Broken Legend

Музыка в машине играет тихо, но мужчины молчат. Арсений смотрит перед собой и крутит между пальцами телефон. Он сейчас сродни вулкану — сложно что-то сказать, но внутри все бурлит, почти взрывается, тело выбрасывает тепло с огромнейшей силой. Если бы не стальная выдержка мужчины. Если бы он не привык на работе к стрессовым ситуациям, когда мозги отказывают, а паника зарождается сначала на лице, а потом и в сердце, во всем теле, то его руки бы тряслись, а лицо выражало бы всю абсурдность ситуации. Но оно холодное, безразличное и, кажется, если перед автомобилем сейчас разойдется земля, выражение не поменяется. Сережа же кусает костяшки пальцев и смотрит за дорогой. Телефон в кармане вибрирует, а тепло от ощущения счастья (а не от ненависти или злости) расходится по всему телу, согревая даже кончики пальцев на ногах. Ему кажется, что таким теплом он сможет согреть всю планету, что ледники могут растаять, лишь прикоснись к ним. Он сдерживает нежную улыбку, потому что ситуация не позволяет этого. Не потому, что друг не поддержит, а из-за того, что солнце Арсения зашло за тучи в виде мефедрона или менанфетамина, что Антон там пробовал. Внутри же Сережи расцветают сады, город строится внутри со скоростью света, быстрее Флэша или пули. А внутри Арсения вулкан. Арсений переводит взгляд на друга и хмурится. — Куда мы едем? — спрашивает он, явно желая получить ответ, достойный его внимания. Но ведь Сережа не может сказать точно куда и что, ему нужно выставить все боком и до последнего держать это в секрете. — Надо заглянуть к одному нашему общему знакомому, — произносит Сережа, кинув быстрый взгляд на Попова. Тот кивает и отряхивает с штанов невидимые пылинки. Он чувствует себя не очень хорошо — бессонная ночь, перелет (хоть и недолгий), еще и этот очкастый выводят его. Мысли об Антоне сводят с ума, потому что непонятно, где он, что он, что за девушка на фото. (И вообще, какого блядского черта они целовались?). — И кто наш «общий знакомый»? — интересуется мужчина. Ему, на самом деле, плевать, лишь бы Антона спасти. Лишь бы в этот раз успеть. — Не думаю, что ты лично знаком с ней, — произносит Сережа, заворачивая на очередной шоссе. Он вдавливает педаль в пол, позволяя машине разогнаться до максимально разрешенной скорости и следит за дорогой. Ему никогда не хотелось летать, особенно — из лобового окна своей машины. — Это девушка, — делает слишком разумный вывод Арсений, рассматривая пролетающие здания мимо машины, — но наш общий знакомый, с которой я не мог быть лично знаком. — Даже скорее «незнакомый», — отрывает от руля руки Сережа, дабы показать кавычки, но под злобный взгляд Арсения, возвращает их на место, — но, Арс, пожалуйста, держи себя в руках. Ты мне обещал, — спокойно говорит Серега, заставляя Попова кивнуть. Машина останавливается перед выполненным из стекла комплексом. В окнах отражается солнце, переливается, мягко плывет по зданию. Заставляет замереть на секунду, а то и несколько, чтобы посмотреть на небольшой концерт солнечного отражения. Арсений глубоко вздыхает и хлопает дверью машины, прячет руки в карманы и откидывает голову назад, оглядывая картину перед ним. Жилой комплекс явно не из дешевых, подземный паркинг, огромная площадь с постами охраны. Мужчины переглядываются, после чего Сережа ведет головой в сторону, как бы зовя друга за собой. Попов поправляет пальто и идет за ним, осматриваясь по сторонам. Утром здесь подозрительно тихо, что не нравится Арсению ни капельки. На часах уже почти одиннадцать дня, но где дети? Спешащие и суетящиеся взрослые? Или громкие нахальные подростки, пинающие очередную банку под ногами? А любители книг под деревьями? Он смотрит на спину Матвиенко и сглатывает ком в горле. Ощущение, что сейчас что-то случится не пропадает последний час, и это ему совершенно не по