Часть 15. Логика против чувственности
27 марта 2019 г., 22:40
Ночь была такой тихой, что Ева даже не слышала, как вверху колышутся ветви деревьев, лишь голоса ночных птиц нарушали покой спящих членов отряда. Девушка лежала и смотрела в темноту, уже битый час пытаясь уснуть. Может, дневное нападение врагов так на неё подействовало?
Перед глазами до сих пор всплывали убитые воины, тела которых были разбросаны по лагерю. Кровь повсюду, изуродованные, бледные лица кельтонцев — зрелище было не из разряда приятных. И всё же нападение было не единственным, что тревожило Еву. Сильнее всего девушку обескураживало собственное странное поведение. До недавнего времени она всегда чётко знала, чего хочет, а чего — нет, и всегда поступала так, как ей подсказывало сердце, но теперь она решительно не понимала, что с ней порой творится. И виновным во всём она считала именно Магистра, а точнее, ту странную власть, которую он приобретал над её поведением.
До сих пор Ева не могла внятно объяснить, что заставило её броситься к королю на глазах у всех, словно он был при смерти? Она и не вспомнила в тот момент, что когда-то мечтала прикончить его собственной рукой, особенно, когда её силком привезли во дворец. Она ненавидела его, презирала за жестокость, мечтала избавиться от брака с ним и, однако же, не раздумывая бросилась к нему, едва увидев, что он ранен. Где логика?!
Возможно, это не более, чем сострадание, присущее любому нормальному человеку. Это наиболее правдоподобное объяснение. А иначе — что это тогда? Самонадеянные слова Рала о том, что совсем скоро она будет принадлежать ему по-настоящему, только подлили масла в огонь, заставляя Еву ещё сильнее порицать саму себя, вспоминая самые колоритные ругательства, какие она только знала.
Чувствуя, что уснуть в ближайшее время не получится, Ева осторожно поднялась со своего ложа и огляделась. Рядом с ней в шатре расположилась на ночлег Делия, которая уже мирно посапывала, а подле неё — Тина. Воины и Морд-сит расположились в соседнем шатре, а караул вообще не спал, охраняя лагерь. По другую сторону от костра разбили ещё один шатёр, откуда на весь лагерь раздавался размеренный храп волшебника, Кэлен и Ричард должны были спать вместе с ним. Дальше всех стоял шатёр короля, где он спал в полном одиночестве.
Ева постаралась сильно не шуметь, выбираясь из шатра, а потом решила сходить к озеру, что находилось буквально в двадцати метрах от их ночлега. Луна светила очень ярко, создавая широкую лунную дорожку на водной глади. Здесь было так красиво!
Юная королева остановилась у самого берега, прислушиваясь к тихим всплескам воды, и посмотрела в ночное небо. Оно было буквально усыпано мириадами ярких звёзд, таких далёких, но завораживающих. Присев на большой валун, девушка поджала колени к груди и обхватила их руками. Так приятно было помечтать о чем-нибудь хорошем, глядя на луну и звёзды! В детстве они с Дэвидом часто забирались по ночам на крышу амбара, чтобы лёжа смотреть на звёздное небо...
Однако, не успела она так просидеть и пяти минут, как вдруг услышала негромкие звуки шагов и голоса, возвещающие о том, что на берегу она уже не одна.
Ошибиться Ева не могла — она явно слышала чей-то взволнованный шёпот. Девушка быстро отступила назад на несколько шагов, скрываясь в густых зарослях кустарника, чьи ветви склонялись до самой воды. Похоже, она невольно нарушила чьё-то уединение.
Буквально через полминуты она убедилась в этом — на берег вышли Кэлен и Ричард.
Они обнимались и тихо говорили о чем-то, а потом начали страстно целоваться. Видимо, эта лунная ночь настроила их на романтический лад. Вспомнив, как громко храпел Зедд, Ева не удивилась, что супругам захотелось остаться вдвоём. Они выглядели, скорее, как молодожёны, нежели как молодые родители: невинные поцелуи быстро переросли в настоящую страсть и супруги опустились на песок, не размыкая объятий.
Щёки Евы порозовели от смущения, она прекрасно понимала, что подглядывать нехорошо, но никак не могла заставить себя отвернуться. Эти двое были влюблены, как в первый день знакомства, сейчас они словно были одни в этом мире и даже не подозревали, что за ними наблюдают. Молодые, красивые, счастливые...
