Broken Legend

Арсений и Дима поднимают тему учебы Антона, когда тарелки пустеют, а кофе уже остывает в кружках. Сережа не принимает участия в разговоре, молча смотрит в свой недоеденный стейк из лосося и ковыряется пальцами в скатерти. Он не понимает смысла этого разговора, но раз мужчины находят хоть какую-то общую тему и не собачатся друг с другом, то почему бы и нет? Тем более, небольшая обида на дерзкие ответы юноши закрадывается в душе, что колет и режет. Но улыбка на лице все равно расцветает, когда их ноги сталкиваются под столом, а смущенный взгляд младшего направляется на мужчину. Он готов прямо сейчас распластаться по столу и начать урчать, словно кот, которому дали сметаны и отправляют лежать под теплым, летним солнцем в саду. Однако Матвиенко держит себя в руках максимально стойко, даже почти справляется с нежной улыбкой пару раз, но громкие вздохи Попова и закатанные глаза, которые, казалось бы, уже видят мозги мужчины, заставляют Сережу отводить взгляд и кашлять, пряча губы за ладошкой. Сережа в разговор не углубляется, слышит лишь поверхностно, но как только речь заходит об отчислении, нехотя переводит все внимание на собеседников. Они говорят негромко, почти шепчут, заставляя мужчину напрячь слух. — Декан спрашивает, где Антон уже которую неделю, — рассказывает юноша, поправляя очки. Он кладет руки на подлокотники кресла и сжимает их, негромко вздыхая. — Я, конечно, сказал, что он заболел и нескоро поправится, но справок нет, до него не дозвониться, а звонить родителям — крайняя мера. — И что сказал декан? — интересуется Попов. — Он сказал, что если Антон не появится на учебе к концу мая, то будет стоять вопрос о недопуске к сессии и, соответственно, отчислении. — Но уже середина мая, — все-таки вставляет свои пять копеек Матвиенко, хмурясь. Попов поворачивается на него, и по лицу голубоглазого можно понять — он не в восторге от такой новости. Брови мужчины сведены к переносице, а скулы кажутся в тысячи раз острее, чем обычно. — Ты умеешь разговаривать, надо же, — фыркает Позов. — Прекрати, — серьезно просит Сережа. — Что будем делать с университетом Антона? — Найти бы его для начала, — вздыхает Дима, протирая глаза под очками. Юноша сжимает между пальцами переносицу и ведет головой. Сережа смотрит на Попова, пока тот кусает губу и о чем-то явно серьезно думает. — С больничным листом все в порядке, разберемся, — тихо тянет он, — и найти его будет легче сейчас. — То есть, ты думаешь, что мои ребята, впятером искавшие Антона, смогли наткнуться на него в клубе и проебали почти сразу, а тут приехал ты, пуп блядской Земли, и сможешь найти его по щелчку пальцев? — закипает Сережа. — Если у кого и есть шанс найти Антона, — медленно говорит Дима, поджимая губы, — то только у Арса. — Так он тебе уже Арс, а не «Арсений Блядкович»? — язвит Сережа, за что получает по коленке носком кроссовок от Позова. — Арсений Блядкович? — переспрашивает Попов, обращаясь к Диме. Тот пожимает плечами и складывает руки на груди. — Было время попромывать тебе косточки, — спокойно отвечает юноша. Арсений хмыкает и переводит взгляд на часы. — Что-то мы засиделись, — тянет он, подзывая официанта и вытягивая из кармана карточку. Он быстро расплачивается за завтрак и цокает на возражение Димы. — Серый, давай до дома меня подкинь, я в душ схожу, а потом встретимся в офисе. — Окей, босс, — кратко отвечает Сережа. Он выходит из кафе следом за Димой, который прикуривает сигарету у машины Матвиенко и выдыхает дым наверх. — Дим, что не так? — Это у тебя спросить надо, — спокойно отвечает Позов, выдыхая очередной сгусток дыма. Он отходит от Сережи, который пытается положить руку на плечо юноши, качает головой. — Подкинешь до университета? — Да, залезай, — разочарованно вздыхает Сережа. Он заводит машину как раз вовремя, Арсений запрыгивает на соседнее сидение, а Дима на заднее. Автомобиль вылетает на шоссе, а в салоне обсуждается целый план по спасению одного маленького и невинного (нет) человечка с ростом под два метра. — Я поеду к отелю и по району, близкому к месту, где последний раз видели Антона, — произносит Арсений, поправляя часы на запястье. — Я еще раз посмотрю клуб и ближайшие районы, — отвечает Сережа, не отвлекаясь от дороги. — А я пробегусь по университету и поспрашиваю ребят, может, кто-то видел