Broken Legend

Антон изгибается в спине, и Арсению в какой-то момент кажется, что он слышит, как хрустят и ломаются кости юношеского тела. Чувствуя настолько острую боль в пояснице, что дышать становиться невозможным, Антон скулит, словно загнанный в угол щенок. Хотя что там, в пояснице? Все тело пробивает адская волна боли, будто каждый орган медленно разогревают на большом огне, а после режут, терзают, потрошат. Антон тихо стонет, зажмуривается, руками хватается за постельное белье, сминая его. По вискам стекает пот, зубы сильно сжаты. Лицо становится будто каменным, но не таким, как у красивых и эстетичных греческих скульптур. У этого творения на лице написано, как ему больно. В голове миллион мыслей, но одна не дает и точно не даст покоя в ближайшее время. Нужно было взять дозу. Антон сжимается в позу эмбриона, мечется на кровати, воет от боли. Бубнит что-то непонятное, периодически срывается на крик и все выгибается и выгибается. А Арсений смотрит на него глазами, полными страха и не может сдвинуться с места. Потому что теперь дышать тяжело ему, потому что не бывает так, просто не может быть. Он срывается с места, слегка поскальзываясь на ламинате, залетает в ванную комнату. Его трясет, словно не у Антона ломка, а у него. Арсений не уверен, что стоит делать, что нужно сейчас и, главное, что спасать младшего и правда требуется. Но он складывает ладони лодочкой и обливает холодной водой лицо, потом берет первую попавшуюся футболку и держит ее под струей. Идет на кухню и возвращается в комнату с бутылкой теплой воды. Он присаживается на край кровати, проводит холодной тканью по коже юноши, аккуратно, словно перышком. Хмурится, потому что представляет, насколько может быть больно. Потому что по-другому нельзя. Он откидывает в сторону все мысли, просто продолжает протирать тело мальчишки. Потому что так нужно, потому что потом все будет намного лучше. Арсений не прекращает хмуриться. Антон же открывает глаза и рвано вздыхает. Он тянет руку к мужчине, будто ищет опору. Попов пытается отстраниться, он не понимает, что происходит. И когда Антон двигается, укладывает голову на колени Арсения, тот вздрагивает и приподнимает руки. В голове сразу же пусто, но он все же опускает руку на волосы юноши и пропускает их через пальцы. — За что ты так с собой? — тихо спрашивает Попов, укладывая на лоб юноше холодную футболку. — Я хочу умереть, — надрывно отвечает Антон. Его голос звучит тихо, но на середине предложения срывается. Шастун плачет, кусает губы в кровь, сжимает руки в кулаки, оставляя на ладонях следы-полумесяцы. Он весь мокрый, голова идет кругом, но сейчас не важно, что происходит вокруг. Сейчас он лежит на коленях человека, которому должно быть плевать. Который бросил его, купил, который подтолкнул его на все это. Но Антон продолжает лежать и скулить. Его тошнит, у него сводит ноги, а в голове только мысли о том, как он жалок. Он шепчет, как ему плохо, что он беспомощный. Арсений тяжело вздыхает и достает с тумбочки бутылку воды. — Тебе нужно выпить это, — придерживаясь невысокой громкости голоса, просит Арс. Он приподнимает Антона и аккуратно помогает ему пить, потому что руки юноши трясутся — он не справится сам. Как только Шастун делает один глоток, его сразу же тянет к тазику на полу. Арсений гладит его по спине, старается успокоить, но Антон лишь размахивает руками и кричит, как сильно он ненавидит Арсения. Арсений молчит. Горло сужается, звуки не выходят. Голова болит, тело становится неприятно тяжелым, острая боль отдается в конечностях. Желания двигаться — никакого. На лице выступает холодный пот, но ощущение, будто тонешь в огненной воде, не покидает. Сложно дышать, сложно жить, сложно все. Глотать больнее с каждым разом, глаз нервно дергается, а в почки будто тыкают невидимыми иголочками. Резко. Глубоко. Больно. Желудок будто сальто делает, подкидывая самого себя до горла, а резкая боль в нем мешает вернуться на место. Когда Антон наклоняет голову в сторону, тело резко обдаёт жаром. Ладошки мгновенно становятся мокрыми. Очередной глоток воды, но в руках уже такая боль, что не хочется жить. Антон сворачивается клубочком и тихо стонет, зажмурившись. Ему больно. Глоток воздуха обжигает гортань и легкие. Антона выворачивает наизнанку. Внутри него нет ничего, кроме воды, которой его отпаивает Арсений. Создается ощущение, что организм решает отказаться от всего внутреннего мира Шастуна. Будто пытается выкинуть легкие, желудок и даже сердце. По гортани бьет горечь, заставляя в очередной раз сжаться в приступе рвоты. Антон почти плачет, потому что так больно просто не бывает. Грудную клетку сдавливает, словно в тисках, а боль доходит до кончиков пальцев, заставляя их непроизвольно сжаться. Негромкий скулеж сопровождается мелкой дрожью в теле. Горло словно сжимают невидимой рукой, но Антон лишь крепче прижимается к Арсению и всхлипывает. — Поспи, — тихо просит Попов, беспокойным взглядом осматривая Антона. Он гладит лицо юноши, помогает лечь поудобнее, аккуратно протирает кожу. Дает еще воды и водит руками по спине, пусть вода хоть немного задержалась в организме. Арсений выдыхает и прикрывает глаза, сжимая челюсти. Он ненавидит себя за это, Антона и всех вокруг, но шепчет «сон лечит» и продолжает гладить юношу по голове.

