Broken Legend

Красота внутри. Антона еще с детства учили, что судить человека по его внешнему виду — последнее дело. Так поступают только ослы и олени. Хотя Шастун-младший и считал, что олени умные и грациозные, но судить людей нужно по поступкам и явно хорошим. Кому какая разница, как ты выглядишь: простенько — ты парень-рубаха; в охуеть каком дорогом костюме от «Gucci» — внутри тебя огромный мир, с которым сложно… поспорить. Сейчас же не только внутри Антона, но и снаружи настолько прекрасный, огромный и сказочный мир, что ему просто не хочется покидать это место. Улыбка на лице появляется сама собой. Пусть руки дрожат, голова идет кругом, но зато все вокруг наполняется самыми красивыми и яркими красками. И плевать, что на самом деле происходит в реальном времени. В жизни. В том времени, где за окном тучи, в комнате душно, а свет еле пробивается через темные шторы. В том времени, где руки Антона сжимают пистолет, наводя его на грудь Арсения. Дрожь в них усиливается, Попов буквально чувствует волну горечи и страха, которая передается ему в грудь через запястья и холодный метал оружия. Ладони юноши потеют, он дышит часто, утирает локтем слезы, текущие по лицу. В горле огромнейший ком, проглотить который не получается. Шастун задыхается, он будто чувствует, как его органы дыхания царапают, режут, разрывают изнутри. Ему больно и страшно, хочется просто все бросить и вернуться в свое царство — прекрасный мир эйфоретиков и психоделиков, туда, где его окружают радужные человечки и расслабленность, позитив и прекрасное настроение, туда, откуда его сложно забрать. Он был почти готов выйти из отеля, когда дверь в номер раскрылась, а внезапный гость решил установить свои правила в помещении. И Антон, сам того не замечая, вытащил пистолет из-под подушки. И если Шаст явно не соображает, то голос Попова режет воздух своей легкостью, словно и не в мужчину направлено дуло. — Антон, если хочешь выстрелить — стреляй. Шастун глубоко, но рвано вздыхает и прикрывает глаза. Он знает, что нужно сделать, чтобы наконец-то от него отвалили. Знает, что одно движение, и холодное оружие в руках перестанет так сильно трястись и оглушит хозяина на несколько секунд. Он знает, что именно сейчас нужно нажать на курок и уйти за добавкой, лишь бы снова почувствовать себя лучше, лишь бы не болело так все тело, лишь бы пот не тек по вискам, словно парень заканчивает бежать километровый марафон. Он уверен в своих действиях и знает, что к чему. Антон боится открывать глаза — знает, что сделай он это, и все — остатки наваждения от наркотика пройдут. Ему совершенно плевать, кто перед ним. Ему совсем плевать, что этот человек может сделать — ему срочно нужна доза. И Арсений перед ним — просто препятствие, которое обойти нет сложности. Антон трясется и воет почти в голос, чувствует тяжесть своих рук, будто они весят под тонну и сделаны из осмия (пр. автора — самый тяжелый металл в мире). Он чувствует, как живот будто кипятком обливают, будто внутри него куча насекомых, которые бегут по венам, носятся в крови, заставляют покрываться мурашками все тело. И хочется расчесать себя до того, чтобы они покинули организм. И плевать, что после юноше будет только хуже — лишь бы так не жгло, лишь бы не хотелось исполосовать свой живот ногтями или чем-то более острым. Антон бледнеет, глаза зажмуривает сильнее, словно боится увидеть свет. Когда он откроет их, будет заметно, что зрачки широкие и блестят, в них словно поселился черт, и даже зеленой радужки не видно. Антон приоткрывает губы, делает глубокий вдох и этого хватает. Этого хватает, потому что в комнате слышится грохот, словно раскат грома весенней ночью, а следом громкий крик ударяется о стены. Антон прижимает руки к ушам и трясется в сотни раз сильнее, чем до этого, зажмурив глаза. Ему так и хочется завыть в плечо Арсению, и тот держит крепко, позволяя вцепиться в себя, и шепчет, что все хорошо, что все в порядке, что теперь все позади. Арсению и правда хватает секундного замедления Антона, чтобы выбить