Командные игры

Закрыть глаза. Сконцентрироваться. Вдохнуть через нос. Выдохнуть через рот. Почувствовать, как чакра концентрируется в руках, в одной-единственной точке. Выбросить ее из себя одним мощным толчком. Заметить, как похитители ехидно посмеиваются над твоими нелепыми попытками. Стиснуть зубы и продолжить — десятый раз, двадцатый, сотый, ведь это его конек — повторять, пока не получится. Если Саске был рядом в такие моменты, обычно он скептически взирал на все попытки Наруто, неимоверно раздражая его своим снисходительным видом, но сейчас Наруто казалось, что ему этого не хватало. Сейчас он бы много отдал за то, чтобы Саске глядел на него сейчас — пусть сколько угодно презрительно. Только сейчас он понял, что эти взгляды помогали ему гораздо больше, чем мешали. Они могли отвлекать, или раззадоривать, или даже порой просто-напросто злить, но стараться без них оказалось вдруг гораздо тяжелее. Наверное, они слишком долго тренировались вместе. Он должен был не просто освободиться. Он должен был успеть схватить Саске и скрыться вместе с ним. Это было совсем не простое задание, но он должен, обязан был сделать все правильно. Наплевать, что потом Саске даже не поблагодарит его — только фыркнет и скажет, что сам справился бы гораздо быстрее. Наруто мысленно был уже далеко, и только боль в связанных руках возвращала его в действительность. Даже если получится высвободить их, то едва ли сможет исполнить даже самую простую печать; и бежать быстро он тоже не сможет, потому что связанные ноги ныли едва ли не сильнее рук. Если Какаши до сих пор не спас их, значило ли это, что ему помешал противник, более серьезный, чем они ожидали? Кажется, бабуля Цунадэ что-то напутала с категорией миссии, на которую их отправила. Нужно будет обязательно попенять ей, когда они вернутся. Это тоже будет своего рода миссией, причем самого высокого ранга. Наруто глубоко вздохнул, тщетно пытаясь сосредоточиться — концентрация покидала его. Он привык тренироваться до изнеможения, зная, что его все равно поджидал горячий рамен и постель. Сейчас ему нельзя было выбиваться из сил, а он уже почти выдохся. Поджав ноги, он попытался сесть поудобнее и расслабиться, временно не думая об освобождении; но мечты об ужине не оставляли его — и он услышал, как заурчал его живот в аккомпанемент мыслям. Им до сих пор не дали ни крохи пищи, ни даже глотка воды. Саске, должно быть, нуждался в воде. Впрочем, в каком-то смысле Саске было сейчас гораздо проще: он мог ни о чем не думать. Но страдал ли он в своем болезненном сне? — Саске? — тихонько позвал он. Тот не пошевелился, и тогда Наруто наклонился над ним — так низко, что едва не потерял равновесие и не упал сверху. От такого Саске точно бы очнулся — и не исключено, что прикончил бы Наруто на месте. Стоило приберечь этот способ как самую отчаянную меру. — Саске. — Тот открыл глаза так неожиданно, словно все это время просто притворялся спящим. — Как ты? Тот опять тяжело сглотнул. Подняться он даже не пытался. — Мы выберемся, — шепнул ему Наруто. — Я улучу момент, и… — что именно, он еще не придумал. Но это был всего лишь вопрос времени. — Прости. — Что? — Наруто должен был приятно удивиться столь неожиданной переменой характера Саске, но вместо этого испытал почти леденящий ужас. Одно-единственное слово — и его сердце рухнуло в пятки. Оно не значило ничего хорошего. Оно не значило, что Саске запоздало сделал шаг к их сближению. Оно означало лишь одно: Саске был не в себе. — Что ты сказал? Пожалуйста, не говори так, — растерянно пробормотал Наруто. — Лучше скажи, что это я во всем виноват. — Нет, это я во всем виноват, — это было еще хуже обычного «прости». «Прости» еще можно было списать на то, что Наруто