***

Если вы думаете, что знаете, что такое ад — вы ошибаетесь. У всех разные ситуации, но, как только дело доходит до наркотиков, меняется многое. И самое страшное здесь то, что вокруг тебя появляются люди, которые связаны с тобой одним: зависимостью к наркотическому опьянению. К веществу, которое пропитывает все тело, словно дельфины, плавающие в крови. Словно огонь, в который ты добровольно прыгаешь. Ад начинается еще с самого начала. Но потом появляется кто-то, кто готов тебя вытащить. В лучшем случае. А у Антона просто вернулся Арсений. У Антона не хватает сил подняться с кровати. Он еле дышит. За три дня, проведенных в комнате, он становится словно в миллионы раз бледнее, что даже побелка ему завидует (если может, конечно). Руки почти не трясутся, лишь изредка из-за недостатка питания. Арсений сидит в кресле напротив, клюет носом и старается держать глаза максимально открытыми, а голову ровно. Но выходит не очень хорошо — периодически шея не выдерживает. Он не спит все это время, боится, что с Антоном может что-то случиться. Потому что, если на первой стадии ломки Антон просто кричал, на второй его тошнило, он не мог шевелиться, ему было больно, то теперь, когда токсин выведен из организма, начинается самое сложное. До третьего этапа мало кто доходит, а еще меньше выдерживает. Арсений только вчера внимательно читал об этом, пока Антон, свернувшись в позу эмбриона, дремал. Сейчас должна начаться жизнь без наркотиков в организме, период адаптации. Антон, у которого все это время сильно болели мышцы, и так мог не справиться с тем, что суставы будто наизнанку выворачивают, а мышцы рвутся. Антон может попытаться сделать хуже себе. Но Арсений понимает и другое — теперь Антон вполне может отправиться к психологу. Тот поможет, он же специалист. Сам для себя Попов понимает, что еще сутки он не выдержит. Ему нужен сон. Он звонит Сереже, не в силах больше сидеть на одном месте. Ему и правда не хватает энергии и сил. Под глазами пролегают глубокие ямки-синяки, глаза безумно красные, а на голове такой ужасный беспорядок, что, казалось бы, в комнате не помогают справиться с зависимостью, а лишь подбивают на нее. Сережа соглашается быстрее, чем ожидает Арсений. Через двадцать минут Матвиенко стучит в дверь и немного шарахается, увидев своего друга в проеме. Он окидывает взглядом Арсения с ног до головы, а после без слов проходит мимо Попова, хмурясь. — Тут воняет, — честно говорит Сережа, но Арсений лишь качает головой и хрипит что-то о том, что окно имеет свойство открываться. Матвиенко так и делает, а после поворачивается на Попова и ставит руки на бока. — Когда ты спал последний раз? — Я дремал пару раз, — спокойно признается Попов, вздыхая и протирая ладонью лицо. — Последи за ним. Я в душ и посплю пару часов. — А потом на собрание в фирму, — строго отвечает Сережа, но Арсений лишь ведет головой на это заявление. Не сейчас. — Завтра, окей? — мужчина все же не может подавить зевок, а после разворачивается и идет в ванную. — Выглядишь так, словно на наркоту подсел ты, а не Антон. Арсений останавливается в двери, поморщившись. — Никаких наркотиков больше, — тихо убеждает сам себя мужчина, выходя из комнаты. Хлопает дверь ванной комнаты, слышится звук воды. Арсений стоит под водой и расслабляется. Его мышцы сводит от слишком долгого напряжения. Он еле-еле дышит через зубы, почти падает на стенку, но вытянутые руки кое-как держат его. Он понимает, что так больше продолжаться не может. Попов аккуратно выходит из душа, опирается руками о раковину и опускает голову. Он старается дышать спокойно, но тревожность и паника, которые не отпускают последние сутки, давят на здравый смысл. Хотя у кого он останется после такого времени? Тяжело. Но никто не говорил, что будет легко. Особенно сейчас. Попов завязывает полотенце на бедрах и идет за чистой одеждой. Как только футболка и боксеры оказываются на нем, он падает на диван и вырубается. Пока что хватит. Пока что нужно привести себя в порядок. Ведь кому он сможет помочь, пока в его голове сплошная разруха?

