно произносит она. Девушка оглядывает комнату и поджимает губы, — Дим, я бы с радостью посидела с тобой, но… — Да я вижу, — чешет затылок Позов. Он кивает и наклоняется к девушке, попытавшись оставить поцелуй на щеке, но Катя ловко уворачивается, делая вид, что занята поиском вазы для цветов. Дима кивает и прикусывает губу.  — Так, я это, пойду? — Иди, Дим, — произносит Катя, кивая. Она не поворачивается к Позову, сложив на стол цветы, смотрит в окно. Но как только дверь за ним хлопает, а сам юноша оказывается в машине и выезжает с парковки общежития, Катя поднимает цветы и выкидывает их в мусорку, после чего возвращается к своим чертежам на полу.

***

Антон подходит к дому, когда на улице темно. Он кивает водителю, который пропускает его на пешеходном переходе, в знак благодарности и слегка подпрыгивает, приближаясь к парадному. Копается в карманах, достает ключи и поднимает голову к небу. Он останавливается по ощущениям всего на секунду, но почти полчаса стоит на месте, запрокинув голову наверх. Даже горящие огни фонарей не мешают некоторым звездам освещать покров ночи. Антон следит за тем, как спешат куда-то более темные облака, чем само небо. А ведь оно красивого, темно-синего цвета, почти черное. Антон глядит на него в оба глаза, пытаясь понять, как в таком огромном пространстве нет хотя бы капельки злобы, ненависти, какой-нибудь хуйни. Но в голову приходит мысль о том, что звезды, которые он сейчас видит, возможно, уже мертвы, возможно, уже и не существуют. Шастун вздыхает и все-таки подходит к парадному, разминая шею. За долгое время нахождения в одном положении она порядком затекла. Антон открывает дверь в парадную и громко хлопает ей, не рассчитав силы. Доводчик грозно пищит, но Антон лишь хмыкает и проводит по губам языком. Входную дверь в квартиру он открывает тихо, стараясь не шуметь. Из гостиной слышится звук телевизора, а значит, Димка дома. Поэтому юноша тихо разувается и на цыпочках проходит мимо комнаты, слыша отрывки футбольного матча. На кухне он делает пару глотков воды прямо из бутылки минералки, но после решает прихватить ее к себе в комнату. Все еще скользя по полу на носочках, Антон проходит в свою комнату и тихо прикрывает за собой дверь, уже там опускаясь на полную ногу. Он оставляет бутылку на комоде около кровати и стягивает с плеч куртку, а затем и всю оставшуюся одежду. Из кармана джинс он вытягивает пакетик с небольшим прямоугольником. Антон ложится на кровать и смотрит на вещество, вытянув руку перед собой. На кусочке изображен смайлик. Красивый, ровный, желтый смайлик с улыбкой «до ушей», как говорится. Антон слегка наклоняет голову в сторону и тихо вздыхает. Может, и не стоило брать это? Но гашиша во внутреннем кармане куртки слишком мало, а это, вроде, по эффекту тоже самое. Хотя, верить словам того человека, кто продает наркотики — не лучшая идея, не так ли? Антон лишь пожимает плечами и вытаскивает из пакетика вещество, аккуратно кладя его на кончик языка. Шастун прикрывает глаза и чувствует, как растворяется во рту кусочек бумажки, пропитанной кислотой. Через полчаса Антон сидит на полу перед кроватью и внимательно смотрит в окно. На небе будто бегают куча овечек, а в голове непонятный шум, но звукоизоляция просто шикарная. Стены двигаются, словно смещаются, но не сжимают — лишь идут медленными волнами, такими, которые дарит океан в спокойное, летнее утро. Антон сидит, приоткрыв рот, но улыбка на нем все же появляется — мир слишком красочный. Парень руками хватается за пальцы ног и качается из стороны в сторону, наслаждаясь своим состоянием. В голове щелкнуло. А что было бы, если бы Арсений Сергеевич увидел его таким? Хотел бы он его снова? Антон улыбается, прикрыв глаза. Перед ними стоит мужчина, статный, высокий, красивый. Внутри все переворачивается, хочется подойти, поцеловать, прижаться и попросить остаться, но юноша вытягивает руку вперед, а под ней чувствует лишь холодный воздух. На губах появляется грустная улыбка, но она сразу же пропадает — перед ним снова прыгают овечки. Антон по-детски смеется, почти порываясь подняться с места и выбежать на улицу, но после прижимает к губам палец и тихо шипит, напоминая себе быть тише. И если бы его видел хоть кто-то со стороны, Антон бы сильно пожалел потом. Но он снова обнимает свои колени и улыбается, уткнувшись в них носом.

