Tears

Элайза жаждала увидеть своего отца и показать ему Александра. Она и ее сестры жили здесь, в Нью-Йорке, с матерью — успешной карьеристкой. Конечно, она постоянно пропадала на работе, поэтому роль матери на себя взяла Анжелика. Когда она встречалась с Джефферсоном, постоянно шутила, что скоро он возьмет на себя роль отца. Конечно, Том был слишком инфантилен для роли отца, но однажды он приготовил им макароны с сыром. Пегги понравилось. Их отец работал на Манхэттене, но иногда приезжал к ним или покупал для них билеты, чтобы они приехали сами. На это лето он купил один лишний билет для Томаса, так как не знал, что он уже не «член их семьи». Сестры Скайлер были не против взять с собой Гамильтона, вернее, не против были Анж и Элайза. Маргарита была рада любым попутчикам. Элайза сидела в съемной квартире Александра, которую он снимал с Джоном и у Геркулеса. Родители Маллигана разрешили ему попробовать жить " как взрослый», но по выходным заезжали к ним, проверяя сыночка и его друзей. Она была на самом деле удивлена, когда узнала, что Лафайет живет не с ними. Еще больше удивило его проживание в родительском гнездышке. Парни не отличались чистолюбием, поэтому кругом была разбросана одежда, краска, листы бумаги и лоскуты ткани. Холостятская квартира, не иначе. На стенах висели наброски людей и животных, это показалось девушке милым. Особенно, когда она увидела набросок себя. В центре комнаты стоял телевизор на небольшой тумбочке. Он выглядел одиноко, хоть и стоял в захламленной комнате. Диван, на котором она сидела, оказался очень удобным. В углу так называемого зала стоял манекен, на который были «прибиты» иголками куски материи. Образовалось что-то, похожее на платье. На кухне хозяйничал Лоуренс, напевая приедающуюся мелодию, Маллиган сидел рядом с девушкой и вышивал крестиком. — И как скоро он должен вернуться? — поправив подол голубого платья, спросила Элайза. Она чувствовала себя более чем неудобно, вломившись сюда. — Ну, минут через двадцать точно, — ответил Герк, не отрываясь от вышивки. — Ты не стесняйся, Лайза, Джон сейчас что-нибудь состряпает, и ты можешь поесть с нами. — Спасибо, Геркулес, я бы не отказалась от обеда, — улыбнулась Скайлер. — Вашу ж мать! — донеслось из кухни. Выкрик сопровождался грохотом. — Боже, я сейчас, — закатил глаза парень и поспешил на кухню. — Если ты сломал сковородку моей мамы, парень, я выбью из тебя все дерьмо! Девушка, услышав их последующий спор, решила посмотреть остальные комнаты. Она вышла в коридор и наобум открыла дверь, это оказалась ванная. Заглянув туда, она увидела Лафайета в пенной ванне, играющего с желтой резиновой уточкой. Он не сразу среагировал, продолжая что-то говорить на французском: — Je peux même battre le Kraken à mains nu*… О, Элайза, привет, мне кажется, тебе стоит прикрыть дверку, — он смущенно улыбнулся. — Господи, извини! — она опомнилась и быстро прихлопнула дверь. Итак, теперь ей стало еще более неудобно. Она открыла еще одну дверь, но намного осторожнее, чем предыдущую, ожидая еще одной ванной с кем-то внутри или вроде того. Это была комната Джона и Алекса, ну, или так говорило ее предчувствие. Помещение делилось на два различных мира — разноцветный яркий мир Джона и более тусклый у Алекса. На кровати Гамильтона стоял ноутбук с открытым документом, а у Лоуренса на кровати лежали акварель и бумага. — Лайза! Обед готов! — услышала девушка голос Джона и вышла из места раскола двух миров. Элайза не думала, что яичница может быть такой вкусной. Хотя, все вкуснее стряпни ее старшей сестры. Парни оказались совсем не опасными. Они предложили включить на фон какой-нибудь сериал и остановились на Друзьях. Скайлер впервые видела этот сериал, но он показался ей довольно забавным. Нужно спросить о нем у Анжелики. Вскоре к ним присоединился Жильбер. Герк наложил ему самую большую порцию, из-за чего Лоуренс пообещал больше никогда не готовить для них, раз его труд не ценится. — Что-то наш Ромео припозднился, — заметил Лафайет, облокотившийся на своего приятеля Герка. — Элайза, хочешь печенья? Я принес этим раздолбаям очень вкусной выпечки, а они питаются лапшой. — Тебя никто не просит носить нам еду, у нас достаточно денег для обеспечения самих себя, — сказал Джон. — Говори за себя, Джон, — Маллиган обратился к Французу. — Захвати мне тоже, Лаф. — Я дома! — отворилась входная дверь и Алекс немного опешил, когда увидел среди своих друзей свою девушку. — Элайза? Привет, рад тебя видеть. — Привет, Алекс, — она подошла к парню и поцеловала его в щеку. — Я ждала тебя, чтобы поговорить насчет кое-чего. Они уединились в его, как она и думала, комнате, где Скайлер вдохновленно рассказала про выходные на Манхэттене, ее отца, лишний билет, их отдельную комнату в доме и парки, которые особенно прекрасны ночью. Ее глаза горели страстью к этим местам, руки жестикулировали на словах, к которым хотелось сделать