***

Посидеть с Антоном, пока друг и начальник поспит, для Матвиенко проблемой не было. Он в любом случае будет просто сидеть в интернете и, возможно, поможет Антону. И то, если этот засранец начнет задыхаться или захлебываться в своих же органах. А так хочется оставить его умирать, ведь столько проблем от одного человека просто не бывает. Хотя нет, бывает. Просто не тех встречает Сережа. Может, оно и к лучшему? Кстати говоря о тех, кто встречается Сереже. Сейчас мужчина сидит и листает фотографии давно известного нам Димы. Он хмурится каждый раз, когда рядом с Позовым на фотографиях мелькают девушки, но после расслабляется — конечно же, Дима рано или поздно будет его. Вот только тот немного обижен на старшего, но Сережу это не особо-то и волнует. Вернется. Поэтому он оставляет лайки почти на каждой фотографии в социальной сети, а когда Позов все-таки реагирует на это, то улыбается. Он выключает телефон и убирает его в сторону, потому что Антон открывает глаза и делает глубокий вдох. Сережа поднимает голову на юношу и окидывает его взглядом. Внутри все переворачивается от его вида, но делать больше нечего, кроме как помочь. — Тебе воды дать? — спрашивает он слишком громким голосом, из-за чего Антон хмурится. — Или, может, фруктов? — Ты кто? — тихо спрашивает Антон, резко закашлявшись. В горле неприятно саднит. Матвиенко подходит ближе и помогает Шастуну попить, придерживая за шею. — Добрый дядя — Дед Мороз, подарочки, блять, принес, — фыркает Сережа, усаживаясь на край кровати и рассматривая лицо юноши. — Ты хорошо себя вел? — Какого черта? — шипит Антон, осматриваясь по сторонам. — Где я? — Сейчас ты молча полежишь здесь, а я пойду и разбужу Арса, договорились? — хмурится Сережа. — Будь хорошим мальчиком. Мужчина выходит из комнаты, оставляя Антона одного. Тот осматривает помещение, где находится, и жмется в угол. Он явно не знает место, где провел… сколько? Сутки? За дверью слышатся негромкие разговоры, но Шастун решает остаться на месте. На всякий случай, вдруг что. А в этот момент Сережа наклоняется над спящим Поповым и трясет его за плечо. Арсений подскакивает почти сразу и протирает глаза. Он стал выглядеть более живым, что ли, но синяки под глазами все еще можно сравнить с оврагами или глубокими ямами. Сережа еще не решил, с чем именно. Мужчины поднимаются в кабинет Попова, чтобы решить некоторые вопросы. Они оба понимают, что Антон за это время никуда не денется, да и стоит заняться другими вещами. Сережа уверенно достает из шкафа новую рубашку и брюки для Арсения, пока тот идет умываться. Когда он возвращается, Матвиенко быстро и по факту предоставляет всю необходимую информацию о бизнесе, но Сергеевич быстро перебивает его. — Что с отелем? — Я съездил, как ты и просил, — прокашливается Сережа, присаживаясь на край стола. Арсений поворачивается на него, выглядя немного нелепо. Рубашка не застегнута, ремень висит, потому что до него еще даже не дошло дело. Арс замирает и ждет продолжения, но Сережа лишь рассматривает его тело. — Ты видел меня без рубашки миллион раз, что ты так лупишь? Или решил на меня передергивать? — фыркает мужчина, но все же сжимает челюсти. Что-то не так. — Я нашел пару водников, несколько трубок и много всего от наркотиков: пакетики, бутылочки, обертки. — Мне кажется, это слишком очевидно, — сглатывает Попов, протирая глаза, — еще что-то? — Пистолет под кроватью, — серьезно говорит Сережа. — Не хочешь ничего мне рассказать? — Антон просто пытался проявить самозащиту, но в его слабых палках-руках пистолет держится крайне тупо, — смеется