О буднях двух отморозков

Блэк несет его на плечах, взвалив, словно мешок с песком. Джин дышит часто и быстро: сбитое дыхание, так, словно у него гипервентиляция. Настоящая причина - дырка в груди. Наемник не знает, зачем он это делает. Цель без смысла, уравнение без неизвестных... перехватывает поудобнее за лодыжки, руки скользят по голенищам шаолиньских сапог от свежей крови. Чертыхается, вцепляется сильнее. Лучник не реагирует: ни звука, ни шипения. Но дышит ему горячо на ухо, так, будто шепчет ему привычные глупости... "Жив" - думает Блэк. Все еще трепыхается, пытается выбраться на поверхность. Не такой уж хлипкий слабак, как ему казалось когда-то. Держится, прижимает свои кишки наружу к его позвоночнику; чужое сердце бьется где-то совсем рядом с его, словно муха в стекло - хочет вырваться, улететь к небесам. Не дает затянутая в кожаную броню спина, исчерченная шрамами и залитая кровью. Блэк идет по сыпучему песку. Вес Джина давит ему на грудную клетку, воздух вырывается из легких с хрипом, почти со стоном. Мужчина иссечен в кровавое месиво, костяшки пальцев ломит. Сломаны, наверное... колени подгибаются, но он идет вперед, хоть толком и не знает, стоит ли оно того. Ему бы забиться в какую-нибудь нору, зализать раны - но стрелок несет вора все дальше и дальше от оставленного за спиной портала, уносит парня от рыка и треска заклятий. Чтобы выжил. Кунг Джин чуть не сдох в Крипте Шанг Цунга. Кэсси отправила туда шустрого клептомана после того, как близ острова пропал Такахаши-старший - отправила с опозданием на несколько месяцев. Блэка, конечно же, никто в известность не поставил (иначе Отряд бы получил неприятное известие о давней смерти слепого мечника от рук его бывшего нанимателя, он-то уже слышал его гордую браваду, когда искал в тех местах Ермака), стрелок узнал о происходящем лишь спустя двое суток. Обложил в три загиба Кунг Лао - единственного из земных защитников, решившего сообщить другу кузена о его местонахождении - сорвался с места к ближайшей точке разрыва между мирами, способной доставить его в то проклятое всем живым место... Джина он нашел уже раненым. Отбил его у чудовищ-защитников ценой своей шкуры, встал над ним, глядя на то, как бледнеющие губы парня шевелятся в беззвучном вдохе. В удушающей тишине Крипты они смотрят друг на друга. Лучник улыбается, кривится в болезненной усмешке. У него тепло-карие глаза, цвета хорошо настоявшегося виски - совсем как в их первую встречу, когда они сцепились на помосте рядом с плахой... Блэк раздраженно рычит сквозь маску, скрежещет зубами, пинает валяющуюся рядом издыхающую тварь, исторгая из ее горла визг и жалобное поскуливание. Это глупо, но Джина надо спасти. Он нужен. И Эррон взваливает шаолиньца на спину, поморщившись от его вскрика. Отправляется к порталу, приведшему его сюда, наметанным взглядом подмечая многочисленные ловушки. В нем есть что-то от садиста, но страдания вора не доставляют ему удовольствия. Ничего, кроме паники и искусанных губ под маской... ...а сейчас он несет его по Внешнему Миру. Джин умирает. Это очевидно. Его не спасти. Наверное, и нельзя было, с самого начала их знакомства. Логичное завершение истории - дыра в груди, кровавая рана вместо впалого живота. Блэк все понимает и знает наверняка, что будет дальше, но все равно идет вперед. Что ему с этим делать? Что ему делать с ним?.. "Брось" - стучит в голове. - "Он обуза. Он слабость. Не будь его - ты бы не сунулся на тот остров снова. Эта связь убьет тебя..." Мерзкий червяк жует извилины, заползая в черную очерствелую душу. Блэк глухо рычит и встряхивает головой, выгоняя его. Так нельзя. Почему? Да просто потому что он решил, к черту логику. Нужен. Его. Не отдаст. Ветер дует в лицо: жгучий, иссушающий и знойный. От него выцветают волосы, остаются ожоги на коже и нестерпимо жгутся шрамы; резкие порывы поднимают песок, разъедающий глаза - скоро начнется песчаная буря. Он должен добраться до безопасного места раньше, чем этот смертоносный шелест похоронит их заживо. - Брось меня, - шепчет песок. Нет, это Джин стонет ему на ухо. Блэк не отвечает, снова перехватывает его лодыжки поудобнее и взваливает на хребет. Ветер воет от бессилия, лучник воет от боли. Этот диссонанс заставляет наемника криво ухмыльнуться. - Иди к черту, - цедит он сквозь зубы, не поворачивая головы. - Все кончено, - говорит Джин, давится кровью и горечью этих слов, заходясь в надрывном кашле... стрелку не нужно подтверждений. И без того знает правду. Его слова лишь еще один гвоздь в крышку гроба. Только вот заколотить его окончательно он не даст - потому что впереди, между скал... Блэк останавливается и не слишком аккуратно спускает Джина со спины, поддерживая под локти. Укладывает раненого парня на песок: он не может стоять самостоятельно, но этого и не нужно... огни мерцают впереди и сбоку. Он знал, на что именно брел все это время. Лучник из последних сил поднимает голову в смотрит на то, как хрустнувший спиной наемник тянет из-за плеч заляпанную кровью винтовку. - Спасибо, - криво ухмыляются запекшиеся губы. - Если ты решил, что я пристрелю тебя ради избавления от мучений, то это крупная ошибка, - фыркает стрелок, щелкая затвором. Вскидывает оружие, вдавливает палец в курок. Щелчок. Еще один. Еще. Выстрелы гремят среди песочного шелеста один за другим. ...Блэк оставляет Джина лежать на песке у самых границ лагеря землян, разбитого во Внешнем Мире. Его раны жгутся, спина ноет, броня липнет от пота и крови к дрожащему позвоночнику - может быть, потом он еще пожалеет о своем решении вмешаться. Но не сейчас, нет. Наемник передергивает плечами и смотрит из-за скал на то, как вокруг парня суетятся сбежавшиеся на шум бойцы и медсестры в полевой форме, что-то кричат сквозь крепчающий ветер... когда его кладут на носилки, Блэк отворачивается и исчезает в поднимающихся песочных клубах. Надвигает шляпу пониже, защищая глаза, и по старой техасской привычке скрещивает пальцы. Если Старшие Боги хоть немного не засранцы, как любит утверждать старик-Рейден, они не позволят Джину умереть.