не расслышал, и на самом деле Саске пытался сказать «пошел к черту», но столь длинную фразу ни с чем нельзя было спутать. Саске ведь не умирал? Эта болезнь не была смертельной? Существовало ли другое объяснение этим неожиданным откровениям? Наруто уже открыл рот, чтобы заспорить дальше — но, в конце концов, Саске и правда поймали первым. Не стоило упускать столь редкое чистосердечное признание ошибок! К тому же, тратить время на споры о том, кто виноват больше, даже по меркам Наруто было слишком неразумно. — У тебя есть идея? — одними губами спросил он, спиной загораживая Саске от чужих взглядов. — Хотя бы одна? Как нам сбежать? Я не могу придумать ничего подходящего, — раз уж Саске устроил себе день откровений, Наруто был не против ответить взаимностью. — Странно… что ты до сих пор… не попытался вступить в бой, — тяжело выдохнул Саске. — Ты всегда… делаешь раньше, чем думаешь. С чего вдруг сейчас… все иначе? — Не знаю. Наверное, сейчас я впервые понял, что должен спасти и тебя тоже. Он не успел даже задуматься, прежде чем ответить так бесхитростно. Саске не нужен был сейчас его честный ответ — он не мог оценить его; может быть, и вовсе не слышал его, пребывая в каких-то иных сферах. Но в первую очередь, этот ответ нужен был ему самому. Саске был прав: раньше Наруто всегда бросался напролом, когда кому-то угрожала опасность, и связанные руки и ноги едва ли остановили бы его. Пожалуй, это был первый раз, когда он задумался прежде, чем бросился в бой. Это было странно — обычно Саске заставлял его окончательно терять голову, но почему-то именно сейчас… почему-то именно сейчас именно Саске заставлял его думать, чтобы не допустить случайной ошибки. Саске молчал, и только глаза на его лице казались живыми. Они метались от одного неприятеля к другому, что-то рассчитывая, оценивая — или же это просто было лихорадочное возбуждение. — Даже не будешь просить, чтобы я бросил тебя и ушел один? — зачем-то спросил Наруто. Просто не придумал ничего умнее. Ведь это обычное развитие событий, разве не так? Саске медленно покачал головой. — Нет, не уходи, — сказал он. — Я знаю, что ты меня ненавидишь, но не сбегай без меня. Спина Наруто в очередной раз покрылась холодным потом. Саске был очень болен. Во-первых, потому что просил — кажется, он впервые о чем-то попросил Наруто с их самой первой встречи. Во-вторых — потому что вдруг решил, что Наруто его ненавидел. Такая глупость могла взбрести в его голову только в горячечном бреду. Наруто не ненавидел Саске ни одной минуты, ни одного мгновения, даже когда тот допекал его до самых печенок. Потом пришла новая мысль, еще хуже предыдущей: что, если болезнь была и вовсе ни при чем, а Саске думал так всегда? Разве он не понимал? Это было совсем другое. Почему он не понимал? А если он и сам ненавидел Наруто, и просто считал это чувство взаимным? Такого не могло быть. Саске всегда только притворялся, что ненавидит всех вокруг. На самом деле это было совсем не так. По-настоящему он мог ненавидеть только одного человека — своего брата, но и в этом Наруто не был до конца уверен. Но он точно знал, что внушить себе ненависть было гораздо проще, чем ненавидеть на самом деле. Кроме того, Саске все чаще давал слабину. Его маска трещала по швам. Он выдавал себя случайными фразами, случайными действиями, и в каком-то смысле его недавние слова, которые так испугали Наруто, могли показаться лишь логичным финалом. Не стоило, впрочем, сомневаться в том, что Саске откажется от этих, едва придет в себя. Возможно, ему следовало наслаждаться этими минутами — вот только обстоятельства были слишком неподходящими. Если бы только этот момент можно было сохранить. Наруто никогда не чувствовал в себе столько