Broken Legend

Антон плавится от ощущения губ девушки на своих, прикрывает глаза и тяжело дышит. Он чувствует, как проходит небольшое фиолетовое сердечко-таблетка по организму, а на лице почти сразу появляется сумасшедшая улыбка, будто ему не наркотик на язык положили, а миллион и дом на Бали подарили. Но басы уже не так сильно бьют по ушам, и люди на танцполе не очень-то и бесят. Когда Кузнецова отходит, Антона ведет. Он расставляет руки в стороны в попытке удержать равновесие, но все же хватается за локоть проходящего мимо парня. Шастун стоит, склонив голову, тяжело дышит, но старается успокоить себя и свое тело. Когда дыхание выравнивается, а сам парень резко выпрямляется, чем пугает стоящего рядом незнакомца, Ира дико улыбается и подмигивает — знает, что предлагает (а затем и кладет на язык) парню. Она хватает Антона и проводит по руке от локтя до запястья, но после разворачивается и уходит, почти убегает в клуб, сразу же теряясь в толпе. Она оставляет зеленоглазого одного перед заведением, но это его уже не волнует. Он словно в коконе из своих чувств и эмоций. Легкость переполняет, мир становится почти сказочным. Он смотрит перед собой, слегка пошатываясь, но после срывается с места и следует по пути Кузнецовой. Парень пробирается между танцующими людьми, слегка расталкивая их локтями, ощущая энергию заведения. Он чувствует, что летать не так уж и сложно. Юноша двигается в ритме музыки, в темпе толпы, будто утопает в ситуации полностью, с головой. Он прикрывает глаза и вскидывает руки вверх, извиваясь на танцполе, словно змея, готовая в любой момент упасть. Да, именно упасть, потому что в состоянии Антона нападать — не вариант. Теперь он ничем не лучше тех девушек-подростков, которые приходят сюда со стеклянными глазами, с запахом дешевого алкоголя и лоснятся друг к другу, лишь бы их отодрали в одном из туалетов клуба. Антон прикрывает глаза и громко смеется, потому что именно здесь царит разврат. Наркотики прекрасно отвлекают от всего мира — биты звучат громко, но словно через пелену, будто Антон на дне глубокого моря, а они там, наверху. Яркие огни прожектеров только разгоняют состояние, мелькая перед глазами, будто толкают вещество по венам, крови, организму, и ему уже хочется смеяться и танцевать, танцевать и смеяться. К нему прижимаются девушки, виляя своими бедрами, сбиваясь с ритма музыки, но продолжают делать одно и тоже движение, будто кроме него не знают ничего. Сзади чувствуется сильная мужская грудь, и руки — они везде, и не понятно, кому они принадлежат — девушкам или парням, но Антону совершенно все равно. Он отдается музыке, толпе, наркотику. Антон выползает из клуба через час. Для него это время длилось будто сутки, но действия таблетки немного ослабли, и Антон прекрасно знает — если сейчас он почти спокоен, готов выйти из клуба и хотя бы попытаться дойти до метро, то через полчаса его накроет с большей силой. Ох уж этот наркотический эффект «качелей», будто Антон на американских горках катается и скоро будет мертвая петля. Ему не страшно, он лишь предвкушает момент, когда нужно отпустить поручни и дать рукам разрезать воздух, когда следует зажмурить глаза и верещать, словно увидел приведение. И у Антона есть около двадцати минут, чтобы доехать до дома, пока не накрыло с головой по-новой. Антон прикуривает сигарету, двигаясь в сторону метрополитена. Ему нужно вернуться в отель до закрытия подземки, потому что если она закроется — до шести утра Антону придется остаться на улице или искать возможность добраться туда другим способом. Но на часах и десяти вечера нет, а неоновые вывески на улицах так манят, что он все же плюет на землю и заглядывает в другой клуб. И снова он на танцполе, снова извивается в танце, снова проводит по зеркалу купюрой, втягивая порошок носом. Он хмурится, зажимая ноздри, и вот слеза пробегает по щеке, слизистую нещадно жжет. Через секунду Антон уже кричит в эйфории, позволяя себе закинуть руки на плечи неизвестных ему парней. Его поясницу тянет, а живот скручивает — будто кипяток по органам пускают. Антону рвут пуговицы на рубашке, проливают несколько бокалов алкогольных напитков