Ева с восхищением и белой завистью наблюдала за ними. Вот она, та самая, настоящая любовь, когда всё по взаимности, когда отдаёшь себя любимому человеку без малейшего сомнения, а страсть затмевает разум… У неё так не будет никогда. А так хочется, чтобы было! Хочется просто до слёз!
Ночной воздух наполнился шёпотом взаимных признаний, прерывистыми вздохами Кэлен, а когда Ева увидела, как Ричард начинает осторожно раздевать жену, она поняла, что ей пора исчезнуть. Очень стараясь не шуметь, девушка сделала ещё несколько осторожных шагов назад, как вдруг внезапно упёрлась в кого-то спиной. От неожиданности с её губ сорвался испуганный возглас, тут же приглушенный ладонью, зажавшей ей рот.
Как ни странно, Ева, не оборачиваясь, сразу узнала мужа. Только он мог так нагло и беспрепятственно хватать её руками, любого из его воинов ждала бы суровая кара за то, что он посмел прикоснуться к королеве.
— Так-так… — жарко шепнул он ей прямо в ухо, — а кто-то, помнится, обвинял меня в подглядывании, как подростка!
Ева готова была буквально провалиться сквозь землю от того, что её застали за таким постыдным занятием, да ещё и тот, кого она меньше всего хотела бы сейчас здесь видеть. Рука Магистра всё ещё закрывала ей рот, не давая говорить.
— Давай уйдём отсюда подальше, — прошептал он, оттаскивая её куда-то в сторону и увлекая за собою дальше, в лес.
Король крепко держал её за руку, и Ева позволила вести себя, словно безропотного ягненка. Когда озеро, как и лагерь, остались далеко позади, девушка вдруг опомнилась и попыталась вырвать свою ладонь.
— Куда вы меня ведёте, милорд? — спросила она, начиная волноваться.
— Всего лишь в такое место, где можно спокойно поговорить, — ответил он, останавливаясь, наконец.
Они снова вышли к озеру, обогнув его с другой стороны. На берегу росли такие же ивы, и Ева в растерянности отступила и прислонилась спиной к стволу одной из них. Она чувствовала себя неловко наедине с мужем, к тому же, вдали от лагеря.
— Итак, ты чуть было не нарушила уединение влюбленных, — опять поддразнивая жену, заметил король. — Тебе так любопытно наблюдать за ними? Я давно заметил, что ты с них глаз не сводишь.
— Ничего подобного! — возмутилась Ева. — Я не подозревала, что наткнусь на кого-то ночью, я думала, что все давно спят.
— Такая ночь не может не подвигнуть на подвиги, — заметил Магистр, — особенно пылких влюбленных. А вот что ты делала на берегу, если не шпионила за Ричардом и Кэлен?
— Я… просто не могла уснуть, — поспешно ответила Ева, пряча глаза. — Думала, что лучше посидеть на берегу, чем ворочаться всю ночь в шатре.
— И… тебя взволновало то, что ты увидела, не так ли? — тихо спросил Даркен, подходя к ней ближе.
Ева уже пожалела, что позволила ему утащить её в чащу леса, где никто не смог бы их услышать. Хотя… кричать, находясь рядом с мужем, по меньшей мере, глупо. Однако, Ева кожей чувствовала, что он что-то задумал.
— Я знаю, что ты почувствовала, глядя на них, — тихо сказал король, коснувшись рукой её щеки. — Ты жаждешь узнать, что такое любовь и считаешь, что тебе этого не изведать никогда. Я прав?
Он настолько точно озвучил самые сокровенные мысли Евы, что её невольно пробила дрожь. Если у короля есть ещё и способность читать мысли, тогда она пропала, это точно!
Его рука, ласкающая её щёку, коснулась распущенных волос, перебирая мягкие пряди, он стоял так близко, и намерения его было сложно не угадать. Ева вплотную прижалась спиной к стволу ивы и замерла, глядя на мужа, как кролик на удава. Лунный свет не попадал на его лицо, и потому она не видела, каким вожделением горят его глаза, но вполне догадывалась по участившемуся дыханию.
— Ты по-прежнему боишься меня? — прошептал он. — Если бы ты знала, какую ошибку совершаешь! Я не причиню тебе зла, Ева.
Этот приглушенный шепот, нежные прикосновения его пальцев, участившееся дыхание, всё было направлено на то, чтобы дать понять Еве, какую страсть она ему внушает. Но именно этой страсти девушка и боялась. Даже будучи юной и неопытной, Ева понимала, что не сможет остановить мужа, если он захочет взять её силой, а потому она испуганно сжалась, стараясь слиться со стволом дерева.