сентиментальности. Наверное, сказывался слишком долгий голод — он туманил его сознание. Да, определенно. Долго держаться без рамена было опасно для его здоровья. Так можно было и вовсе сойти с ума. — Я никуда не уйду, — наконец ответил он, — не бойся. — Я не боюсь, — отозвался Саске немедленно — и неожиданно спокойно, почти умиротворенно. — Дело совсем не в этом, балда, — даже это слово прозвучало совсем не так, как обычно; пусть и не ласково, но и совсем не зло. — Просто без меня ты не справишься, а я не хочу отчитываться перед Какаши, — он криво улыбнулся одним уголком рта. Кажется, он уже искал пути отступления от своих слов. — Какаши и без того будет нас отчитывать. Мы провалили задание, — несмотря на их положение, Наруто улыбнулся в ответ, и в этот же миг был унизительно схвачен за шкирку.  — Мы долго терпели ваш треп, но всему есть предел. — Его бесцеремонно отшвырнули, и он даже не смог смягчить падение. Они могли обсудить что-то действительно важное, продумать детальный план спасения, но потратили снисходительно подаренные минуты на ничего не значащие слова. На первый взгляд — ничего не значащие. Только на первый. Пусть они никак не могли помочь их спасению. Наруто гневно вскрикнул, когда Саске отбросили в противоположную сторону — тот упал кулем, не пытаясь сгруппироваться, только немного повернул голову, прижимаясь к земле щекой. Почему-то именно этот едва заметный жест заставил Наруто зарычать и оскалить зубы. Они пожалеют. Они пожалеют. Они… Он поймал на себе взгляд Саске. Слабость тела ничуть не подкосила его знаменитый взгляд. Наруто медленно выдохнул набранный в легкие воздух. Он снова едва не натворил глупостей. План, нужно было вернуться к плану. Саске снова закашлялся, на этот раз не так ожесточенно, как раньше, а едва слышно, будто у него больше не было сил. Сакура всегда считала Наруто балбесом, а Саске умницей, но на самом деле они стоили друг друга. Саске заварил всю эту кашу, а Наруто пошел у него на поводу. Если бы не их глупость, Какаши бы уже поймал и обезвредил преступников, Саске стараниями Цунадэ был бы уже почти здоров, а Наруто съел бы десяток порций рамена. Вместо этого они стали легкой добычей — и даже не знали еще своей судьбы. Их снова схватили и потащили вперед — все дальше, дальше от Конохи. Если бы их захотели убить, то попытались бы сделать это сразу — но к чему был весь этот долгий побег? Краем глаза Наруто видел, как безвольно качалась голова Саске, протектор с символом Конохи сполз и обнажил его лоб. Наруто почему-то не мог оторваться от это вида, изо всех сил выкручивая протестующую шею. Внутри него опять накалялся какой-то странный жар, словно он и сам заболел — но это было что-то совсем другое; что-то живое, злое, рассерженное пыталось пробить себе путь наружу. Еще недавно Наруто был убежден, что был бы рад уязвить Саске, спустить его с небес на землю, указать на его ошибки. Но сейчас, когда тот расплатился за ошибку в полной мере, когда его волокли, как соломенное чучело прямо на его глазах, Наруто почувствовал в себе неистовое, почти кровожадное желание отомстить. Внутри него был запечатан девятихвостый лис. Если выпустить хотя бы часть его силы, ее точно хватит и на то, чтобы разорвать веревки, и на то, чтобы разметать обидчиков, и на то, чтобы вернуться в деревню в считанные часы. Наруто чувствовал, как чужая чакра поднималась в нем подобно тому, как пузыри воздуха поднимаются со дна. Что-то холодное вдруг коснулось его затылка и вернуло в реальность. Взгляд Саске — опять его чертов взгляд! Саске едва заметно шевельнул губами, и Наруто прочитал каждое слово, хотя еще совсем недавно Какаши постоянно жаловался на непреодолимые проблемы их коммуникации: — Утихомирься. Я все решил.