на одежду, пару раз пытаются зажать у стенки. Шастун не пьян — он одурманен наркотиком настолько, что считает это игрой, постоянно возвращается на танцпол. Он думает, что это толкнет мужчин к большему вниманию к его персоне, но через секунды Антон забывает о них и снова танцует, снова откидывает голову на чье-то плечо, чувствуя, как плывет, кружится, горит все вокруг. И горит он. Парню не хочется спать, но его тело просто настолько устает от вечных прыжков, танцев, постоянных веществ внутри, что он заставляет себя выйти из клуба, опираясь на плечи какой-то девушки, которая готова лечь под него прямо здесь, однако Антону это не нужно. Он не хочет двигаться быстрее — не для него это сейчас. Шастун снова курит — лениво, медленно перебирает ногами и заходит в метро уже один, оглядываясь по сторонам в поисках новой знакомой. Но девушки нигде нет, поэтому он просто пожимает плечами и смеется. Он садится на ступеньку эскалатора, лишь бы не стоять сейчас, потому что ноги ватные, тяжелые, а поясницу так тянет, что хочется полежать прямо здесь, на ребристых стальных ступеньках, но остатки трезвого разума кричат, что не стоит ломать психику если не себе, то людям, которые в шесть утра едут на работу. Потом падает на сидение в вагоне между двумя бабушками, которые что-то ворчат о его невоспитанности. Антону совершенно все равно. Он скрещивает руки на груди и клюет носом, чувствуя гудение и приятную тяжесть в ногах. Он почти пропускает свою остановку, но вовремя вылетает из вагона, и снова ползет по стенке зданий, смеясь сам над собой. Антон почти падает в номер, позволяя себе распластаться по ковру. Он уверен — тут мягко, как на облачке. Как в кровати Арсения Сергеевича. Он прикрывает глаза и погружается в свой новый мир — полный ярких красок, удовольствия, прекрасных цветных бабочек вокруг. Улыбается во сне, из-за чего на сухих губах появляются новые трещины, которые будут саднить оставшийся день.

***

В то время, как Антон блаженно двигается на танцполе, не думая о последствиях, у Сережи звонит телефон. Он буквально на секунду отворачивается от дороги, кидая взгляд на устройство на соседнем сидении. На экране имя человека, которому он явно не знает, что сказать. Но все же прокашливается и принимает звонок, зажимая трубку между ухом и плечом. Мужчина хмурится, осознавая всю ситуацию. Если Арсений и спросит про то, что с Антоном, он не сможет соврать, но и правда сейчас очень не выгодна ни для фирмы, ни для душевного состояния Попова. — Сергей Борисович, — звучит до боли знакомый голос друга. Сережа тяжело вздыхает, переводя взгляд на светофор. — Вы притихли за сутки максимально неожиданно. Что-то происходит? — с явным подтекстом спрашивает мужчина. На фоне слышится шорох бумаг, затем зевок. Сережа смеется и тормозит на красном свете, возвращая внимание говорящему. — Арс, пока что мне нечем особенно порадовать тебя, — признается мужчина, постукивая по рулю большим пальцем. Он немного вытягивает шею, чтобы разглядеть в зданиях название клуба, прищуривается, сворачивая на соседнюю улицу. — Екатеринбург замолк, но мои ребята уже почти вышли на нужных людей, — Сережа паркует машину и слышит усталый вздох со стороны собеседника. — Как ты сам-то? Как Москва? — Да ебал я в рот эту Москву, — признается Попов, заставляя Сережу весело хмыкнуть, — тут просто нереально работать. — Согласен, там атмосфера не та, — не перестает подтрунивать над другом Матвиенко. — Слушай, у меня тут дела небольшие, так что… — Еще и штормовое объявили, — добавляет Попов. Сережа качает головой и настораживается. Внутри него играет какое-то предчувствие, и он явно этому не радуется. — Слушай, Серый, мне нужно, чтобы ты прямо сейчас сделал кое-что в офисе. — Арс, я не… — Это срочно. — Хорошо, — недолго думая, соглашается Сережа. Он заводит машину и разворачивается в обратную сторону, понимая, что Антон вряд ли уедет из клуба. Он безумно на это надеется, потому что проебаться сейчас — не лучшая идея. Он слушает указания Попова, сворачивая на магистраль, и вдавливает педаль в пол, надеясь быстро выполнить указания начальника и вернуться к увеселительному заведению.