душе. Сережа же смотрит в телефон и лишь редко оглядывает здания, чтобы понимать, когда и куда нужно свернуть. Мужчины останавливаются у одного из парадных. Сережа садится на ограждение и скрещивает ноги, зевая. Попов оглядывает его, но рядом садиться не собирается. Его пальто слишком дорогое, чтобы рассиживать на небольших заборчиках у дома непонятно кого. Да и вообще, насиделся уже: в офисе, самолете, машинах. Хватит, пока что. — Ну и чего ты остановился? — спрашивает Арсений, подхватывая зев друга. Матвиенко сразу же заходится в смехе, а Попов оставляет краткое «сука» для хвостатого, прикрывая рот ладошкой. — Жду отмашки, — пожимает плечами Матвиенко. Он поглядывает на телефон, однако когда поднимает взгляд, готов засмеяться. Сонный Попов выглядит до жути мило, но сейчас от этой фразы остается только одно слово «жуть». Большие синяки под глазами, беспорядок на голове, мятая рубашка и припухшие от укусов губы. Сережа качает головой и понимает, что скоро начнет подмешивать другу в кофе снотворное. Хоть отоспится. — Пойдем, — невозмутимо отвечает Арс и идет в сторону парадной, но Сережа хватает его за плечо и возвращает назад, цокая. — Не твою отмашку, сегодня наш босс не ты, — качает головой Сережа, заставляя Арсения нахмурится. — В смысле? А чью тогда ждем? — Дима должен написать, — переводит взгляд на телефон Матвиенко. — О, а вот и сообщение, — машет перед лицом Попова устройством Сережа, — идем. Сережа направляется к парадной и вводит нужный пароль от домофона. Он придерживает дверь Арсению, однако тот продолжает стоять на улице и смотреть на мужчину так, будто врага народа увидел. — Ну и? Ты идешь? — закатывает глаза Сережа. — Когда он начал раздавать указания? — Он не раздавал. — И чего это ты его слушаешься так? — щурится Попов, скрещивая руки на груди. Сережа лишь вздыхает и немного прикрывает дверь. — Если ты сейчас же не прекратишь вести себя, как пятилетка, ты останешься здесь и не поговоришь лично с Ирой. — Я не пяти… Что? В глазах Арсения загорается нездоровый огонек, он толкает друга в плечо, из-за чего тот немного отходит сторону, а сам залетает в парадную. Сережа в очередной раз закидывает голову и стонет, громко и протяжно, но с места все-таки сдвигается и проходит немного вглубь здания. — Какой этаж? — слышится с площадки. Сережа смотрит между лестницами и вздыхает, протирая лицо. — Здесь есть лифт, еблан. Попов облокачивается на перила и смотрит на друга внизу с таким видом, будто тот только что сам изобрел лифты. Пока тот быстро спускается вниз и присоединяется, Сережа уже вызывает кабину и молча смотрит перед собой. Арсений тоже не собирается говорить, но волнение его уносит в далекие страны под названием «жопа». Он крепко сжимает свои руки в замок, смотрит в пол и даже не улыбается. В лифте полнейшая тишина, но мужчин это не смущает. Иногда тишина должна быть между людьми. Особенно, если впереди разборки с девушкой, чью голову Попов готов повесить у себя в офисе. Так, как трофей. Они выходят, не толкаясь, пропуская друг друга. Арсений поглядывает на Сережу, который в свою очередь смотрит то в телефон, то на номера квартир и кивает сам себе, когда видит нужные ему цифры. Он поворачивается на друга и произносит достаточно тихо: — Не натвори делов, ты обещал. — Поговорим после этого. Арсений стучит в дверь и прячет руки в карманы. За стенкой не слышится ничего, что заставляет его постучаться еще раз. И еще. и еще. Дверь открывается и перед ребятами появляется девушка с завязанными волосами в пучок. Глаза Арсения сразу же щурятся и наполняются ненавистью, в то время как Сережа отодвигает его в сторону, тем самым прикрывая дверью, и улыбается незнакомке. — Ирина? — спрашивает он. — С кем имею честь разговаривать? — спрашивает девушка, поправляя на себе коротенький халатик. Ее глаза заспанные, почти не красные, но