— Ты помнишь, что должна мне ещё одно желание? — шепнул он, глубже погружая пальцы в копну её волос и обхватывая затылок.
— Да, милорд… — едва слышно выдохнула она, уже догадываясь, чего он потребует.
Сердце её билось где-то в горле, по спине бегали огромные мурашки, а в горле вдруг пересохло от частого дыхания. В голове билась одна мысль — что будет дальше?
— Ты ведь уже поняла, чего я хочу? — спросил он, медленно приближаясь к её губам на расстояние поцелуя. Они уже дышали одним воздухом, и Ева закрыла глаза.
— Да… - только и успела прошептать она, когда их губы впервые робко соприкоснулись.
Это невесомое прикосновение пронзило её тело дрожью с головы до ног. Её первый поцелуй… Король замер на мгновение, словно пробуя её губы на вкус, растягивая удовольствие, доводя градус напряжения до высшей точки, а затем властно завладел её мягкими губами, целуя по-настоящему.
Перед глазами у Евы рябили разноцветные круги, в ушах стоял звон, а с её телом творилось что-то невообразимое. Муж настойчиво обвил рукой её талию, привлекая к себе, даже сквозь одежду она ощущала жар его тела, чувствовала, как быстро бьётся его сердце над её правой грудью.
Его прикосновения были нежны, но настойчивы, и Ева понимала, что, вздумай она сейчас вырываться, он ни за что не отпустит её. Но она даже не пыталась сделать это! Она таяла в его объятиях, плавилась, словно воск, забывая о своей ненависти к нему, о страхе, отвращении. Сейчас ничего этого не было: её просто целовал красивый мужчина и этот поцелуй был безумно приятен. Всё остальное отступило на задний план.
Она целовала его в ответ, раскрывая губы навстречу, запрокидывая голову назад, её руки легли на его плечи в первом робком объятии. Ева чувствовала его власть над ней, но добровольно подчинилась этой власти… Они оба потеряли голову.
Ещё меньше, чем Ева, этого ожидал от себя Магистр. Слишком много женщин прошло через его постель, чтобы он так легко терял контроль над собой. С первого мгновения, когда его губы коснулись губ Евы, он постоянно твердил себе, что контролирует ситуацию, что нужно быть с ней осторожным, чтобы не вспугнуть. Но, когда жена неожиданно подчинилась его воле, сдаваясь на милость победителя, он вдруг потерял остатки контроля. Вожделение заставило его действовать решительно.
Подхватив дрожащую девушку на руки, король опустил её на ещё тёплый песок, не отрываясь от мягких розовых губ, и сразу склонился над нею, перемещаясь голодными поцелуями на её шею, плечи, ключицу. Ева судорожно выдохнула и обняла его, всем телом подаваясь навстречу.
Он снова вернулся к её губам, а пальцы Евы гладили его по плечам и спине. Его руки нащупали шнуровку лифа её платья и вскоре шнурки были ослаблены, а платье Евы съехало с плеч, обнажая нежную девичью грудь. Она очнулась от сладкого наваждения только тогда, когда горячие губы мужа сомкнулись вокруг ареолы её соска, а рука легла на обнажённое бедро. Девушка испуганно вздрогнула и сразу же попыталась оттолкнуть его.
Ева почувствовала себя так же, как когда-то в детстве, внезапно свалившись с дерева. Легкие сдавила паника, мешая доступу воздуха, а в глазах мелькнул ужас и стыд. О, великий Создатель, как она могла допустить подобное, да ещё добровольно? Она что, лишилась рассудка?
Девушка только сейчас заметила, в каком виде её одежда: приспущенное с плеч платье обнажает грудь, шнуровка лифа распущена, а подол задран почти до талии. Какой стыд! Неужели она могла настолько забыться или это Рал использует какую-то магию, чтобы сломить её сопротивление? Король попытался снова завладеть её губами и успокоить поцелуями, но Ева уперлась руками в его грудь и резко увернулась, вследствие чего его губы угодили ей в висок.
— Милорд, не надо, прошу вас! — испуганно прошептала она, лихорадочно пытаясь высвободиться.
Но, чтобы остановить мужчину, распалённого желанием, требовалось нечто большее, чем внезапный приступ целомудрия и девичьей скромности.
— Т-ш-ш, — жарко шепнул он, упрямо пытаясь снова припасть к её губами, — не бойся, любовь моя.
— Нет, прошу вас… я не могу так… — умоляюще пробормотала Ева, в душе даже не надеясь, что мольбы тронут его.