***

Сережа выходит из машины, громко хлопая дверью. Задание Попова явно не входило в его планы и заняло более трех часов на выполнение. На улице уже стемнело, но пока метро открыто, а мосты не разведены, Антон должен быть здесь. Мужчина не один раз проверяет местоположение Шастуна, прежде чем вернуться к заведению, в котором должен находится юноша. Матвиенко вздыхает и, оглядываясь по сторонам, заходит внутрь, сжимая кулаки и упираясь ими в бока. Обшарпанный клуб днем походит на обычный склад, однако после шести вечера он превращается в сборище подростков, наркоманов и алкоголиков. В помещение большое количество народа, потому что охранники не проверяют паспорта, позволяя таким вот юнцам проводить здесь огромное количество времени. Матвиенко морщится от ассоциаций и расталкивает толпу перед собой локтями, пробираясь к бару. Сережа не садится за стойку, лишь наклоняется через нее к сотруднику заведения, показывает на своем телефоне фотографию Шастуна и кричит, надеясь быть услышанным через громкие басы музыки. — Видел его? — Высокий такой? — громко спрашивает бармен. — Да, шпала двухметровая. — Светловолосый? — Именно, возможно, был под чем-то, — Сережа смотрит на лицо сотрудника, а тот понимающе кивает, усмехаясь. — Он был здесь часа два назад, заказ делал, — заторможено тянет бармен, протирая стакан. Сережа кивает и разворачивается, упираясь локтями в барную стойку, окидывает взглядом помещение. Сотрудник хмурится и стучит по плечу Сережи. — Слушай, он ушел в сторону лестницы на второй этаж, глянь там. Матвиенко кивает и открывает на телефоне приложение с геолокацией юноши. Он хмыкает, понимая, что огонечек все еще горит — и это где-то здесь. Мужчина поднимается на носочки, оглядывая помещение. Он подходит к нужному месту, но на лице уже не капли той уверенности, которая была после разговора с барменом. — Откуда у тебя этот телефон? — почти рычит мужчина на ухо неизвестного ему парня и хватает его за грудки. Тот дергается и испуганно смотрит на мужчину, блестя стеклянными глазами в свете софитов. Матвиенко ведет головой и вздыхает, прикрывая глаза. «Да быть такого не может», — проносится в голове у мужчины, но ответ парня перед ним выводит. Сережа буквально вспыхивает. — Купил, — врет юноша, из-за чего его сразу же хватают за шкирку и вытаскивают из клуба за ближайший угол. Охранники безразлично смотрят на происходящее и отворачиваются, как только в здании слышится громкий рев толпы. Сережа крепко держит юношу за локоть, чтобы тот не смог вырваться и толкает к стенке, из-за чего неизвестный падает. — Я еще раз повторю свой вопрос, — безразлично говорит мужчина, поправляя куртку так, чтобы была заметна кобура, — где ты взял этот телефон? — Да че ты, мужик, я же ничего не сделал, — испуганно верещит парнишка, пытаясь отползти. Но Сережа умнее, он хватает парня за шиворот и резко дергает наверх, заставляя подняться на ноги. Матвиенко сразу же бьет кулаком в живот парня, из-за чего тот сворачивается пополам, но Сережа держит крепко. — Если ты сейчас же не скажешь, я всажу в тебя всю обойму, — шепчет он на ухо юноше, из-за чего тот дергается и скулит. Сережа не играет по правилам. Сережа их создает. — Парень отдал один, — всхлипывает пацан, зажмурившись. Он ожидает удара, но его не следует. — За что? — За дозу. — Дозу чего? — Мефедрона, — сразу отвечает юноша, но после скулит от очередного удара. Сережа отпускает его, из-за чего тот валится на землю и сворачивается калачиком. Он вытаскивает свой телефон и уже набирает номер одного из своих сотрудников, поглядывая на юношу на земле. Сережа быстро диктует знакомому адрес клуба и просит прислать доступную информацию про мефедрон, чтобы понимать, с чем сталкивается сейчас. Он так устал, что прикрывает глаза буквально на секунду, но телефон в руке вибрирует, а на экране появляется сообщение с прикрепленными файлами. Сережа открывает его и проводит по волосам рукой, тяжело вздыхая. Он открывает