О буднях двух отморозков

Блэк - зверь. Свирепый, хищный, осторожный, опасный. С холодным взглядом, кривым оскалом и револьверами вместо острых клыков - койот-одиночка, давно оставивший стаю. У него темно-серые глаза с прожилками карего. Не злые и не добрые. Иногда усталые, иногда насмешливо сощуренные, но обычно просто спокойные, с какой-то потаенной тяжестью по ту сторону зрачков. Джину до сих пор иногда не верится, что ему удалось пробраться под бок к этому хищнику, к которому и просто подойти на расстояние вытянутой руки – уже непростая задача. Но факт остается фактом: у него получилось приручить этого зверя. Теперь они стая из двух особей; одна порода, клыки и когти, предвкушение и азарт… Что сказали бы его знакомые, узнав о его влюбленности до того, как она переросла в тесную связь, сковавшую их обоих? Джеки наверняка обозвала б легкомысленным идиотом, Такеда посоветовал быть осторожным; старперы – от Сони до старика Чо – могли назвать глупым мальчишкой, не видящим дальше своего носа. Кассандра, с которой он дружит почти так же крепко, как с двоюродным братом, осуждать точно не стала бы, но задала б вопрос, что он нашел в этом отморозке… Джин беззвучно усмехается, задумываясь: и правда, что его зачаровало в Блэке? Наемник не красавчик вроде того же Такахаши-младшего: широкоплечий, поджарый, расчерченный шрамами. Но было что-то в нем, его глаза, страшные, маняще-притягательные, гипнотизирующие… звериный магнетизм, наверное. Взглянешь – пропадешь. Еще и обрадуешься, если сожрут. Только вот зверь его не сожрал – поймал клыкастой пастью в падении, опустил добычу между лап и встал над ней против всего мира, вздыбив шерсть и ощерившись в беззвучном оскале. «Не отдам, мое!» - вот что видит Джин каждый день в спокойном взгляде Блэка; и каждый раз его пробирает от пяток до кончиков волос настоящий животный пробой. Потому что ему, беспризорнику без семьи и вору с сомнительными любовными предпочтениями, непривычно ощущать чужую заботу. Да и свою нужность кому-то тоже, что греха таить. Непривычно – и приятно до горячей дрожи. Наверное, самому стрелку тоже надоело торчать в своем вековом одиночестве, сколько бы он не ворчал на неугомонность вора под боком, сколько бы не огрызался на его шуточки и не таскал за ворот шаолиньского плаща. Уж слишком спокойно он терпит чужую ладонь на своей спине; мягко подается на касания чужих пальцев, зарывающихся в темно-русые пряди, откидывает голову назад, следуя ласке. Сам оплетает гибкое тело шаолиньца, вынуждая наклониться и ощутить на ключицах кусающий поцелуй… его зубы Джин может опознать по любому, самому малому отпечатку: уж слишком много их следов осталось на его теле. Но парень не против – у зверей свои способы проявлять приязнь, даже если со стороны это больше похоже на попытку перегрызть чужое горло. Лишь тихо смеется в ответ и откидывает голову, подставляя шею и чувствуя, как чужие руки сильнее стискивают его в объятиях, заставляя потихоньку опускаться ниже, еще ниже… Он натягивает его длинный хвост, наматывает на кулак. Вдвигается в его тело быстро, кусает шею, движется с оттяжкой, рваным ритмом. Лучник вцепляется в его плечи и тягуче стонет, а стрелок усмехается – молча, как всегда. Подает голос лишь когда мальчишка заглядывает в его глаза, в бездонные пропасти его расширившихся зрачков, и низкий рык пробивает насквозь не хуже пули… …чужое сердце бьется где-то совсем рядом с его, глухо и размеренно. Джин щурится, купаясь в чужом тепле и представляет эту упрямую мышцу, трепещущую под ребрами наемника: темную и шрамированную, как кожа Блэка. Он зверь. Это очевидно. Его нельзя очеловечить. Наверное, никогда было нельзя. Да и с приручением шаолинец вряд ли справился – скорее сам поддался звериной свирепости и стал более походить на этого монстра. Что ему с этим делать? Что делать с собой, попавшимся в хищную пасть? Бежать, бежать, бежать. Стучит разгоряченным пульсом в голове. Бежать сломя голову, пока не передумали, не сожрали, не перемололи клыками в кровавую кашу… Блэк открывает глаза и смотрит на него – долго и неотрывно. Спокойный взгляд, тяжелый и жесткий. Вор на секунду задыхается, ловя его своими зрачками; а потом расслабляется и обмякает в чужих руках. Мысль о побеге затухает в нем в ту же секунду, когда парень ловит этот взгляд и короткое слово, словно бьющееся в темно-серых радужках. Не «мое», нет. «Твой» - вот что видит Джин в глазах Блэка.