Самая длинная перемена

Как-то неожиданно на календаре нарисовалась дата «4 ноября». Помогая Марго собирать детей домой, она, застегивая куртку маленькому короткостриженому мальчонке, как бы между делом обронила: - Сегодня четвертое число. - Я Мишу уже поздравила. - Да я не о том. Точнее, о том, но… Сева, топай в рекреацию. Пакет не забудь! Уфф, в общем. – Она нервно оглянулась по сторонам, чтобы удостовериться, что все дети вышли из кабинета, и присела рядом со мной, попутно поправляя колготки на коленях. – Мы сегодня собираемся в «Интернационале». Я вопрошающе глянула на неё из-под нахмуренных бровей. - Мадам, я, конечно, всегда знала ваши наклонности шататься по барам, но… - Ой, ну не начина-а-а-ай, Саш. - Ну, хорошо. А мне-то что до этой информации? - Ты собираешься с нами. - Ну, я не знаю ещё точные планы на вечер… - Это был не вопрос, а утверждение, - цокнув языком, она закатила глаза. – В восемь часов мы за тобой заедем. - Но… - я хотела что-то возразить, ткнув её в неумение слушать мои просьбы или что-то в этом роде, но поймав её свирепый взгляд, поняла, что лучше согласиться и промолчать. Это не самое дикое, что она могла предложить. – Хорошо, хорошо. К восьми буду готова. - Ути, моя прелесть, - она ласково щелкнула меня по носу. Мы навели в классе порядок: протерли шкафы, убрали цветную бумагу, тетради, учебники и канцелярию в парты детей, занавесили окна, отключили технику. Марго время от времени заводила какие-то разговоры, особо ни к чему не относящиеся, просто чтобы не было скучно работать в тишине. Большая часть её слов пролетала мимо ушей, но я старалась изредка ей поддакивать, чтобы она не поняла, что нить разговора давно потеряна. Оттирая очередную парту от клеевого раствора с вкраплениями рваной цветной бумаги, из-за покачиваний парты с полочки под столешницей на пол посыпались тетрадные листы, размалеванные восковыми карандашами с очертаниями животных, людей и растений. Отложив губку, я вытерла мокрые руки о штаны и нагнулась, чтобы их поднять. Однако, прежде чем положить обратно, что-то меня дернуло их перелистать. На первом листе была криво, но с душой нарисована лошадь, скачущая по полям на своих спичечных коричневых ножках, на втором – лиса и волк в гуще однотонного леса, потом цветы, какие-то сценки с людьми, дома, магазины. - О, нашла её рисунки? – с особой заботой в голосе, спросила Рита, следя за мной через плечо. – Ася очень любит рисовать. Даже предпочитает рисование куда больше математики. Я усмехнулась, листая рисунок один за одним, пока не добралась до последнего. С семьей. Большой-большой семьёй. Мама, папа, брат, сестра, тетя, дядя, бабушка, дедушка, прабабушка, прадедушка, ещё одни бабушка с дедушкой и ещё один брат, только старший. А в самом краю правого угла красовалась неровная алеющая фраза: «Я лублу свою семю!!!» Я оглянулась на Марго. Та была увлечена складированием альбомов и детской литературы по алфавиту, ей было совсем не до меня, поэтому, аккуратно сложив лист в несколько раз, я спешно сунула его в карман брюк и положила остальные рисунки обратно в парту, возвращаясь к отдраиванию светло-каштановой столешницы. - Ты не думала завести семью? Этот вопрос прозвучал как гром среди ясного неба. Разорванный пакетик сахара был высыпан далеко не в кофе. Пришлось отряхиваться. - С чего такие вопросы, Рит? Мы сидели в теплой кофейне, где пахло жареными кофейными зернами и свежеиспеченным хлебом. Желтый свет с прилавков лишь украдкой доходил до нас, лишь поэтому мы не сидели в кромешной темноте. За окном, барабаня по стальному карнизу, завывал ветер, бросаясь в стекло каплями ледяного осеннего дождя. На подоконниках, уныло трепеща листьями, ютились маленькие кадки с экзотическими цветами и блекло-зелеными шариками кактусов с приклеенными подвижными глазками. Плетеные мягкие подстилки на кожаных креслах и диванах добавляли особого уюта, служа неотъемлемой частью интерьера. - Ну, просто-о-о… - протянула она, мешая ложкой чай, чуть позвякивая по фарфоровым стенкам чашки. – Уже время такое, когда надо бы, знаешь, начать задумываться о браке, семье, детях… Язвительно кашлянув, я намотала салфетку на палец. - Часики-то тикают. А не пора ли тебе. Скоро тридцать, а о детях думать? Рит, ты, когда недавно с каблуков полетела, сильно головой ударилась? В больницу обращалась? - Да ну Саш, блин! Я серьезно! Я глотнула кофе, откидываясь на спинку кресла. - Не хочу. - Почему!? - Да потому что! Не хочу и всё тут. - Ты всё ещё страдаешь по Лёше? Это имя тошнотным комком застряло под горлом, пульсирующей болью отозвавшись в висках. Не подавая виду, я хмыкнула и безразлично вскинула плечами. - Он то тут при чем? Марго