Арсений, застегивая рубашку. — Это все? — Да, — кратко отвечает Сережа. Попов кивает и выходит из кабинета, кидая напоследок «позвони Диме, пусть приедет посидеть с ним». Антон поворачивается на дверь, когда слышатся негромкие шаги за ней. В проеме показывается Арсений Сергеевич, который расстегивает свой ремень. Он выглядит словно с обложки «Forbes» — незастегнутые манжеты на рукавах белоснежной рубашки, классические, но немного зауженные снизу брюки. Антон окидывает его взглядом и сглатывает, пробегаясь языком по губам. — Арсений Сергеевич? Это вы? — спрашивает юноша, смотря через щелочки в глазах, словно слепой котенок. — Да, — тихо отвечает Попов, осматривая тело Антона. — Я жив? — Да. — Мне нужно идти, — говорит Антон, поднимаясь с места. Он смотрит по сторонам, его трясет, словно он вышел в одной футболке на улицу в зимнюю пору. — Где моя одежда? — Пожалуйста, — спокойно отвечает Попов, скрещивая руки на груди. Антон начинает метаться по комнате в поиске своих вещей, но поздно понимает, что их нет здесь, а сам он в вещах мужчины. — За что я тебе должен «спасибо» говорить? — останавливается посередине комнаты Антон, внимательно рассматривая мужчину перед собой. — За то, что я тебя держал здесь и помог не сдохнуть, — грубо отвечает Попов, прищурившись. — Да кто тебя просил об этом? — надломленным голосом говорит Антон, сжимая руки в кулаки. — Ты бы сторчался, — спокойно констатирует Арс, но Антон налетает на него. И выглядит при это вялым и безумно слабым. Арсений спокойно отталкивает его на кровать, из-за чего тот падает на мягкую постель. Но парень сразу же вскакивает и заносит руку для удара. Арсений аккуратно перехватывает тонкие запястья и встряхивает юношу, прижимая его к стене. Антон выглядит напуганным, загнанным, таким тоненьким, словно его можно сломать, лишь дыхнув в его сторону. — Я тебе сделаю неотразимое предложение — спасу тебя дважды. — Да лучше бы я пошел и принял что-либо, — пытается показаться дерзким Антон, но Арсений лишь хмыкает и отпускает его. Он отходит на пару шагов, поправляет рубашку и заправляет ее. Антон, еле дыша, на грани истерики и слез, тыкает пальцем в мужчину и протягивает: — Я тебе сосать не буду, понял? — А тебя хоть кто-то заставлял? — взрывается Попов. Он хватает Антона за руку и тащит за собой в ванную, из-за чего тот громко всхлипывает, но выбиться не пытается. Да и не сможет. Арсений останавливает их напротив зеркала, начинает кричать, не сдерживая эмоций. Он и сам напуган, но такой взгляд Антона даже он не готов пережить. — Ты посмотри на себя! — Кричит мужчина, встряхивая Антона. — Посмотри! И Антон смотрит. И Антону стыдно. И Антону больно. Он смотрит буквально секунду, видит круги под глазами, видит руки-палочки и ноги, что кажутся толще только благодаря спортивкам, видит красные глаза и бледную кожу, словно он — старый вампир, который не выходит из дома больше миллиона лет. Он смотрит и слабеет, коленки подгибаются, и он падает в руки Попова. А Арсений подхватывает, прижимает к себе и мгновенно успокаивается, потому что нельзя так. Не с Антоном. Не сейчас. — Арсений Сергеевич, — тихо стонет мальчишка, повисая в руках мужчины и прикрывая глаза. Его мутит, ему плохо, но крепкие руки держат и прижимают к себе, успокаивают. Арсений шепчет, что все хорошо. Все же и правда хорошо? — Зачем вы это делаете? — тихо спрашивает Антон, пока его уводят в комнату и укладывают на кровать. — Когда-то я не помог, — бросает Попов, прежде чем Антон закрывает глаза. Мужчина накрывает юношу одеялом и выходит из комнаты, плотно закрыв