Внезапно в голове короля, пробиваясь сквозь пелену неутоленного желания, всплыла привычная мантра — никакого принуждения… Он резко замер, словно на него вылили ушат холодной воды. Ева услышала сдавленное проклятие, вырвавшееся у него сквозь зубы. Когда муж медленно отпустил её и сел рядом на песок, переводя дух, молодая королева моментально вскочила на ноги и, на ходу поправляя платье, бросилась обратно в лагерь, словно по пятам за ней гнались шадрины.
Магистр не стал её останавливать, ему самому ещё нужно было прийти в себя. Что это, черт побери, сейчас с ним было? Он же давал себе четкую установку, что не станет давить на Еву, пугать её, а сам забылся настолько, что чуть было не взял её силой? До того момента, чтобы овладеть ею оставалось так мало… Если бы Ева внезапно не опомнилась, это точно случилось бы. Он вдруг тихо засмеялся собственным мыслям: первая брачная ночь на берегу лесного озера, прямо на песке… Да уж, вполне подходящее место!
Ну что ж, из того, что здесь произошло, можно сделать некоторые выводы. Во-первых, он понял, что Ева уже не так сильно боится его, как раньше. Это уже величайшая победа. Во-вторых, он заметил, что её сердце раздирают сомнения, она мечется между привычной ненавистью к нему и тем, что она чувствует теперь. В ней проснулось участие, а самое главное - её одолевают те же страстные желания, что и его. Она только что доказала это с лихвой, ещё немного — и она отдалась бы ему. Недаром она тайком наблюдала за Ричардом и Кэлен — в ней потихоньку просыпается женщина, страстная, нежная, любящая…
Внезапно Даркен Рал понял, насколько сильно он желает именно её любви, абсолютно безоговорочной и настоящей, вопреки всем законам логики ему захотелось её доверия, нежности и ласки. И дело здесь было не только в ребёнке, хотя и в нём, разумеется, тоже. Просто ему надоело внушать людям только страх. Одинокому, пустому сердцу отчаянно и жадно хотелось любви…
Однако, лирика лирикой, но разгоряченное желанием тело короля требовало удовлетворения. Он вдруг плотоядно улыбнулся, вспомнив, что его сопровождают верные Морд-сит. Это было то, что нужно! Через пять минут в своём шатре Лорд Рал был уже не один…
***
Ева влетела в лагерь, словно стрела, выпущенная из арбалета. Прошмыгнув мимо ошарашенного караула прямиком в шатёр, она бросилась на своё ложе и накрылась покрывалом с головой. От быстрого бега и отчаянного стыда девушка дышала так громко и взволнованно, что боялась разбудить Делию и Тину. То, что только что случилось на берегу, повергло её в шок. Она… и Даркен Рал! Тот, чьё имя для неё ещё недавно было, словно самое грязное ругательство! Как она могла так забыться? Что руководило ею? Он — тиран, он принудил её к браку грязным шантажом, по его приказу её похитили из родного дома… Внезапно Ева вспомнила о родителях. Что сказала бы сейчас матушка, узнав, что её дочь только что лежала в объятиях Рала, да ещё и сама позволяла ему делать со своим телом такие вопиющие непристойности? О, какой стыд! Еве показалось, что руки Магистра оставили видимые следы на её теле, которые утром увидят все — Делия, Тина, Ричард, Кэлен, Зедд… Они всё поймут… Как ей теперь вести себя? Что, если кто-нибудь видел, как она неслась в лагерь, словно полоумная? Ева была недалека от истины, когда опасалась случайных свидетелей. Один свидетель действительно был. Тина следила за Евой с того момента, когда девушка покинула шатёр. Она видела всё — как Ева чуть не застукала Ричарда и Кэлен, как Магистр увёл её подальше от лагеря, а самое главное — их страстные поцелуи и объятия на берегу. Не в силах заставить себя дальше наблюдать за молодожёнами, Тина вернулась в шатёр. Она не сомневалась, что Магистр овладеет своей женой, и этот удар потряс её сильнее, чем это могли бы сделать сотни прикосновений эйджилов. Девушка буквально сгорала от ревности, а когда в шатёр вбежала запыхавшаяся королева, Тина затихла, словно и не просыпалась. Судя по тому, как тяжело дышала Ева, как она была взволнована, Тина поняла, что подозрения её не обманули — король осуществил свои супружеские права. Именно поэтому Тина сейчас лежала тихо-тихо, изо всех сил притворяясь спящей, а по её горящим щекам текли неудержимые слёзы.