его все-таки, — вздыхает Дима. Он надеется, что Антон не лежит где-то обдолбанный, в своих же отходах или как там наркоманы «развлекаются». Дима вздрагивает и ежится, покрываясь мурашками. Совершенно не нравятся ему его же мысли, но от них никуда не деться. Перед глазами мелькают фотографии, которые показывают в школе со словами «никогда не берите наркотики у незнакомцев!». Он сильно кусает губу и просит остановить на перекрестке. — Тут еще минут пять до университета, — удивленно тянет Сережа. — Я пройдусь, мне что-то не очень спокойно внутри, — произносит Дима, выпрыгивая из машины, как только она останавливается. Дверь хлопает за ним, и мужчины спереди удивленно переглядываются. — Что это было? — вздыхает Матвиенко, протирая лицо рукой. Арсений провожает взглядом Диму, который прикуривает сигарету и достает телефон, отправляясь в сторону универа. — А он нормальный парень, оказывается, — слишком удивленно тянет Попов, заставляя Сережу немного удивленно посмотреть на него. — Да, правда? — восклицает Сережа. Арсению даже показалось, что он сейчас подпрыгнет на месте и — еще немного — пробьет головой крышу машины. Арсений смеется, потому что выглядит это достаточно нелепо, но Сережа метает в него яростный взгляд, а после резко сворачивает на соседнюю улицу. Попов въезжает в дверь и несильно, но заметно ударяется плечом о ручку. — Ты хули творишь? — возмущенно рычит Попов, потирая ушибленное место. — У нас не так много времени, чтобы тормозить на всех светофорах. — Мне нужно еще в офис, если не забыл, — смотрит в окно Арсений. Петербург перестал его удивлять давно — только что было тепло, почти летнее солнышко грело руки и лицо, переливалось в волосах и слепило глаза. Сейчас же небо затянуто облаками, причем не белыми, пушистыми и легкими, а темными, серыми, тяжелыми, словно в мире кончились цветные краски, а остались лишь черные. Дождь оставляет разводы на стекле, но внутри машины тепло. Сережа включает обогрев, сворачивает к нужному дому. Попов жмет ему руку и кидает «до встречи», вылетая из машины и сразу же втягивая шею в воротник пальто. Арсений смотрит по сторонам и почти бежит до парадного, спрятав руки в карманы. — Сходил, блять, в душ, — цокает Арсений, открывая входную дверь. Он здоровается с консьержкой, вызывает лифт и рассматривает потолок. Его не было каких-то две недели, но ничего не поменялось в Петербурге. Каждый день кто-то умирает, а кто-то рождается. Каждый день кто-то что-то обретает, кто-то теряет, а кто-то добивается чего-то или наоборот — падает ниже плинтуса. Арсений прижимается спиной к стене кабины, нажимая на кнопку самого верхнего этажа. Он прикрывает глаза и вздыхает, потому что сейчас его волнует только одно — лишь бы не умер Антон. Да, звучит не очень красиво, возможно, немного самонадеяно, но кого это волнует? Никого. Попов выходит из лифта и почти на автомате открывает входную дверь, разувается, скидывает с плеч не сильно промокшее пальто, поправляет челку и проходит на кухню. Он тянется к бутылке дорогого виски в баре, но вовремя себя останавливает. Мужчина резко разворачивается и идет в душ, настраивая теплые струи воды. Под ними так хорошо, тело расслабляется, каждая мышца отзывается усталостью. Мужчина разминает плечи и шею, а после меняет воду на холодную, зажмуриваясь. Потому что он сейчас заснет, а это явно нехороший план. Мурашки бегут по телу, голова опущена, а зубы негромко стучат друг об друга. Мужчина выключает воду, но стоит, не двигаясь. С волос стекает ледяная вода, но его это не волнует от слова «совсем». Внутри все сжимается, будто на его органы только что упал рояль — большой и неподъемный. Появляется ощущение, словно их скручивают, словно вещи после стирки, чтобы выжать воду. Лицо мужчины искривляется, но он крепче сжимает челюсти и вылезает из кабины. Взгляд расфокусирован, мужчина наощупь находит полотенце и прикладывает его к лицу, замирая. Тело отдает колкой болью, но Попов борется с ней, вытирает тело и проходит в комнату. Он натягивает на себя нижнее белье, черную, простую футболку и джинсы. Ему не принципиально выглядеть официально сегодня, поэтому сверху накидывает джинсовку, а на ноги красные кроссовки. Мужчина смотрит в телефон, набирает номер ассистентки и прижимает его к уху. Мокрые волосы лезут в глаза, колют кожу лица, немного