за собой дверь. Когда Антон в очередной раз открывает глаза, мужчины в комнате нет, даже запах его выветрился. По помещению ходит холодный воздух, потому что окно так никто и не закрыл. Антону снова больно, но уже не так, как было до этого. Антона просто ломит, словно от гриппа. И сейчас он просто думает, что доза не помешает, но терпеть можно. Юноша оглядывается по сторонам и зовет Арсения. Но тот не отзывается. Зато дверь в комнату приоткрывается и знакомая голова пролезает в щель. — Спишь? — тихий голос заставляет вздрогнуть. Антон накрывается одеялом с головой и громко вздыхает. — Нет. — Как ты себя чувствуешь? — слишком заботливо. — Никак. — Ты хочешь что-нибудь? — Где Арсений Сергеевич? — Антон… — Где Арсений Сергеевич? — Антон, послушай. — Я не хочу ничего слушать, Дима, — резко отвечает парень, поднимаясь с кровати. Он смотрит по сторонам, а после тяжело вздыхает и протирает глаза. — Ты можешь принести мне воды? Пожалуйста? Дима кивает и выходит из комнаты, останавливаясь в дверях буквально на секунду. Он смотрит на Антона таким взглядом, словно сам вливал в него бутираты и сыпал порошок перед его носом. Дима хмурится и прикрывает дверь, отправляясь на кухню за водой. Он прекрасно помнит, что Арсений просил не оставлять Антона одного в комнате, потому что тот может сделать все, что только вздумается его голове, но принести воды — дело пятисекундное. Парень наливает воду в стакан, немного залипая на стенку у раковины. Вырубает кран-водоочиститель, громко вздыхая. Потом возвращается в комнату и чувствует, как его сердце останавливается. Стакан выпадает из рук и разбивается. Вода стекается в одно место, быстро впитываясь в белый ковролин на полу. Дима хватает телефон и набирает номер, который почти выучил. Перед глазами пролетают воспоминания прошлой ночи, когда Сережа набрался смелости и написал Диме первым. Он попросил прощения, закидал юношу стикерами, вымаливая о пощаде. Позов прикрывает глаза, будто возвращаясь в диалог с мужчиной. Сергей Матвиенко. Спишь? 00:38 Прости меня, пожалуйста. 00:40 Ну Дим. 00:41 Прости, правда. 00:43. Дальше шли стикеры, но юноша даже читать был не намерен. Он сидел на новом диване в гостиной их с Шастом квартиры, в котором давно не было и намека на второго хозяина. В его руке крепко зажата бутылка дешевого пива, потому что деньгами Антона без него же распоряжаться не хочется. Он откидывается на спинку дивана, такого мягкого и приятного на ощупь. Музыка играет тихо, но Дима все равно слышит слова, проговаривая их про себя. Телефон в руке вибрирует снова и снова, а вспышки-уведомления немного раздражают зрение. Сергей Матвиенко. Ты же знаешь, что я не хотел тебя обидеть. 00:46 Да блять, Дим. 00:51

Дмитрий Позов Я не блять, сам такой. 00:53

Сергей Матвиенко. О 00:54 Ты говорящий 00:55

Дмитрий Позов Иди отсюда. 00:56

Сергей Матвиенко. Ну, Димка, ну, прекращай. 00:57 Все же хорошо было. 00:58

Дмитрий Позов Нахуй. 01:00

Сергей Матвиенко. прекрати. 01:01 я не понимаю, какого черта ты так на меня влияешь. 01:02. и хуже всего то 01:02 что я хочу тебя защищать 01:02

Дмитрий Позов А я не гей. 01:03 И не от чего меня защищать. 01:04

Сергей Матвиенко. Завтра Арсений просил посидеть тебя с Антоном. Сможешь? 01:10

Дмитрий Позов Буду к 9 утра. 01:11

Позов так и не смог заснуть. Потому что он был уверен в своих словах. Потому что был. Зато сейчас, набирая номер Сережи, он бегает по дому в поисках Антона. Но ни кроссовок юноши, ни толстовки его нет. — Сереж? — взволнованно говорит Дима, когда гудки прерываются. — Да? — Антон пропал.