это не значит, что в ней нет наркотика. Сережа сжимает руки в замок и прокашливается. — Меня зовут Сергей, — улыбается он, но после Арсений все же открывает дверь шире и тоже улыбается девушке, слегка наклонив голову. — А меня Арсений и если я еще раз увижу, как ты и Шастун долбятся в десна, тебе не жить. Он улыбается самой милой и противной улыбкой, но девушку это не пугает — заставляет лишь усмехнуться. Она тот еще игрок, и Арсению давно пора понять это. — А что, ваш маленький пидорочек не оказался таковым? Арсений толкает плечом Сережу (в очередной раз за день, прошу заметить) и влетает в квартиру, пихая девушку в стенку. Он притесняет ее своим телом, но не прижимается к ней — ему противно от одной мысли о том, что можно быть настолько отвратительной. Он хватает девушку за подбородок, из-за чего Ира шипит, но усмехается. Она смотрит на него с таким выражением, словно ребенок, чья проказа не прошла даром. Арс же смотрит с ненавистью, злостью. Он сжимает ее подбородок так, что щеки впиваются в зубы и, наверняка, на них останутся следы от укусов и припухлости, но Ирина лишь улыбается и шепчет. — Знаешь, как хорошо он может постараться, если ему нужна доза? — шипит она. — Знаешь, на что он только готов ради одной таблеточки, только бы мир не был таким тусклым? Арсений звереет. Внутри него бушует буря, а глаза покрываются пленкой, которая не дает ему спокойно смотреть и реагировать. Перед ним расплывающееся лицо девушки, которая шепчет о том, что Шастун продается, отдается за дозу. И Попов не верит, не может, не хочет верить этому. Он поднимает свободную руку и заносит для удара, но ее крепко и, главное, вовремя перехватывает Сережа и разворачивает друга на себя. — Арс, — тихо шепчет он. Попов ведет головой, но не видит ничего перед собой. Пелена закрывает глаза, не позволяет понять, где что, а в ушах только гул и стук сердца. Его сердца. Громкий, ненавидящий, испуганный стук. Гнев разрушает его изнутри, борется с клетками мозга за первенство и здравые решения сейчас вряд ли способны выиграть. Если мир Сережи строится, то город Арсения медленно, но верно рушится. Высотки падают, мосты ломаются, а любая мысль на спасение обречена на провал. — Арс, отпусти меня, да, — паясничает девушка. Она шепчет так, словно хочет возбудить мужчину, но получается у нее возбудить только очередной прилив ненависти и злости, — это же я дала Антону дозу, передала со своего языка на его, это я пробивала ему наркотики, и именно я склоняла к сексу с другими ради одной таблетки. — Заткнись, — рычит мужчина. Он готов ударить девушку прямо сейчас, но сзади слышится щелчок. — Ирина, не провоцируй меня на то, чтобы я спустил в тебя всю обойму, — громко произносит Сережа. Его голос не дрожит, пока он произносит эту фразу, но зато руки Арсения сдают ситуацию с потрохами. — Арс, отойди. Глаза девушки горят азартом, адреналин ударяет по ее телу ключом, а у Арсения наоборот. Слова Иры бьют по нему пощечинами, кулаками, словно ножами проводят по телу и органам. Арсений загибается и ему нужно срочно что-то делать с этим. Стержень ломается, и никто не знает, как быстро сможет оправиться от этого как Арс, так и его компания. Никто не знает, как быстро он сможет спасти Антона, не доломав при этом себя. Он резко поворачивает голову девушки в сторону и отпускает, проходясь по ее щеке не заостренным ногтем. Мужчина отходит на шаг и смотрит в пол, тяжело дыша. — Идем, разговор есть, — громко говорит Сережа, более аккуратно, чем позволяет себе Попов, взяв девушку за локоть. Пистолет он не выпускает из рук, но Арсению все равно. — И пока ты мне не ответишь на все вопросы, тебя никто не отпустит. — Да ты знаешь, кто мои родители? — пытается увернуться девушка, вереща на всю квартиру. Именно сейчас она так сильно жалеет о том, что попросила родителей сделать квартиру