морозят уши, но Попов не обращает на это внимание. Он проводит по ним рукой и немного взъерошивает, после подходит к зеркалу в коридоре и пытается уложить их более-менее ровно. — Оль, привет, — произносит он, как только гудки заканчиваются, — через полчаса будь в моем кабинете. — Да, я уже в курсе, Арсений Сергеевич, — щебечет девушка, — мы с Сергеем Борисовичем уже поговорили. — Отлично, возьми кофе, пожалуйста, — просит мужчина, сбрасывая звонок. Он берет ключи из вазы на тумбочке и выходит, хлопая дверью. Мужчина спускается на подземный паркинг и нажимает на клавишу разблокировки, подходит к белому Nissan GT-R, садится в машину и выезжает с парковки. В машине негромко играет музыка Шопена в перемешку с Бахом, но спокойствия внутри все равно нет. Мужчина подъезжает к офису через полчаса, сразу же показывая свой стержень. Он идет быстро, но при этом все на него оборачиваются и здороваются, потому что Арсений Сергеевич вернулся. Кто-то после встречи бежит к своему месту, чтобы закончить нужные отчеты, потому что пока Попова не было — прохлаждались. Но мужчине пока что все равно — ему не до этого. Он заходит в кабинет и улыбается находящимся внутри людям. Ольга сидит на диване рядом с дверью, а Сережа — не смущается — прямо на столе Попова. Сначала мужчина подходит к Ольге и берет ее за руки. Они целуют друг друга в щеки и улыбаются, потом Попов жмет руку Сереже и кивает, проходит к своему месту. Он садится за стол и кивает Ольге в очередной раз в знак благодарности за стакан кофе. — Итак, что у нас по информации? — спрашивает мужчина, делая первый глоток напитка. Конечно, это не так сильно поможет, но хоть что-то. Сережа поворачивает голову на Арсения, который почти присасывается к напитку, и складывает руки в замок. — Дима звонил, говорит, информация о походах Антона в университет не поменялась. — Никита из отдела безопасности сказал, что новой информации о местоположении этого юноши также не поступало, — спокойно произносит Ольга, — как и местные органы, они сказали, что Антона не было видно со вчерашней ночи. — Хорошо, — кивает Попов. — Да че хорошего? — выдыхает Сережа, протягивая руку через стол и забирая у Арсения кофе, сразу делая глоток. Попов даже не возмущается — позволяет украсть глоток волшебного (уже не помогающего взбодриться) напитка. Ольга опускает взгляд на свои брюки и стряхивает с коленки невидимую пыль. — Но появилась другая информация, — все также спокойно добавляет она, — екатеринбургский проект почти решен, пробелы в программе были заполнены, и ребята ждут только вашу и Сережину отмашки. — Потом с проектом, надо найти Антона, — кусает губы Арс. — Что у нас по времени? — Вообще, если это ЛСД, как сказала Ира, — отвечает Сережа, поднимаясь со своего места и убирая в сторону стакан, — то с его первого применения прошло примерно 18 часов. — Значит, действие должно было закончиться, — рассуждает логически Арсений. — Но Антон еще заглушил все это мефедроном и чем-то еще, — пожимает плечами Сережа и поворачивается к окну. Он смотрит на залив, по которому бегут кружки от капель дождя, — по сути, он должен сейчас спать. — Если мешать, что случится? — аккуратно и настороженно спрашивает Попов. Он крутит в руке почти пустой стакан с напитком. — Последствия непонятны, потому что мы не знаем, что именно он принимал, — отвечает Сережа. — Если учитывать тот факт, что мы вообще не знаем, что употребляет Антон, — начинает Ольга, накручивая на палец локон волос. Ее взгляд устремлен в сторону, но он расфокусирован, что не остается незамеченным Арсением. Когда девушка делает так, ему кажется, что она вполне может быть и генеральным директором — девушка соображает быстро, очень умна и готова к таким должностям. Но сейчас не время думать о повышении девушки. Вот найдется Антон. — Что это значит? — спрашивает Арс. — Это значит, что если Антон закинулся еще одной таблеткой, а по видео с танцами на перекрестке можно сделать вывод, что закинулся, то он может прямо сейчас лежать под кайфом, — качает головой Сережа и громко хнычет, откинув голову назад. — Вот за что он тебе? — Любит меня судьба, — горько усмехается Попов. — Оль, ты как? — Да нормально, — улыбается девушка, переводя все-таки взгляд и фокусируя его на начальнике. — Ты никогда не думала сделать себе пирсинг на лице? — неожиданно