оружие из дрожащих и ослабленных рук, а после прижать парня к себе, крепко, за плечи. Ногой он толкает в сторону пистолет, который скользит по полу и пропадает где-то под кроватью. Арс выдыхает буквально на секунду и тихо шепчет слова поддержки, потому что теперь он здесь, рядом. Теперь Антону ничего не угрожает. Но и пары секунд в руках Арсения Антону недостаточно. Он начинает кричать, срывая голос, бить по плечам мужчины, пытается выбраться, задеть, обозвать. Ему нужно уйти, ему нужно быть в другом месте. Шастун, словно в забвении, продолжает твердить одно и тоже — что Попову стоит катиться отсюда куда подальше, а самому Антону нужно идти, нужно-нужно-нужно. Однако и Арсений не пальцем деланный, как говорится. Он лишь крепче прижимает юношу к себе, позволяет орать, бить, царапать. Он готов к этому. Сейчас готов. Арсений молча слушает то, что говорит Антон, смотрит на то, что он делает, с таким отстраненным видом, словно не его руки прижимают к себе тело юноши. Будто не у него внутри все взрывается, сжимается и рвется, будто не первый раз уже сталкивается с подобным, будто ему совсем плевать, кто перед ним. Арсений выдыхает и, когда припадок Антона более-менее прекращается, а слезы вместо со слюнями на лице прекращают смешиваться в огромное мокрое пятно на толстовке юноши и футболке старшего, Попов аккуратно придерживает его за талию и молча выводит из номера. На лестнице Шастуна накрывает с большей силой, он отказывается куда-либо идти, останавливается посередине коридора и топает ногой, словно маленький ребенок. Ему не хватает только губы надуть и руки скрестить на груди. Антон перестает видеть в Арсении помощь, сгибается пополам и кричит, просит, умоляет оставить его здесь. Что он справится, что больше не будет, но Арсений молча поднимает его на руки, словно невесту, и аккуратно спускается вниз. Антон уже не сопротивляется, потому что сил нет, но горло надрывать продолжает — Арс, хоть и абстрагироваться умеет, но краем уха все же слышит, что кричит парень: чтобы Попов не отдавал его полицейским, чтобы не вызывал врача, что пара таблеток и все нормализуется, что все будет хорошо. Он чувствует, как его хватают за грудки и прижимаются, словно его тело — спасательный круг. И, конечно же, Арсений «верит», аккуратно усаживая Антона на заднее сидение своей машины. Но все не так просто, как казалось. Стоило Шастуну оказаться на сидениях, а двери — закрыться, как парень начинает долбиться в окна и двери, кричать, царапать сидения. Словно его похищают, а не пытаются спасти. Арсений мечется всего секунду, но все же хлопает дверью, сгребает юношу в охапку и прижимает к себе, позволяя крепко держаться за свою футболку руками, чуть царапая кожу на ключицах мужчины отросшими ногтями. Арсений выхватывает из заднего кармана телефон и набирает номер, известный со школьной скамьи, с огромной скоростью. Он быстро произносит, что он на парковке у отеля и ему нужна помощь, но при этом оглядывается в окно, радуясь тому, что его окна затонированы. Что подумают люди, увидев юношу в истерике, прижатого к телу взрослого мужчины? Конечно, вряд ли кто-нибудь сможет не обратить внимания на белую машину у такого обшарпанного заведения, но в Петербурге всем почти плевать на то, что вокруг. Арс сбрасывает звонок, когда Антон зубами впивается в плечо. Он глубоко вдыхает носом, грудь поднимается и задерживается в таком положении. Попов зажмуривается на секунду, но после качает головой. — Ты можешь попытаться сделать мне больно сколько хочешь, я не отпущу. — Я тебя ненавижу, — тихо шипит юноша, сглатывая ком в горле. Он зажмуривает глаза и, словно в бреду, повторяет одну и ту же фразу. Громкость его слов увеличивается, и он снова кричит. Кричит громко, старается ударить Арсения куда-то в район легких, но тот лишь гладит юношу по волосам и жмурится. Жмурится до мушек перед глазами. До боли в них. Из-за боли в сердце. Горло мужчины будто сжимают невидимые пальцы. В носу неприятно щекочет, а руки почти сжимаются в кулаки, но волосы мальчишки