звуконепроницаемой. Тусовки у нее прекрасные выходили, но и сдохнуть теперь — не проблемное дело. — Да твои родители от статьей за распространение и принуждение к сексу не помогут, — фыркает Сережа, убирая пистолет обратно в кобуру. — Будь хорошей девочкой. — Да я… — Давай иди уже, — перебивает он, утягивая девушку за собой внутрь. Арсений же медленно пятится назад и выходит из квартиры, хлопая дверью. Он спускается вниз и садится на одну из лавочек у дома. Он смотрит вперед, но не видит ничего. Перед ним словно пелена. Словно перед его глазами пускают облачка дыма. Руки трясутся, а в голове не укладывается ничего из сказанного. «Ну не может же Шастун отдаваться за наркотики», — проносится у него в голове. — «Он не такой юноша, не нужно ему все это. Или нужно? Или, может, ему денег мало было? Но он громче всех выпендривался по поводу денег. Не принимал подарки, отказался от машины. Кстати, нужно узнать, почему ездит этот Дима. Еще и он доебывается. Но ведь Антон…» В голове Арсения происходит полнейший пиздец. У него крутятся мысли вокруг да около Антона, что явно не в пользу и не в планах общества. Арсений достает из кармана пальто сигарету и, трясущимися руками, закуривает. Он упирается локтями в колени и тихо ругается, делает одну затяжку за другой. В голове не складывается, мысли путаются, а злость и растерянность настолько овладевает мужчиной, что он громко стонет и прикрывает глаза. Ему явно нужен сон. Сон и решить эту ебучую проблему под названием «Антон». Сережа выходит через двадцать минут, поправляя футболку. Он выглядит более заинтересованным, даже немного заинтригованным, но это не нравится Арсению от слова «совсем». Он садится рядом с Поповым и выдыхает, откидываясь на спинку скамьи и вытягивая ноги. — Что тебе сказала эта шлюха? — тихо спрашивает Арсений, сглатывая ком в горле. Говорить сложно, больно, невозможно, но это стоит того. Любое слово, любая информация важны. Ведь так он сможет найти Шастуна. — Не очень тактично называть ее шлюхой с учетом того, кого ты вытаскиваешь с панели каждый месяц, — спокойно констатирует Сережа, но Арсений даже в ответ ничего не говорит. Матвиенко кидает на него удивленный взгляд, но все же продолжает. — Видела его вчера, после того как сделаны фотографии, она ушла в другое заведение на Думскую, что в десяти минутах езды на машине от клуба, где они были замечены. Говорит, что про жилье она ни слухом ни духом. В университет перестала ходить, да ей и смысла нет — родители все равно диплом купят. — Сука. — Скорее стерва. Радуется тому, что Антон долбит, как наркоман последний, — хмыкает Сережа. Арсений поворачивает на него голову и щурится. — А чего это ты такой довольный, я понять не могу? Парень скукожится может, а ты… — Арсений замолкает. Он только что сказал, что Антон может умереть? Нет, нет, быть того не может. Только не в этот раз! — Ты же знаешь, что мы его вытащим, — тихо говорит Сережа. — Ну, а вообще информация новая появилась. — Какая? — Его видели около одного из отелей. Только там очень много номеров, и не факт, что твой на… — Сережа кусает губу и морщится, будто ожидая удара, — Антон, — поправляется он, — будет в номере. Но попытаться можно. — И? — И еще мои ребята обрыскали клуб и ближайшие районы. По камерам Антон дошел сам до метро и даже сел в вагон. — А что из плохого? — Ну, он немного потанцевал на перекрестке, будто принцесса на балу, — смеется мужчина, но полный ненависти и злости взгляд Арсения заставляет его поднять руки в жесте «сдаюсь». — Его зацепила машина? — Неа, а вот про его подружку сказать так точно не могу. Она почти попала под машину, но Антон лишь развернулся и пошел дальше. Приятный у тебя пацан. — Он не «у меня». — Сам себе не ври хоть. Арсений хмурится и смотрит на друга. Тот выглядит дебилом на самом деле или прикидывается? — Ты идиот? — Это факт, но