фотографии и закидывает голову, громко простонав. — Пиздец, — шипит он, кусая губу. Он секунд пятнадцать смотрит перед собой, а затем поворачивается к пацану. — Телефон отдай. — Но, — начинает возмущаться парень, упираясь спиной в стену, — кто мне отдаст деньги за партию? Сережа резко вытаскивает пистолет из кобуры и направляет на парня, который сразу же протягивает телефон дрожащими руками. Матвиенко забирает устройство и возвращается в машину, прикусив губу. Он чешет затылок, кусает губы, теребит руками кожаное покрытие руля. Упирается в него лбом и стонет, громко, протяжно. Он понимает, что без Арсения Антона не найти. Не спасти. Сережа в очередной раз тяжело вздыхает. Он не уверен, в том, что делает, но выбирает присланные фотографии и отправляет их Арсению. Он ударяется головой о руль, в который раз вздыхая. Он уже чувствует, как получает пиздюлей Антон, а следом и он сам. Только не от Арсения, а от Димы. Матвиенко выезжает на дорогу, направляясь в офис. Телефон Антона лежит рядом, на нем трещина прямо посередине экрана. Видимо, упал, пока Сережа разговаривал с юношей. Матвиенко прикрывает глаза на секунду, но после возвращает все внимание дороге. Еще убиться не хватает. Хотя, возможно, так было бы безопаснее. Он смеется своим мыслям и резко тормозит на светофоре, перехватывая телефон и принимая звонок. — Что это такое? — со страшным, ледяным спокойствием спрашивает Попов. Сережа качает головой и прикрывает глаза, стараясь ответить также спокойно. — Это Антон. — Я вижу. Кто с ним? — резко отвечает Арсений. Сережа пожимает плечами и вздыхает. — Ищем, — спокойно отвечает он. — У вас есть двадцать минут, чтобы найти эту девушку. Звонок заканчивается, а на телефон приходит сообщение от сотрудников. В одном — информация о некой Ирине Кузнецовой, а во втором краткое описание вещества. «Вызывает эйфорию, возбуждение, восприятие к различной музыке, повышает настроение, уменьшает враждебность, повышает общительность, улучшает работоспособность, ускоряет ассоциативный процесс, повышает сексуальное возбуждение, затрудняет достижение эякуляции. Такие влияния мефедрона подобны влиянию кокаина, амфетаминов и MDMA», — читает Сережа, мысленно проклиная себя за то, что согласился на место директора отдела безопасности, что познакомился с Димой, что пообещал найти Антона. Он готов прямо сейчас отыскать его, да, но не для того, чтобы помочь избавиться от зависимости или привести домой, не для спокойствия Арсения или Димы, ему хочется просто убить Антона за то, что тот повторяет известную и Арсению, и Сереже судьбу. И если его не остановить сейчас, то парнишка доберется и до кокаина, а там и до морга недалеко. Сережа вздрагивает и заводит машину, направляясь в офис. Время искать спасать юношу.

***

Сережа, 21:56 Смотри, чем твой зайчонок занимается, пока тебя нет. Или как ты там его называешь? *7 фото* Арсений чувствует, как начинает закипать в венах кровь. Он втягивает щеки и прикусывает их изнутри, крепко сжимая в пальцах телефон. Набирает номер друга почти сразу, явно не понимая, как должен реагировать на это сейчас. Но ему не нравится, что Антон целуется с кем-то другим, что его лапает кто-то другой, что он вообще позволяет людям дотрагиваться до себя. Неужели он не понимает, что чувствует мужчина? Или, возможно, юноша думал, что Арсений не узнает? Узнает. Он все всегда узнает. Попов сжимает кулаки и окатывает друга холодным тоном, как из ведра ледяной водой. Сережа звучит устало, заебанно, уже нет в голосе той искры, которая тянет работать сутки напролет. Но внутри у Арсения шторм, его город тонет под цунами с именем «паника», позволяя овладеть собой. На ладони следы-полумесяцы от ногтей, а челюсть скрипит, но Сережа не услышит этого. Через двадцать минут у него должна быть информация о девушке, что вылизывает рот Антона на фото. Арсений кривится, откидывает телефон на стол и зажмуривается. Ему должно быть все равно, так ведь? Так ведь? Со