под ладонью бы пострадали, поэтому он сдерживает себя. Он прижимает юношу к себе, покачивает, будто старается усыпить его, но в ответ слышится лишь тихое, заглушенное плечом «да отпусти меня, мне нужно идти». И голос Антона звучит так надломлено, что Арсений не сдерживается и громко выдыхает. Его лицо кривится в немом крике, но он не показывает, что внутри горит. Он лишь натягивает на лицо безразличное выражение и кивает Сереже, который буквально запрыгивает на водительское сидение, заводит машину и поворачивается к другу. — Куда? — В дом, — тихо и кратко отвечает Арсений, прижимая к груди дрожащего Антона. Сережа смотрит на Попова и одними губами спрашивает: — В загородный? Арсений кивает, и Сережа сразу же выезжает с парковки. Следом за ними едет белый мерседес, из-за чего Арс хмурится, но молчит. Антон в его руках негромко скулит, но глаза не открывает. И Арсений почти рад этому. Пусть поспит. Может полегче станет. — Тише, маленький, — сквозь зубы шепчет Арсений, поглаживая по щеке Антона тыльной стороной ладони. Он почти уверен, что все будет хорошо. Потому что юноша в его руках, потому что теперь ничего не случится. И он почти верит самому себе. Арсений смотрит в окно, на проезжающие мимо машины, на белый мерс с Димой за рулем, который едет прямо вровень с Nissan'ом. Он спокойно дышит, потому что Антон в руках успокоился, но периодически подрагивает. Попов, правда, удивлен поведением юноши — он такой спокойный во время того, как нужно принять хоть что-то, чтобы не ломало тело и мышцы, после долгой истерики. Арсений даже пару раз проверяет, дышит ли юноша. Но лицо Антона такое умиротворенное, спокойное, что старший не может оторвать от него взгляда. В голове пробегают строки Маяковского, где говорится, что он «спокоен, как пульс покойника». Арсений качает головой и прикрывает глаза. Антон бледный, а вены проступают на веках. Антон худой и стал еще в миллион раз тоньше, словно не питается. Антон холодный, будто пролежал века во льдах. Или в гробу. С одной стороны, Арсений давит в себе желание вздрогнуть, потому что снова гробы. А с другой, Белоснежку же тоже в гроб положили. И Спящую Красавицу. А может, стоит поцеловать юношу, и он проснется, словно ничего и не было? — Словно все это страшный кошмар, напущенный ведьмой, — выдыхает мужчина, откидывая голову назад. Руки затекают, но ради (такой принцессы) Антона он потерпит. — Че? — переспрашивает Сережа, но полный грусти взгляд, на который он натыкается в зеркале заднего вида, заставляет его понять. Он увеличивает скорость машины, вдавливая педаль в пол и обгоняя пару машин перед ними. — Еще полчаса, Арс, и мы будем на месте. — Хорошо, — выдыхает мужчина, переводя взгляд на лицо Антона, — он красивый. — Не красивее Димы, — хмыкает Сережа, но после прижимает палец к губам, виновато смотря на Арсения в зеркало. — Ты долго будешь с ним возиться? — Думаю, неделю как минимум, — вздыхает мужчина, прикрыв глаза, — потому что такого ебанутого наркомана-подростка теперь не отпустить, укурится еще, что рот с жопой перепутает, — шепчет Попов, позволяя себе вытащить из-под плеч Антона руку, укладывая его на свои коленки. Он смотрит на то, как Шастун причмокивает губами, и улыбается, в очередной раз удивляясь тому, какой юноша бледный (и красивый). — А бизнес не пострадает? — шепчет Матвиенко, не отводя взгляда от дороги. Машина с диким визгом сворачивает на шоссе, и следом за ней летит мерседес, но стрелка на спидометре нисана приближается к 240 километров в час, что заставляет Диму немного отстать от них. Попов хмурится и втягивает щеки, несильно проезжаясь по ним зубами. — Сейчас твое ебало пострадает, — отвечает он, сверля взглядом водительское кресло. Сережа вздыхает и закатывает глаза, наверняка, но Арсению все равно. Он отворачивается к окну и смотрит на серое небо и еле заметное солнце, которое скрывается за горизонтом и зелеными кронами деревьев. — Арс, разговор идет не о паре сотен тысяч, а о… — Разговор идет о жизни Антона, — рычит Арсений, подаваясь вперед. Сережа