спрашивает Сережа, повернувшись на девушку. Он прикусывает губу и виновато смотрит на Арсения, который не понимает, что за вопрос и, главное, когда он посетил голову друга. — Прости, всегда интересно было, почему ты такая правильная? — Ну, учитывая мое прошлое, — смеется девушка, — но нет, не думала. — Почему? — спрашивает Арс, крутя между пальцами ручку. Ему сейчас так захотелось просто сидеть со своими друзьями, расслабляться и пить вино или виски, можно даже просто пиво, болтать вот так ни о чем и обо всем сразу же. Ему так хочется спокойствия. — Ну, потому что это запрещено по должностной инструкции и этикету делопроизводителей, как минимум, — пожимает плечами девушка, заставляя Попова перевести внимание на нее. — А цветные волосы? — спрашивает Сережа, подходя к Арсению и укладывая руки на спинку его кресла. — Тоже не думала, — кивает ассистентка, — да мне и не за чем. — Почему? — снова спрашивает Попов. — Неужели даже мысли не было? — Арсений Сергеевич, делопроизводитель и ваш личный секретарь — лицо компании, — серьезно отвечает Ольга, поправляя рукава рубашки. Она выглядит как всегда прекрасно — серьезное лицо, строгий хвост и официальный костюм, но это не делает ее старше — лишь показывает, что она дама серьезная. — Так ниче такое лицо же, — выпаливает Сережа и скрещивает руки на груди. На него сразу же устремляются два удивленных взгляда, из-за чего он смущенно отводит взгляд на окно. — Да че я не так-то сказал? Ольга смеется искренне, откидывает голову назад и прикрывает глаза. Арсений же только хмыкает и поднимается с места. — Я поехал к отелю, где его видели, а ты езжай к клубу. Может он уже там, — чуть взволнованно говорит Арсений. Не хотелось бы найти Антона там. Он подходит к Ольге и целует ее в щеку на прощанье, затем жмет руку Матвиенко и глубоко вздыхает, качая головой. — Я в клуб, помню, — тихо отвечает Матвиенко, также прощаясь с Ольгой. Две машины выезжают с территории огромного бизнес-центра и разъезжаются в разные стороны — одна в центр города, к клубу, где может отжигать Антон, а другая к его отелю, в котором последний раз видели юношу. И Арсений безумно надеется, что не последний раз в жизни. Он обеспокоен, внизу живота сильно тянет, словно кипятком поливают. Арсений не хочет даже думать о том, что это плохое предчувствие. Не может ничего произойти с Антоном, ничего не должно происходить с этим мальчиком. Попов мчит по шоссе и просто надеется, что все хорошо. Что его мальчик в порядке. Попов сверяется с адресом в сообщении и своим местоположением и паркует машину напротив входа в отель. Он не выглядит дорогим или каким-то элитным — обычное здание, немного потрескавшаяся штукатурка на фасаде, старые деревянные рамы окон. Арсений осматривается и вздыхает, прикрывая лицо руками. Сейчас нужно успокоиться, потому что, если Антон здесь, ничего хорошего не случится, если мужчина выйдет из себя в очередной раз. Ему нельзя вести себя с Шастом, как с Ириной. Он не виноват в том, что Попова заводит только одна мысль о их поцелуе. Арсений выходит из машины, убирает телефон и ключи в карман джинсовки и прячет туда же руки. Он смотрит по сторонам и перебегает дорогу к зданию. Заходит внутрь и осматривается. Темный холл не добавляет уверенности, лишь заставляет нахмуриться и сильнее запахнуть куртку. Внутри стоит стойкий запах сырости, но это не важно сейчас. Мужчина подходит к небольшой стойке администратора и осматривается. — Извините? — кричит он, когда понимает, что на его присутствие совсем все равно. Он стучит по деревянному покрытию и цокает, отворачиваясь от стойки. Осматривает само помещение — на полу красные, старые ковры, будто дорожки, но цвет их уже явно не похож на тот, который был изначально. Они потертые, в некоторых местах есть прожженные следы. Стены просто белые, никаких картин или прочего искусства. Арсений ведет головой и снова поворачивается. — Здесь есть кто-нибудь? — Да че орете, есть, есть, — хрипит женщина, медленно выходя из каморки. Она старенькая, уставше выглядит, а седину в волосах не спрячет ни одна краска. — Что нужно, милок? — Не могли бы вы сказать, живет ли у вас здесь вот этот юноша? — спрашивает Арсений, вытаскивая из кармана телефон и сразу же открывая фотографию Антона. Женщина смотрит на нее, прищурившись, но после смотрит на мужчину