Каждый день

— Ты представляешь, он завещание переписал, — неожиданно заговорил Гена, нарушая их молчание. — Как? — изумилась Ирина. — Да я сам удивился. Он же — коммунист, никого и ничего кроме партии не признавал, — вздохнул мужчина, раскладывая книги по полкам. — Видимо, я ему был все-таки дороже коммунистической партии. — Он нервно усмехнулся. — Ген, я тебе, может быть, сейчас открою Америку, но… Никого дороже тебя, у него было, — после её слов, он отложил книги в сторону, и внимательно посмотрел на женщину. — Я не думаю, что коммунистическая партия была ему дороже сына. — Продолжала уверенно говорить Ирина. Тот лишь покачал головой. — Я не знаю… Слушай, а что у нас в отделении случилось? — он неожиданно сменил тему разговора и, заметив вопросительный взгляд женщины, решил объяснить. — Я просто слышал, как ты с Хромовым говорила. — А, ты про это… У Покровской на операции пациентка умерла. Муж её теперь в суд грозится подать. — И? У тебя теперь еще одна головная боль? — Да не у меня, у Хромова. Он теперь заведующий, ему и разбираться, — Ирина присела в кресло и, скрестив ноги, прикрыла глаза. — Думаешь, он разберется? — Кривицкий присел рядом с ней. — Иван Николаевич? Конечно! — уверенно сказала она. — А ты думаешь, нет? — Она вопросительно посмотрела на мужчину. — Ну… Он просто не администратор. Он хирург, практик. Из таких плохие заведующие получаются. Обычно. — Ген, я тебя умоляю! Кто из них там администратор? — обреченно вздохнула Павлова. — А то, какой Хромов заведующий, покажет практика. — То есть, ты не будешь вмешиваться? — Нет, не буду. — И часто такое происходит? — спросил он. Ему до сих пор трудно привыкнуть к некоторым нюансам работы в неотложке. Когда Ира первый раз показывала ему отделение, они попали на операцию к Хромову, который оперировал девчонке позвоночник. Стоит сказать — операция была проведена блестяще, но сам факт того, что такую операцию проводил не нейрохирург, его смутил. Кривицкий был по-прежнему недоволен структурой и работой неотложки. Все слишком быстро, слишком трудно. Неудивительно, что многие сотрудники просто сбегали с этого отделения. Хотя… Он уже успел смириться со многим, но не со всем. — Ну, Ген… Происходит, — ответила женщина. — Ладно, у тебя отгул сегодня, а завтра у тебя плановая. Помнишь? — Помню, конечно, — он кивнул головой. — Ярослав Юрьевич, я прекрасно понимаю, в каком Вы сейчас состоянии, но… Понимаете, мы проанализировали всю операцию, и я с уверенностью могу сказать, что ошибки не было. Бригада действовала правильно, — Иван Николаевич говорил спокойно и уверенно, желая тем самым хоть немного успокоить мужчину, и объяснить ситуацию. Но, посмотрев на него, Хромов понял, что успокаиваться он не собирается. — Конечно, все вы так говорите! Никакой ошибки не было? Покрываете просто подчиненных своих! — он начинал кричать на хирурга. — Вы, пожалуйста, послушайте меня, — Хромов продолжал все так же спокойно говорить. — Была проведена медицинская экспертиза. Вам патологоанатом выдал заключение. Вы его видели. — Видел. А что мешало вашему врачу подделать это заключение? Вы с ним могли договориться. — Хорошо, если Вы не верите результатам нашей экспертизы, Вы вправе провести её в любом другом месте. Вы вправе подать на нас в суд, если считаете, что ошибка все-таки была допущена. — Конечно, я имею такое право, — он презрительно хмыкнул. — Но, я Вам скажу честно — Вы его не выиграете, — невозмутимо сказал заведующий и мужчина изумленно на него посмотрел, поражаясь, каким спокойным и циничным был этот человек. — А Вы всем людям так говорите? — проговорил он со смешком. — Нет, не всем, — мужчина в халате покачал головой. — Вы не подумайте, я не сволочь, я тоже человек. Но я Вам сейчас честно сказал, что будет. Да, у нас в отделении будет проверка, будут проблемы, но Вам это ничего не даст. Потому что дело Вы не выиграете, я уверен. — От такого заявления, мужчина растерялся. — Ладно… Я обращусь в другое место и попрошу провести эту экспертизу, — он вскочил со стула и, подойдя к двери, дернул ручку. — Я тогда посмотрю, как Вы запоете. — Он быстро покинул кабинет. — Посмотрите… — вздохнул Иван Николаевич. — Александра Алексеевна, приветствую, — в отделение завезли каталку, на которой лежала молодая девушка. — Женщина, 29 лет. ДТП. Сочетанные травмы, повреждение внутренних органов, массивная кровопотеря, беременная, как видите. Закрытая ЧМТ. — Ясно, — она взяла у него протянутый лист, быстро посмотрев записи. — Давайте, в операционную сразу. Там все сделаем. Тань, позови мне Ханину или Хромову, и Лазарева. Операционную, какую можем занимать? — Вторую. — Вот телефон её, позвоните родственникам, — врач скорой протянул Третьяковой телефон. Пострадавшую быстро отвезли в операционную, где уже