вздыхает, но тему переводит. Точнее, просто замолкает. И Арсений поддерживает эту тишину, рассматривая пейзаж за окном. Он готов потерять бòльшую часть своих сбережений, лишь бы Антон был в норме. И как бы бредово это не звучало, особенно в их четвертую встречу, но Арсений готов отдать все это. Плевать, просто плевать на все, лишь бы все было хорошо. У них. — В крайнем случае, я попрошу совет директоров и Олю о том, чтобы подменили меня, — выдыхает мужчина, протирая пальцами глаза. Но разговор друзья не продолжают, в полной тишине доезжают до загородного дома, огороженного огромным забором. Сережа заезжает на участок и паркует машину, рядом останавливается Дима и без слов выходит из авто, помогая Арсению вытащить спящего Антона из машины. Арс двигается медленно и элегантно даже с телом на руках. Да, телом, иначе это сборище мышц и костей (а также наркотиков в организме) не назвать. Он идет следом за Сережей, который достает из огромной вазы (купленной где-то в Европе за приличную сумму) у крыльца ключи и ждет, прежде чем занести Антона в помещение. Он прямо в обуви проходит в квартиру, топает кроссовками по белому ковру, укладывает юношу на диван и смотрит на него. Но через пару секунд слышится негромкий кашель, а замявшийся Сережа стоит у стены и чешет затылок. — Нам остаться? — спрашивает он, не отводя взгляда от Арсения. Дима топчется где-то рядом, старается не шуметь, но все же задевает светильник на тумбе и матерится себе под нос, из-за чего Арс переводит взгляд на него. Он вздыхает и кивает, прикусив губу. — Оставайтесь, хоть отдохнете немного, — шепчет Попов, но потом прокашливается и крутит головой по сторонам в поисках пледа. Когда Антон укрыт, а мужчины собираются на кухне, Арсений тянется к холодильнику, но готов спорить, что там ничего нет. Поэтому он вытягивает из кармана телефон и набирает номер доставки, смотря краем глаза на нового знакомого и друга. — Что-то хотите? — Пиццу, — кивает Сережа, но Дима лишь качает головой. — Я пас, — тихо отвечает он. — Я так и знал, — восторженно отвечает Матвиенко, заставляя Арсения усмехнуться, а Диму несильно пихнуть его в плечо. Попов осматривает содержимое холодильника, но дверцей все же хлопает — внутри мышь повеситься не успела. Арсений облокачивается на кухонную тумбу, сжимает указательным и большим пальцами нижнюю губу и вздыхает. Он ждет еще пару гудков и сбрасывает звонок, потому что ждать первого освободившегося оператора явно не в его планах. Мужчина кидает телефон на тумбу и поворачивает голову на Диму, который с блеском в глазах смотрит на дверь в гостиную. — Сходи, посмотри, как он там, — просит Попов, улыбаясь юноше, который с вопросом смотрит на него. Дима медленным шагом идет в комнату, мягко ступая, но в коридоре все же останавливается, чтобы разуться. Сережа провожает его взглядом, после поворачивает голову к Арсу и глубоко вздыхает. — Что с ним? — Я думаю, действие закончилось, — устало произносит Попов, усаживаясь за стол. Он даже не заметил, как выдохся из-за истерики Антона. Все-таки не каждый день в тебя целятся из пистолета, пусть и дрожащими руками. Сережа подходит к шкафу и вытаскивает оттуда бутылку виски и два стакана, сразу же разливая жидкость. Арсений молча осушает стакан, позволяя себе опрокинуть виски залпом. Сережа же делает глоток и поджимает губы, будто смакует. — Мне нужно, чтобы ты съездил за едой в ближайший гипермаркет. — Окей, — спокойно отвечает Сережа, упираясь одной рукой на стол, а другой крутя стакан. — А еще мне нужно, чтобы ты вернулся в отель, в номер Антона и проверил там все. — Могу отправить туда кого-нибудь. — Мне нужно, чтобы это был лично ты, — безразлично смотрит Попов на друга, на что тот лишь снова кивает и делает еще один глоток. — Зачем ты потащил с собой Позова? — Чтобы твою тачку оставить тебе, а самому отсюда убраться, — хмыкает Сережа, наливая Арсению еще алкоголя. Тот кивает в благодарность и делает еще глоток напитка. Горло горит, но уже не от горечи обиды или страха за Антона, а из-за