не нашла, что ответить, и замолчала, утыкаясь в новостную ленту социальных сетей. Дальше разговор не клеился, хоть никто не был друг на друга обижен. Вскоре дождь закончился, оставив от себя только угрюмые серые облака, тянущиеся вдоль горизонта, и мы начали собираться по домам. - Знаешь, что! – напоследок сказала Марго. – Хочешь не хочешь, а сегодня вечером мы найдем тебе нормального статного джентльмена! Я лишь усмехнулась, накидывая пальто и обвязывая плечи шарфом. Тлея, сигарета пускала по ветру ещё алеющие крошки пепла, уносящегося вдаль двора. Уныло затягиваясь один раз за другим, я смотрела себе под ноги, на пушистые тапочки и морду кота, сидящего на ступеньке перед балконом. Он ежился, фыркал, прятал лапы под себя, но стойко сидел и ждал, когда я закончу. А сигарета всё не кончалась и не кончалась. Мыслей было много, но, образовывая меж собой тугой роящийся ком, не представляли из себя ничего. Голова была тяжелая, но пустая. Тихон жалобно мяукнул, ударив меня лапой по лодыжке. - Сейчас идём, идём. Заползай домой. Он не то чихнул, не то опять фыркнул, и, грациозно оторвав свою задницу от порожка, заполз в квартиру. Бросив окурок в стальную банку на подоконнике, я вошла следом за ним. Потом душ. Холодный кофе. Ещё сигарета, выкуренная на кухне под уничтожительный взгляд кота. И гардероб. Я не знала, что надеть, да и было, честно говоря, всё равно. Выудив из недр шкафа совсем новенькое черное платье с высокой талией и юбкой, прилично не доходящей до колена, я наспех натянула его, немного помучавшись с молнией, и подкрасила ресницы, представ перед зеркалом с чуждой мне стороны. Я никогда не любила подолгу смотреть на себя, прихорашиваться, искать плюсы и минусы. Я всегда представляла из себя один большой минус и чем больше смотрела в зеркало, тем меньше появлялось возможности себя принять. Наконец в прихожей громко заверещал домофон. Схватив куртку, сапоги и сумку, я, семеня, подбежала к нему и протараторила: - Сейчас выхожу. Собравшись, я последний раз глянула в зеркало. Поправила вырез, одернула юбку и распустила волосы, небрежно перебросив их на одно плечо. Была не была. Выскочила из квартиры, захлопнув дверь, и торопливо спустилась по лестнице на первый этаж. На дворовом закутке уже стояли Марго и Миша, явно высматривая меня около подъездной двери. - Ура! Ты всё-таки решилась! – завопила она, подскакивая ко мне и крепко обнимая. – Да ещё и красивая какая! Правда, Миш? - Ещё бы, - он вежливо улыбнулся, кивком здороваясь со мной. Я улыбнулась в ответ. - А что? У меня была возможность отказаться? – Марго ткнула меня локтем в бок, я ойкнула и тихо рассмеялась, садясь в жаркий салон автомобиля. Когда все уселись, мы тронулись в путь. По радио играло что-то нейтральное, потоки теплого воздуха, вырывающиеся из вентиляции около ног, обжигали охлажденную кожу, Рита о чем-то бестолково трещала с Мишей на передних сиденьях, активно крутя головой по сторонам и через каждые пять минут говоря «о, вот сюда ещё потом нужно заехать», «и сюда тоже». Уткнувшись подбородком в ладонь, я бегала глазами по крышам торговых центров и грузовиков, несшихся по шоссе вместе с нами. К тому моменту, когда мы преодолели около половины пути, снова начался противный дождик, смазывающий какой-никакой вид за стеклом. Я прикрыла глаза и откинула голову на сидение, чуть сильнее заворачиваясь в куртку, хоть в салоне и было достаточно тепло. Прошло добрых полчаса с момента моей посадки, как вдруг за окном всё загудело и заверещало, а разноцветные электронные огни всполохами плясали на крыше машины. Я распахнула глаза, усиленно промаргиваясь и не сразу сообразила, что мы уже на месте. - Ну что? Готова оторваться? – Рита явно была в предвкушении грандиозного вечера, её широченная улыбка и уже пьяный без алкоголя блеск в глазах говорил за неё. - Уже назад дороги нет, - я неоднозначно дернула головой и выдавила из себя чуть более чем радостную улыбку. - Тогда выгружайся. Идем покорять танцпо-ол! Открывая дверь, я увидела, что неподалёку, под козырьком с переливающейся всеми цветами вывеской «Интернациональ» стояли ещё трое наших знакомых, которым я неуверенно помахала рукой, и четвертый – высокий белобрысый парень в кожанке и отчетливыми ямочками на щеках. Когда он почувствовал на себе мой бурящий взгляд, то широко улыбнулся, отдав мне «честь». Я стушевалась и опустила взгляд, обращаясь к Марго: - Это ещё что за… - Ой, ты про него? Это Даня, знакомый Мариши. Да что я тебе объясняю! Сейчас сама познакомишься! – ехидно хихикнула подруга, толкая меня навстречу к ним. – Иди давай. Мы за тобой. Ага, как бы не так. Ну, Марго, когда-нибудь я тебе всё-таки натяну рот на задницу…