и упирается руками на свою стойку. — А ты кто ему такой? Папик, че ли? — неприятно смеется женщина. У Арсения складывается впечатление, что она не только ходит медленно, но и смеется, словно старая, скрипучая дверь. — Даже если и папик, вам какая разница? — грубо отвечает мужчина, а затем достает из кармана пятитысячную купюру и кладет ее на поверхность. — Повторю свой вопрос: он здесь живет или нет? — 15 комната, — спокойно отвечает женщина, выуживая из-под руки Попова купюру. Мужчина сразу же разворачивается и проходит к лестнице. — Третий этаж! — Ага, спасибо, — бубнит себе под нос Арсений, поднимаясь по ступенькам. Он идет медленно, словно оттягивая тот момент, когда найдет Антона мертвым когда встретится с юношей лицом к лицу третий раз в своей жизни. Правильно спросил Сережа — и чем только зацепил? Пару раз потрахались и уже можно в супергероя играть? Арсений вздыхает и ведет головой, останавливаясь около двери на нужный этаж. Он стоит перед ней буквально несколько секунд, а после толкает и выпрямляет спину, быстро доходя до нужной комнаты. Он стопорится перед ней и почти готов толкнуть дверь, но в момент замирает и прижимается лбом к поверхности. Внутри резко колет, вызывая приступ паники, злости, неизвестности, непонятного тепла и страха. Такой спектр эмоций он явно не ожидал почувствовать, но он все же толкает дверь, в надежде, что она открыта. И его надежда его не подводит. Арсений оказывается в небольшой, темной комнате с завешанными окнами. Здесь пахнет алкоголем вперемешку с табаком, кровать перевернута, но на ней точно никого нет. Попов проводит по волосам руками, опуская их на затылок и молчит, осматривая комнату.

Антона здесь нет.

Арсений вздыхает и прикрывает глаза. Он проходит внутрь комнаты и открывает занавески. На улице темно из-за туч, но даже этого хватит, чтобы понять, насколько в комнате грязно. Антон явно тут только ночует. Арсений поворачивается к окну снова и тянется к форточке, но сзади слышится щелчок. — Отойди от окна. Арсений лишь на секунду застывает, опускает руки и отходит от окна. Он медленно поворачивается и смотрит на юношу перед собой. Его сердце останавливается, потому что «ну нет, ну быть такого не может». Антон выглядит противно бледным, с синяками под глазами. Его зрачки до отвратительного широкие, а губы потрескались так сильно, что не видно ни одного целого сантиметра. Кажется, Антон похудел еще сильнее, съежился и постарел. Его лицо выражает такую всемирную печаль, но при этом виден страх. — Антон, — тихо выдыхает Арсений, протягивая руки и делая шаг вперед. — Стой, я выстрелю, — срывается на хриплый крик Шастун. Пистолет. Парень крепче перехватывает его дрожащими вытянутыми руками. Попов смотрит на него, всматривается. Пытается найти хоть какой-то признак того, что Антон пострадал, но ни пятнышка крови, а боли — через край. Антон почти плачет, его трясет, ему плохо, тяжело, ему нужно уйти отсюда. Чертов Попов, кто просил его появляться сейчас? Сейчас, когда нужно сходить и принять еще таблеточку, порошка, хоть чего-то, что сделает легче, проще, что уберет боль. Антон прикрывает глаза и трет лицо одной рукой, второй продолжая удерживать оружие. Выходит, если честно, убого — в руке сил нет хоть что-то держать. А парень выглядит таким беззащитным, таким сломленным, но Арсению все равно. Он улыбается и тихо выдыхает. — Ты жив. — А ты сейчас не будешь! — восклицает Антон, в очередной раз встряхивая пистолет. Попова устройство не пугает совершенно. Попову сейчас все равно на то, что в руке юноши. Ему просто хочется обнять мальчика, позволить себе расслабиться хотя бы на пару минут, пока тот рядом, пока он знает, что Антон жив. Он не может стоять на месте. — Арсений, стой, блять, не подходи! — Антон, — тихо мягко зовет Арсений, делая медленные шаги в его сторону. Шастун ором шлет его куда подальше, хватаясь второй рукой за пистолет, наводит его прямо на грудь Попова, но тот продолжает и продолжает двигаться, пока не встает вплотную к дулу оружия. Арсений смотрит юноше в глаза и поднимает руки, чтобы они были видны юноше. Он облизывает губы и вздыхает, чувствуя дрожь в руках Антона, что через пистолет отдает во все нервные окончания. — Если хочешь выстрелить — стреляй. Шастуну же остается только глубоко, но рвано вздохнуть и прикрыть глаза. Хорошо.