алкоголя. Арс не кривится, ему совершенно все равно. Он просто устал. А ведь теперь его с Антоном ждут худшие трое суток в жизни обоих. Сережа зовет Диму и покидает дом вместе с ним, обещая Арсению вернуться через час. Попов идет в гостиную со стаканом в руках, садится на ковер, упирается спиной в диван и вздыхает, укладывая руки на колени. Он выглядит устало. Мужчина смотрит перед собой, затем делает еще один глоток напитка и убирает стакан на журнальный столик. Он поднимается, смотрит на Антона и поджимает губы. — Ну и что ты делаешь с собой? — вздыхает он, выходя в коридор и скидывая джинсовку и кроссовки прямо на пол. Он возвращается к Шастуну и аккуратно поднимает его, из-за чего тот негромко стонет и просыпается. Арсений молча несет его в огромную ванную комнату, выполненную из стекла и белого мрамора. И Антон бы точно удивился, будь он трезвым и в состоянии, но сейчас его аккуратно сажают на бортик ванны и пытаются снять толстовку. Антон не реагирует совсем — он клюет носом, из-за чего Арсению приходится удерживать его одной рукой за плечо. Он шепчет что-то о том, что все хорошо, но Шастуну совершенно по барабану. Юноша покачивается, потому что состояние явно не то, чтобы держать самого себя «на плаву». Арс раздевает парнишку и опускает в ванную, включает воду и переключает ее на душ. Он регулирует теплоту воды и аккуратно поливает Антона. Руки того безвольно лежат на дне ванны, а спина сгорблена, из-за чего Попов хмурится. Он проходится губкой по коже юноши, но тот все еще не реагирует. И Попова, если честно, это пугает — только час назад Антон кричал на него, пытался ударить, а теперь словно манекен — безвольный и холодный. У мужчины появляется ощущение, что Антон всего лишь марионетка в его руках — но это не то, что должен чувствовать Попов к юноше. А он и не чувствует, если говорить честно — его гложет вина, что не смог остановить, не смог уберечь. Он кусает губы, лишь бы не раздался громкий вздох и не ударился о стены комнаты. Арс поливает плечи юноши, аккуратно массирует кожу головы, но Шастун не реагирует от слова «совсем». Арсений засматривается на то, как выпирают позвонки на спине юноши, какими худыми смотрятся руки, каким тощим выглядит Антон. Арс морщится, потому что это не то. Это не тот Антон, которого он знает. А знает ли он парнишку? Ведь они почти ничего не обсуждали. Попов знает то, что предоставил Сережа, а Антон только то, что показал гугл. Но если вспомнить знакомство с Арсением, то в интернете только поверхностная информация. Никто из них не знает глубже обертки. Арсений смывает пену с кожи и поднимает зеленоглазого из ванны, усаживает на бортик и аккуратно укрывает его плечи большим махровым полотенцем. Он все также аккуратно вытирает волосы Антона и кожу, а после, укутав юношу в полотенце, поднимает на руки и выносит из ванной комнаты. Он не обращает внимания ни на то, что его футболка прилично намокла, ни на то, как сильно болит его голова. Он относит Антона в спальню, укладывает его на кровать и укрывает одеялом. Он почти уверен, что Шастуну будет холодно, но окна все же открывает — свежесть будет нужна. Попов выходит из комнаты и возвращается буквально через пару минут с тазиком в руках. Он ставит его около кровати и садится в кресло напротив, открывая в телефоне браузер для поиска информации об очищении организма от наркотиков. На сайтах не мало всего, но мужчина решает довериться самой популярной информации, встречающейся чаще всего. Пить много воды и правильно питаться поможет быстрее вывести наркотик из организма, но Попов решает повести себя немного по-другому: будет делать так, как чувствует его сердце. Он поднимает взгляд на дверь, когда в коридоре слышится шум. Мужчина встает и выходит из комнаты, прикрывая за собой дверь. Он медленно идет по дому, засунув руки в карманы джинс, а после смотрит на Сережу, который пытается стянуть с себя кроссовки, при этом держа по два пакета в каждой руке. Дима стоит напротив Матвиенко, но к Арсу спиной, поэтому кроме сутулой фигуры мужчине