Самая длинная перемена

Уже пошел второй час, как мы сидели за столом и активно праздничали. На свое собственное удивление, я тоже была причастна ко многим беседам, достаточно открыто выражала свои мысли, смеялась и шутила. Алкоголя на столе было, не то, чтобы море, но приличное количество, что, наверное, и послужило причиной моей крайней степени открытости. Спустя какое-то время от начала встречи в ход пошли подарки. В основном, денежные. У меня с воображением не все хорошо, поэтому я попыталась быть практичной и отдала Мише в руки конверт с достаточно крупной суммой, потому как помнила, что сейчас они копят на собственную квартиру. Миша расцвел, буквально кинувшись меня обнимать. Марго так вообще чуть не разревелась, зацеловывая мои щеки. Хорошо, что она сегодня особо не красилась. Время от времени по два-три человека мы выбегали на танцплощадку, отрываясь как в последний раз, музыка была отменная. Мы с Марго, Мариной и Элей заливисто смеялись почти весь вечер, а парни, сгруппировавшись немного поодаль от нас, лениво обсуждали рыбалку, ремонт и машины, что, вроде как, обычное такое клише. Однако было то, что меня знатно смущало целый вечер. Я слишком часто сталкивалась взглядом с тем парнем, который, казалось, так и ищет шанса со мной заговорить. - Марго, - дернув её на плечо, я склонилась над её ухом. – Почему на меня Даня весь вечер пялится? - Миша сказал, что он хочет с тобой познакомиться, ты ему та-а-ак понравилась, только тс-с-с, - подруга рассмеялась, падая ко мне на плечо и крича что есть мочи, стараясь переорать музыку. – Ещё мартини для нашего девчачьего застолья! - Но я не… Боже, Марго! А она как-то слишком быстро достигла нужной консистенции. Ей бы хоть немного протрезветь. Я переложила её в руки Марины, которая повела первую в туалет, чтобы немного освежить, и взяла со стола бокал с разноцветным содержимым, пахшим горечью от спирта и пряным манго. Спустя пару минут за наш столик вернулась крепкая мужская сила, помогая официанту выставить на стол вновь подъехавшую выпивку. Когда музыка немного стихла (или мои барабанные перепонки начали вытекать от обилия басов), я немного расслабилась, вытащив из сумки телефон и принявшись листать почту. В компании наступило легкое затишье, а я не была из тех, кто лезет на рожон, пытаясь развеселить публику. Вскоре Эля, оставив на мое попечительство свои вещи, двинулась в гущу событий, чтобы обратить на себя мужское внимание, а Миша пошёл искать Марину с Марго. Ваня полез в телефон, прихлебывая из стакана виски, и принял мою позицию «отдыха», а я съежилась, так как опять почувствовала на себе испытывающий взгляд белобрысого гада. Тот, однако, усмехнувшись и поправив копну волос, взял коктейль и аккуратно присел рядом, осторожно заглядывая мне в глаза и добродушно улыбаясь: - Не знаю, как правильно начать разговор, поэтому попробуем, что попроще. Не против познакомиться? Мои щёки вспыхнули краской, однако, за красными прожекторами, сверкающими около столика, это было совсем не видно. - В общем-то, нет. - Я Даня, знакомый Марины и Миши. Учились когда-то вместе. Я убрала телефон, переведя взгляд на дно бокала. - Я Саша. Мы с Марго дружим уже… - Двадцать лет. В один дет. сад ходили. И школу. Даже институт и тот вместе закончили. Я скосила взгляд на него. Даня лишь рассмеялся. - Миша рассказывал. – Кажется, по мне было видно, что меня это больше напугало, чем впечатлило, поэтому он успокаивающе дополнил. – Прости. Я не хотел тебя пугать. Не переживай, я не маньяк, честное слово. Просто Миша абсолютно все знает о Марго, в то время как Марго дружит с тобой. - А она изрядно болтлива, - подметила я то, что и без того лежало на поверхности. Он ещё раз усмехнулся. - Это точно. - А сколько тебе лет? - Двадцать семь, - спокойно произнес Даниил, осушая бокал одним глотком. – Считай, почти двадцать восемь. - Скоро