юноша тебя зацепил. — Отъеби. — Отъебу, но не тебя, — гогочет Сережа. На лице Арсения появляется усмешка, и он переводит взгляд на дом напротив, заметно расслабившись. — Диму? — А? — переспрашивает Матвиенко, закинув ногу на ногу. — Диму отъебать собираешься? — Да там не в сексе дело, — чешет затылок Сережа. Арсений в очередной раз усмехается, но молчит. — Поехали, герой-любовник? — тихо спрашивает Попов через некоторое время. Мужчины рассматривают площадку перед собой, Сережа — залипает на солнечном блике на окне, а Арсений — на ребенке, играющем на площадке. — Куда? — удивленно тянет кареглазый, переводя взгляд на друга. — Позавтракаем хоть, — спокойно предлагает Арсений. Сережа быстро смотрит на часы, кивая самому себе. — Давай Димку с собой возьмем, — просит Сережа. На вопросительный взгляд от друга он лишь жмет плечами. — Я обещал рассказывать ему все, что найду на Антона, да и он тоже без завтрака почти остался. Арсений кивает и поднимается со скамьи. Ему бы еще в душ не мешало сходить. И позвонить ассистентке, чтобы раздать требования по работе. Но не сейчас. Не-сей-час. Сейчас он садится в машину и врубает музыку погромче, за что получает по пальцам и громкое «епт, Попов, дай позвонить-то нормально». Потом закидывает ноги на панель перед собой и слышит кряхтеж Сережи о том, как дорого стоит помыть его тачку, но ноги не убирает. Попов закатывает глаза на то, что Сережа начинает улыбаться как больной, стоит ему только заговорить с Димой, а после и вовсе закрывает их, откидывая кресло назад и расслабляясь в нем. Он уже дремлет, когда машина останавливается у университета Димы, а сам юноша заползает на заднее сидение. — Привет, — громко произносит он, но сразу же втягивает шею, потому что чуть не получает по ней. — Что не так? — шепчет он, удивленно рассматривая салон. Вроде нет причин для тишины, Сережа не говорит по телефону, как и Арсений, свернувшийся на кресле. — Этот мозгоеб только заснул, — тихо отвечает Матвиенко, заводя машину, — так что тихо едем завтракать. — Я бы сказал почти обедать, — бубнит Арсений, выпрямляясь. Его ноги затекли, как и задница, но это мало кого волнует сейчас. — Слишком далеко от дома Ирины твой университет, Дима, — пытается размять спину Попов, и кости громко хрустят, заставляя мужчину сладко вздохнуть. — Ну вот, проснулся, — разочарованно вздыхает Сережа. — И сам ты мозгоеб, — парирует Арс, слыша смех сзади. — О, малой, здорова. — Сами вы «малой», — хмыкает Дима, — не так уж вы и старше меня. — Ага-ага, — зевает Попов, — на обратном пути закинь меня домой, я в душ и по адресу. — Кстати, что насчет Иры? — интересуется Дима. Арсений с Сережей переглядываются, из-за чего Позов закатывает глаза и качает головой. — Вы секретничать собрались или хотите, чтобы я помог? — Мы были у нее, — начинает Сережа, — и Арсений чуть ее не убил. — А Серый в нее почти спустил, — хмыкает Арсений, но, замечая лицо Позова, прыскает от смеха, — я имел в виду курок. — Знаю я ваши «курки», — обижено произносит Дима, отворачиваясь к окну. Сережа же кидает на Арсения быстрый, но убийственный взгляд, возвращая сразу внимание дороге. — Дим, да я бы никогда не занимался подобным. — Чем? Сексом? — смеется Попов. — А кто мне тут недавно говорил про… — Завали, пока я не спустил всю обойму в тебя. — Своим агрегатом мериться собрался? — не перестает смеяться Арсений. — Да я своим пистолетом тоже похвалиться могу, только сначала съездим в офис, окей? — Ты хранишь оружие в офисе? — Да, я не ты, чтобы махать им налево и направо. — Да я даже с предохранителя не снимал! — восклицает Сережа. Его лицо приобретает возмущенное выражение, из-за чего Попов смеется. — Мужики, я все понимаю, но хуями потом поменяетесь, — спокойно отвечает Дима, упираясь руками в сидение Арса. — Расскажите лучше, что там произошло. — Арс ее чуть не