была Ханина, готовая к работе. — Ань, она беременна. Срок большой. Может, недели тридцать четыре. Насчет аллергии не знаю, группа крови — вторая, резус — положительный, — быстро доложила о состоянии пациентки Покровская и так же быстро принялась мыть руки. Ханина отдала распоряжение медсестрам, и та быстро заказала кровь. Тем временем, в операционную подошел Лазарев. — Кость, тут открытая ЧМТ, массивное кровотечение и множественные внутренние травмы, — снова повторила Саша. — Понял, — хирург быстро надел шапочку, маску и открыл кран. — Давление — 70 на 50. Где-то кровит. — доложила Ханина, попутно вводя лекарства. — Где-то… Тут диффузное кровоточит все, фиг найдешь, — вздохнул Костя, продолжая работу. — Так, ребенка нужно доставать. Будем делать кесарево, — Покровская на секунду отвлеклась от работы, посмотрев на монитор. — Саш, она и так еле живая, — Ханина была не согласна с мнением коллеги. — Будем делать кесарево, она умрет. — А если не будем — умрет либо ребенок, либо она. Либо, оба сразу… Ань, у ребенка шансов больше, — решительно ответила Саша и перевела взгляд на Лазарева — тот кивнул. — Все, делам кесарево. — Здравствуйте, — в приемное быстро забежал молодой, взволнованный мужчина. — Я — Глебов Ярослав. Моя жена сейчас у вас. Что с ней? — Говорил он, тяжело дыша. — Да, состояние тяжелое. Идет операция. Ожидайте, пожалуйста, — ответила Третьякова. — Тяжелое? — он разволновался еще больше. — Какая операция? — Вы успокойтесь. Ей занимаются хорошие врачи. Ждите.  — Так, аккуратно… — Покровская передала ребенка неонатологу, который тут же начал проводить реанимационные мероприятия, а сама, вместе с Лазаревым, продолжила заниматься девушкой. — Зажим, — Лазарев пережал артерию. — Фибрилляция, — сказала Ханина, и хирурги тут же отошли от операционного стола. — Все, асистолия. Качайте. — После её слов, Костя начал непрямой массаж сердца, а сама Ханина ввела ей адреналин. — Раз, два, три, четыре… — он сильно давил ей на грудь. Бесполезно, на мониторе все та же ровная линия. — Отходи, она подкатила дефибриллятор. — Разряд. Еще. — Аня посмотрела на монитор, на котором не было видно никаких сокращений. — Ну! — крикнул Костя. Ханина покачала головой. — Все, объявляйте время. — Время смерти — 16:33, — тихо сказала Покровская, снимая перчатки. Покровская подошла к посту, где по-прежнему была Третьякова. — Тань, родственники девушки нашлись? — спросила она и Таня поняла, что утешительных новостей мужу девушки ждать точно не стоит. — Вон, — шепотом сказала Таня, указывая на мужчину. Александра подошла к нему. Заметив врача, он сразу подскочил со скамьи. — Здравствуйте, — поздоровалась Саша. — Меня зовут Александра Алексеевна Покровская, я оперировала Вашу жену. Она поступила к нам с тяжелыми травмами, не совместимыми с жизнью. Спасти её, к сожалению, не удалось. Мы провели кесарево сечение. Ребенок жив, им сейчас занимаются неонатологи. У Вас девочка. — Как умерла? То есть, ребенок жив, а она нет? Как так? — крикнул мужчина, вытирая рукавом слезы. — Она была в очень тяжелом состоянии. У ребенка было больше шансов. — Больше шансов? Да какое Вы имеете право решать, у кого больше шансов! Зачем мне этот ребенок? Мне Лиза нужна! — Подождите. Давайте, я Вам успокоительное дам? — сдержанно говорила Покровская. — Идите к черту, со своим успокоительным. Где Ваш начальник? — буквально через минуту, после крика мужчины, в приемном появился Хромов, которому заблаговременно позвонила Таня, видя, к чему идет разговор. — Здравствуйте, — он подошел к ним. — Вы тут главный? — он тут же переключил свое внимание на мужчину в белом халате. — Я — заведующий отделением, Хромов, Иван Николаевич, — как и было положено, представился хирург. — Ваши врачи убили мою жену!  — Подождите… Ну, с чего такие выводы? Вас зовут… — Ярослав Юрьевич, — ответил мужчина. — Ярослав Юрьевич, не нужно кричать. Пойдемте ко мне в кабинет, там поговорим. И Александра Алексеевна пойдет вместе с нами, и объяснит всю ситуацию, — он посмотрел на Сашу, и та кивнула, направляясь в кабинет, вместе с мужчинами. — Иван Николаевич, она поступила к нам в критическом состоянии. Закрытая ЧМТ, множественные внутренние травмы, массивное кровотечение. Плюс ко всему, у нее был большой срок. Было диффузное кровотечение, разрыв селезенки. У нее не было шансов, а у ребенка они были. Я полностью отдавала отчет своим действиям, — закончила свое объяснение Покровская. Объяснение гинеколога было адресовано Хромову, поскольку муж пациентки все равно понять этого не смог бы. Но сами слова, которые произносила хирург, его пугали. Иван Николаевич кивнул. — Нет, Вы просто выбрали ребенка, а нее её. Если бы Вы выбрали её, она была бы жива! Я вас засужу всех, — она указал на Хромова и Покровскую. — Недоврачи!