стола летят бумаги, кружка оказывается на полу, а кофейного цвета пятно расползается по светлому, почти белому ламинату. Арсений скидывает с поверхности все, позволяя себе рычать от переполняющих его эмоций. Он отталкивает в сторону стул, переворачивает его. Каждая мышца, каждый сантиметр тела мужчины напряжены, челюсти и кулаки крепко сжаты, посылая импульсы в мозг. Арсений скидывает органайзер с ручками, на пол уже летит очередная папка, а следом и компьютер разбивается об стену. Попов не думает, он ощущает. Мужчина останавливается буквально на секунду, слыша знакомый рингтон. Принимает звонок и молчит, слушая очередную информацию по проекту в Москве от ассистента. Но до него совершенно не доходит ничего из сказанного. Арсений перебивает, говорит хриплым и тихим голосом, чувствуя дрожь в руках. — Закажи билет в Петербург на ближайший рейс. — Но, Арсений Сергеевич, у вас завтра с утра встреча, от которой зависит… — Оль, закажи чертов билет, — рычит Попов, прислоняясь к стеклянной стене, которая открывает вид на ночную Москву. Международный деловой центр выполнен из стекла от «а» до «я», но Арсений даже не смотрит на город. Ему настолько плевать сейчас на столицу, как и всегда, впрочем. Внутри горит, горит ярким огнем, но не страсти или любви. В нем полно боли, горечи, полно ярости. Это душит Арса, сжимает все органы, не позволяет вздохнуть. Мужчине хочется кричать, просить о помощи, упасть на колени и не подниматься. Арсению больно, он совершенно не знает, что хочет от Антона, что чувствует к нему. Он не понимает, что, блять, происходит. Ольга прокашливается и соглашается, но Арсений уже скидывает звонок. Ему все равно на компанию, ему нужно быть уверенным в том, что Антон его. И плевать, что это не так. Арсений сжимает телефон в руке и чувствует недолгую вибрацию. Он снова смотрит на экран и воспроизводит сообщения, которые оставляли на автоответчике днем. Пара сотрудников звонили, чтобы рассказать о согласии на присоединение к компании и подписании договоров, одно из сообщений было прервано, но последнее заставило сердце Арсений сжаться. — Ненавижу, — кричит знакомый до мурашек голос. Арсений зажмуривается и задерживает дыхание, — ненавижу тебя всем своим прогнившим сердцем, ненавижу тебя за появление в моей жизни, — всхлипывает юноша, — ненавижу твои честные, блядские голубые глаза, которые смотрят насквозь, блять. Ненавижу твой голос, ненавижу твои руки, крепко сжимающие меня в своих блядских объятьях. Ненавижу твои повадки. Ненавижу все, что связано с тобой. Ненавижу твоё ебучие «зайчик». Ненавижу то, что не могу заснуть из-за ощущения твоих рук на себе, — Арсений сжимает руку в кулак и рвано вздыхает. — За какие, блять, грехи я познакомился с тобой? За что мне это все? — Антон скулит, и Арсений слышит это. Скорее всего, по щекам юноши даже слезы катились, и Попов сам себя ненавидит за это сейчас. Он должен быть в Питере и поддержать юношу, а сидит в гребаной Москве и решает дела фирмы. Да, бизнес важнее, он обеспечивает всю дальнейшую жизнь Попова, он и есть жизнь мужчины, но теперь у него появился и зеленоглазый парнишка, который кричит на автоответчик. — Я ненавижу этот ком в горле каждый раз, когда думаю о тебе. Даже если тебя нет рядом, даже если мы виделись всего два раза, я ненавижу тебя. Ненавижу, сука, — Арсения трясет. — Я пытался вымещать злость, я бухал, как мразь, я хуячу наркотики, будто зависимый героином, — Попов замирает, распахивая глаза. Его будто током ударили. — Нет, — шепчет он, чувствуя, как задыхается. Но сообщение продолжается, разбивая мужчину сильнее. — Будто не могу жить по-другому. Я же, блять, и понятия не имел, что подсяду на них, зато понял одно. Мне плевать на травку и марки. Я подсел на тебя. Ты — мой ебучий наркотик. Сообщение заканчивается, и рука Попова медленно опускается. Телефон падает на пол, а кадык дергается. — Нет, нет, нет, нет, — повторяет одно и тоже шепотом Арс, — только не Антон.