убил, я чуть-чуть похвалился своим малышом… — Чуть-чуть? — возмущенно перебивает Попов. — Малышом? — одновременно с Арсением удивляется Позов. — Ну немного перестарался, че ты начинаешь. — Блять, вы мне информацию скажите или как? — хмурится и почти кричит Дима. Матвиенко смотрит на него в зеркало заднего вида и кивает. — Мы узнали, что именно употреблял Антон, сколько от этого держит, сколько он принимал, а еще где его можно найти вечером. — Но сейчас только час дня, — спокойно отвечает Дима, снова откидываясь на мягкие сидения, — и поменяй себе салон, в моей малышке мягче. — Мерин — не твой, — грубо отвечает Сережа, даже не поворачиваясь к юноше, который цокает и скрещивает руки на груди. — Формально — мой. — А вот и нет. — А вот и да, — спорит Дима с Сережей. Арсений вздыхает, но все же вставляет и свои пять копеек. — Кстати, почему ты на ней ездишь? — У Антона нет прав, мы с ним мою немного разъебали, и я так и не забрал ее со штрафстоянки, а еще у него все еще нет прав, — перечисляет Позов, — а еще он обдолбанный постоянно ходил. — Когда это началось? — хмурится Попов. Он заламывает пальцы рук, не находя себе места внутри. Там все рвется, надрывается, взрывается, там все словно вулкан. Ладошки уже мокрые, по виску течет капелька пота. Мужчина утирает ее и тихо вздыхает. — Мы и раньше баловались, — тихо отвечает Позов. Сережа поглядывает на него через зеркало и втягивает щеки. Напряжение в автомобиле чувствуется, и оно исходит не только от Арсения, — но не так. Могли выкурить косячок перед вечеринкой… — Ты больше этим не занимаешься, понял? — грозно произносит Сережа, перебивая. Дима же хмурится и облизывает губы, чем привлекает внимание мужчины к ним. — А кто ты мне такой, чтобы запрещать? — Я сейчас остановлю машину и выбью из тебя всю эту хуйню, — сурово продолжает мужчина. — А ты попробуй, мне не в первой к тебе жопой на капоте оказываться, — дерзит юноша. Машина с визгом останавливается, Сережа поворачивается к Диме и смотрит на него так серьезно, словно он преподаватель, перед которым провинился ученик. — Че сказал? — Че слышал, — парирует Дима. Он не выглядит напуганным, что достаточно странно, ведь только что говорили про пистолет Сережи. — Тебе напомнить, какой у меня удар с правой? — Парни, спокойно, — пытается Арсений. — Да ты бы тоже помолчал, из-за тебя мой друг мало того, что пидором стал, так еще и хуячит наркотики. — Здесь не только вина Арсения, Позов, — рычит Сережа, сверкая глазами. Он подается вперед, но Арсений хватает его за шкирку и разворачивает. — Прекратили. Оба, — серьезно произносит Попов. Мужчины переглядываются и замолкают. Голубоглазый поправляет челку и вздыхает, прикрыв глаза. — Поехали, сейчас не время и не место. Дим, продолжай. Сережа тяжело дышит, но машину послушно заводит. Он не говорит с Димой, не перебивает, слушает историю о проебах Антона, и даже не комментирует вопросы от Арсения. Дима же делает вид, что ему совершенно все равно на мужчину за рулем. А Арсений пытается просто разобраться во всем случившемся. Завтракают они почти в полной тишине. Каждый понимает, что здесь есть и его вина. Кто-то мог никогда не предлагать попробовать, расслабиться, забыться. Мог забрать все, не доставать больше гашиш и не позволять так укуриваться. Кто-то мог просто проявлять внимание и не уходить после того, как парень заснет. Мог не предлагать деньги, не выставлять Антона в его же голове шлюхой, не уезжать в Москву, не позволять Шасту оказаться сначала нужным, а потом брошенным. Кто-то мог помочь тогда, в далеком прошлом, мог помочь сейчас. А кто-то просто должен был остановить Арсения во время. Заставить его вернуться в квартиру, пинками до нее проводить, если потребовалось бы. Кто-то мог раньше отследить то, что Антон связался с наркотиками. Кто-то мог спасти его. Или их. Но кто же сейчас поймет.