сложно разобрать эмоции парня. Матвиенко пыхтит и продолжает пытаться. Попов усмехается и подходит к другу, забирая пакеты. Он молча идет на кухню и разбирает пакеты, удивляется наличию бутылки виски в ней, но без слов продолжает убирать продукты. Дима смотрит на это и тоже молчит, пока ворчащий Матвиенко справляется со шнурками и заходит в комнату. — Я завезу тебе вещи Антона и твои с утра, — кидает он, встряхивая руку, чтобы посмотреть на часы на запястье. — Продержитесь? — Думаю, я найду что-нибудь переодеться, — спокойно отвечает мужчина, но все же застывает буквально на секунду, смотря прямо на коробку с соком. — Я могу остаться? — спрашивает Дима, наблюдая за тем, как напрягаются мышцы Попова на спине. Мужчина поворачивается на Позова с такой усталостью на лице, но все же качает головой. — Я думаю, это плохая идея. — Но почему? — Дим, у Антона сейчас будут не лучшие сутки, — подходит к Позову Сережа, приобнимая за плечи. — Да и что? — возмущенно говорит Дима. — Он мой лучший друг. — Дим, — мягко начинает Арсений, вздыхая, — я позвоню тебе, когда ты сможешь приехать и посидеть с ним, хорошо? — Да пошли вы, — выплевывает Позов, вылетая из дома. Мужчины слышат хлопок дверью, а после мотор машины. Но Дима не уезжает — ждет, ведь знает, что Сережа без него не сможет уехать. — Езжайте, — кивает в сторону двери Попов, — и извинись перед ним за меня. — Не парься, — пожимает руку Арсению Матвиенко, — все хорошо будет. — На связи, — бросает Арс, провожая Сережу к двери и закрывая ее на замок. Попов буквально на секунду прижимается спиной к поверхности, прикрывает глаза. День перестал казаться скучным давно, но сейчас явно начнется самое интересное. Он горько усмехается, слышит рев машины со двора, а после идет в ванную, загружая машинку на стирку. Он проверяет карманы одежды Антона, и из одного вытаскивает небольшой сверток. Попов хмурится и раскрывает его. Сердце падает в пятки и продолжает там биться, потому что этот сверток его визитка. Арсений прижимается лбом к машинке и вздыхает. Даже отдав телефон, Антон мог позвонить. Антон мог попросить о блядской помощи. Но не сделал этого. Думать об этом сейчас Арсению кажется немного неправильным. Потом подумает. Когда-нибудь. Мужчина стягивает с себя футболку и закидывает ее к вещам Шастуна, а после включает режим быстрой стирки и сушки. И выходит из комнаты, отправляясь в спальню. На постели лежит Антон, свернувшись калачиком и дрожит. Арсений достает из шкафа две футболки и шорты для себя, немного роется в вещах, чтобы достать еще и спортивки для Антона. Он переодевается, а после двигается тихо, подходит к кровати и зовет Шастуна по имени. Тот не реагирует, лишь вздыхает. Попову ничего не остается, кроме как раскрыть одеяло и потянуть юношу на себя. — Давай оденем тебя? — тихо спрашивает Попов. Антон кивает, продолжая трястись. Арсений аккуратно надевает на парня футболку, затем помогает натянуть спортивки, но Антон начинает капризничать, слабо отталкивая мужчину. — Я сам, — тихо шепчет он, на что Арс вздыхает, но послушно отворачивается, рассматривая обои на стенке. — Зачем ты так обдолбался? Мне кажется, мы уже говорили на эту тему, — спрашивает Арсений, слушая шорохи за спиной. — Это совершенно не твое дело, — спокойно отвечает юноша, из-за чего Арсений все же поворачивается на него и окидывает взглядом. Антон выглядит таким беспомощным, что хочется просто оставить его около себя и защищать. Всегда. — Антон. — Арсений Сергеевич, — все же шепчет Антон, укладываясь обратно на подушки. — Как ты себя чувствуешь? — спрашивает Попов, но лицо Антона озаряется гримасой боли, из-за чего тот подлетает к младшему, аккуратно придерживая за спину. — Мне больно, — протягивает он, морщась. — Где болит? — взволнованно спрашивает Арсений, взглядом осматривая тело парня, чтобы найти хоть что-то, что могло сделать больно. — Везде, будто горит все, — взвывает Антон, но Арсений уже понял. По голове словно ударяют молотком, а внутри зарождается паника. Начинаются первые сутки ломки.