***

Антон с каждым днем пропадает все сильнее, падает ниже. Он просыпается на полу, еле разминает окаменевшие мышцы, принимает душ и уходит, громко хлопнув дверью. Дима вздрагивает на кухне, кое-как не подавившись бутербродом. В университете Антона нет, как и после него. Дима пытается звонить, спрашивает у Стаса, но тот разводит руками. Позова гложет, что он не может помочь, но молча записывает свои лекции, а на большом перерыве возвращается к своей машине с Шеминовым, выкуривает сигарету и снова пытается дозвониться непутевому дылде-другу. Но девушка щебечет, что «абонент не абонент», а сзади слышится знакомых смех, едва различимый, знакомый запах духов доносится до носа. Дима прикрывает глаза и убирает телефон в карман, поворачиваясь к девушкам. — Катя, — кивает он. Девушка улыбается и стреляет глазками то на Позова, то на машину, но не подходит. Позволяет любоваться собой из далека, что заставляет Шеминова засмеяться, а самого Димку покраснеть и отвести взгляд. Дима совершенно не знает, как помочь себе, но самое главное — он без понятия, как помочь Антону. Шастун возвращается поздно ночью, когда Дима борется с тем, чтобы не заснуть, находясь на грани сознания. Но Антон всего лишь накрывает его пледом, из-за чего Дима все-таки вырубается, а сам уходит в свою комнату. Слышится звук воды, а после дикий смех, но Позов уже крепко спит, чтобы понимать происходящие. Да и Антону явно не до этого — сегодня его комната похожа на джунгли, а коврик у кровати — на крокодила, наступить на которого приравнивается к смертельному номеру в исполнителе лучшего из актеров цирка. Явно не про Шаста, да? С утра Шастун спит слишком крепко и это останавливает Диму, чтобы будить юношу. Он качает головой и открывает окошко в комнате, чтобы хоть немного проветрить — в комнате душно и чем-то пахнет. Дима останавливается у двери и смотрит на друга через плечо — вот таким он знал Антона. Тихим, мирным, настолько спокойным, что даже удав позавидовал бы. Позов качает головой и выходит. Этим вечером Антон закрывается в комнате и отвечает, что слишком устал для разговоров и спит. Но на следующее утро его нет в квартире. На комоде лежат несколько купюр по пять тысяч с запиской о том, чтобы Дима не забыл купить еды, а на счет Димы Антон отправит нужную сумму для оплаты штрафной стоянки и следующей оплаты квартиры. Однако дома Антон вечером так и не появляется. Как и на последующий, и даже через пять дней ни слуху ни духу. Дима почти перестает спать. Он пробует дозвониться до Антона, но попытки обрываются почти сразу, из-за чего Дима громко матерится, откидываясь на спинку стула в столовой. Стас перед ним жует какой-то непонятный шнурковообразный десерт. — Че ты вообще жрешь? — спрашивает Дима, кидая телефон на стол. — Это лакричные конфеты, — спокойно отвечает Стас, откусывая очередной кусочек, — а че ты психуешь? — Димочка, ты без настроения? — щебечет кто-то на ухо и рядом к парню подсаживается Екатерина, стреляя глазками. Стас громко выдыхает, стараясь не засмеяться от смены выражения лица Димы, но выходит не очень, из-за чего Позов бросает на него гневный взгляд. — Ой, а что у тебя такие синяки под глазами? — девушка складывает руки на плече у юноши и наклоняется вперед. — Совсем не высыпаешься? Ну, если хочешь, можешь со мной сегодня остаться, а то родители Ирки уехали, а сама Ира тусует, а у меня огромная квартира в распоряжении, — продолжает щебетать девушка. Дима вздыхает и смотрит на Стаса, но после кивает, поджав губы. — Я уже и забыл, что такое «сон» с этим ебучим… — Ой, Дим, мне пора, — девушка вскакивает и поправляет ремешок сумки на плече, — я позвоню. — Ага, — кидает Позов, отворачиваясь к окну. Может, и правда стоит забить? — Антон же явно не снаркоманится. Ему не нужно это, да? — шепчет Дима, опуская взгляд на телефон. На экране снова номер телефона Шастуна, но неизменное «Аппарат абонента выключен» режет слух.