акцент. Александр находил все эти жесты замечательными, мечтательными и очень притягательными. Морально было очень трудно ее прервать: — У меня есть дела, связанные с блогом, дорогая, я бы рад поехать, но если Мэдисон сделает что-то не так, мне прилетит. — Джеймс вполне способен читать правила блога, набросай ему парочку и все. Он не оставляет правила без внимания. — Он марионетка Томаса, я уверен. Пока Джефферсон не приехал, он был достаточно приятным, но сейчас — — Он не изменился, Алекс. Он такой же спокойный и скромный. Ты судишь его по Джефферсону. Оглянись, в каком прекрасном мире мы живем! Давай исследовать его вместе, а не забивать голову несуществующими проблемами. Гамильтон покосился на свой компьютер, а после взглянул на лицо Скайлер, ожидающей его ответ. Он бы хотел поехать. Он бы увиделся с Пегги и Анжеликой, познакомился с отцом любимой, укрепил их отношения… Но он не может не держать ситуацию под контролем. — Прости, милая, я скажу «нет». *** Нет ничего лучше, чем лето в городе. Именно так считал Аарон, пока прогуливался по улицам Нью-Йорка, рассматривая вывески и прочие таблички. Феодосия уехала на каникулы в Великобританию, к своему жениху, а вернее, к жениху, которого ей выбрали родители. Она обещала расторгнуть помолвку в этой поездке, и юноша с нетерпением ждал этого момента. Он уже купил на кое-какие деньги кольцо, дабы сделать ей предложение, как она приедет. Определенно, встречаться с почти замужней девушкой — подло. Но они любят друг друга. Это он согревает ее постель, это он готовит для нее черный кофе по утрам, как она любит. Это он, черт возьми, хочет жениться на ней. Да, им еще и восемнадцати нет, но он слишком влюблен, чтобы думать об этом. И он подождет, пока ситуация не позволит им быть вместе. Неделю назад Джеймс предупредил о их «поездке» в Монтичелло. Берр был не против прикрыть его, если была такая нужда, всё-таки они хорошо общались, даже были друзьями. Мэдисон казался таким обычным и тихим, в отличие от его некоторых знакомых. Он был в своеобразной элите школы, хоть только и из-за своего дружка Томаса. Да, Томас это тот, с кем хочешь дружить ради некоторых привилегий. Аарон не очень-то и хотел попадать в этот круг людей, этих аристократов, которые на других смотрели с высока. Но его девушка Фео… Ей нравились все эти вечеринки, люди, праздничная атмосфера. Он старался ради неё. Он находил связи, знакомился с интересными ему людьми, обвивал себя паутинками, за которые можно было дергать, дабы чего-то добиться. Да, отличник Аарон, скакнувший из десятого в одиннадцатый класс, обвязал себя связями и был уже двумя ногами в местной элите. Он добился всего сам, не разглашая своих планов и убеждений. А Гамильтону стоило всего лишь выпить с Жильбером пару бокалов, чтобы его уже знали почти все. Александр догнал Берра и Джеймса по результатам в учебе за меньше чем год, пошел работать в местную газету и завел сайт для нее, познакомился с Вашингтоном, который теперь везде за него. И теперь он, этот иммигрант, которого они не выбирали, хочет идти в президенты. Вначале Аарон хорошо относился к нему, познакомил с сестрами Скайлер, предложил выпить кофе, дабы просканировать его, а он убежал к банде «пьем как не в себя», сверкая пятками. Это еще ничего, если не считать их нападков на Чарльза и Сибури. Его постоянно приписывали в их компашку, и он потерял у Чарльза (а так же у его дружков) и Сибури всякое доверие! Но сейчас, когда Берр решил действовать, по примеру Алекса, этот самый Алекс препятствовал ему, разрушая все планы. Молчать и улыбаться становится действительно сложно. Особенно, когда от стресса у тебя начинает нервно дергаться глаз. В этом плане парень всегда был восхищен Томасом. Что он умел, так это не нервничать. Ну, или делать вид. Берр задержал взгляд на какой-то забегаловке и посмотрел внутрь, в надежде увидеть что-то интересное. И увидел. Рейнольдс сидел за одним столом с Гамильтоном и ухмылялся. На Джеймсе была соломенная шляпа, прикрывавшая его лицо. Парень вытащил свой смартфон так быстро, как смог, включил камеру и сделал пару снимков странного дуэта. Он уловил на снимок момент передачи банкнот. Передавал Александр. Боже. Берр как можно быстрее скрылся за поворотом, чтобы его не заметили, а после начал безостановочно хохотать, прикрыв рот рукой. У него появилась идея. Он открыл Facebook. Все, что попадает к Томасу — разлетается со скоростью звука, да? Пальцы послушно напечатали: Привет. Не поверишь, кого я видел с Рейнольдсом. 15:47

Кого? 15:52

Гамильтона. Он передавал ему деньги. Кажется, он в чем-то замешан. 15:52

И что ты мне предлагаешь? 15:53

Ты же знаешь, что он планирует идти в президенты школы? Вдруг, покупает себе наркотики. Ему президентом не стать, если все узнают об этом. 15:54

Ха, спасибо, Берр. У меня один вопрос — во что ты веришь? 15:54

В лучший исход, Томас. 15:54 Прикреплены 4 фотографии. 15:54