День Рождения? - Да. Буквально через неделю. Ну… а что насчёт тебя? - Я? А… ну… - Дай угадаю? Девятнадцать? Двадцать? Ну ма-аксимум двадцать один! Я тихо хихикнула, отрицательно покачав головой. - Ты плохой экстрасенс. Мне двадцать четыре. Даня хлопнул ладонью по колену, а я прыснула со смеху. Наверное, он не так уж плох. Хотя, терять бдительность не следовало бы. - Ну что ж, Александра, - в его руках опять нарисовался бокал, которым он осторожно стукнулся с моим. – Рад знакомству! - И я. Мы разговаривали о многом до прихода остальных. Всё зашло достаточно далеко, аж до любимых книг и цветовых сочетаний. - Ну что? Что можешь ещё сказать интересного? - Даже не знаю… - Вот что ты можешь рассказать мне, как другу? - Как другу? Эм-м… например? - Ну… твой любимый цвет? - Нет, ну это уж слишком. Мы рассмеялись, хоть и в дальнейшем любимый цвет он из меня выпытал. Алкоголь не сильно, но всё же дал в голову, поэтому шутки и темы для разговоров появлялись как-то сами собой. К тому моменту, как мы добрались до излюбленного жанра музыки, на диван, по обе стороны от нас, приземлились Миша, Марго и Марина, которые явно протрезвели. От них веяло холодом с улицы. Рита, кажется, уже начинала чувствовать бодрящие приливы головной боли, а Миша как-то слегка на неё дулся. Потом поинтересуюсь, что у них случилось. Ещё немного погодя к столику подскочила Эля со своим только что пойманным уловом в виде какого-то приятного улыбчивого юноши, явно не старше двадцати. И всё как в Теремке. Пустили и этих. Все пропустили ещё по одной, обязательно обсыпав именинника с ног и до головы поздравлениями и достаточно креативными пожеланиями. Смех стал ещё громче, каждый нашел ещё как минимум по два анекдота в своих запасах, которые сейчас шли на «ура». Но в один момент, склонившись над моим виском, Даня громко произнёс, заглушая музыку своим голосом: - Пойдем на танцпол. Оставим их наедине с алкоголем. Отказать я не смогла. Точнее, выбора мне не предоставлялось. Вот всегда так! Он взял меня за руку и утянул за собой в толпу пьяных веселящихся тел, доведя до самой середины зала. Повернув меня к себе и аккуратно прихватив за талию, он начал слегка пританцовывать в такт музыке и громко подбадривать «ну же, не стесняйся!», я же как-то машинально повторяла за ним, смущенно посмеиваясь и улыбаясь. Сколько мы провели там времени – черт его знает, но в итоге, когда я полностью расслабилась и делала то, чего так долго требовала душа, мы отрывались уже не по-детски. Кричали песни, смеялись и танцевали до сбившегося дыхания. Я заметила, что мы, непонятно по какой причине, уже далеко не в середине, а ближе к краю помещения, почти у самой его стенки. Я смутилась, делая короткие шаги назад и натянуто улыбалась, но он только следовал за мной, пока я спиной не ощутила холод стальной панельной стены. Около моего лица, опираясь на панель, Даня положил свою руку и, заправляя мою прядь волос за ухо, тихо, но вполне отчетливо проговорил: - Не пугайся. Я не собирался тебя насиловать, бить или унижать. Я весь вечер хотел сказать, что ты очень красивая и интересная личность. – Белобрысый аккуратно прихватил меня за подбородок, почти вплотную приблизившись к моим губам. Я затаила дыхание. – Саш, ты мне нравишься. В тот момент, когда он едва-едва не стеснил меня в поцелуе, я очень ловко выкрутилась из его объятий, оказавшись в шаге от него и прикрывая рот руками. - Ты… чего? – он недоуменно хлопал ресницами, но остановить меня не пытался. - Я… я… я сейчас вернусь. Только… эм… сейчас, нос. Носик припудрю и… - Я в панике оглянулась по сторонам, ища заветную вывеску и, найдя её, метнулась туда, в одну из просторных незакрытых комнат, закрывая за собой дверь на щеколду. Трясущимися руками всё ещё продолжая сжимать ручку двери до побеления кожи, я судорожно пыталась успокоить дыхание и сердцебиение, распоясавшиеся не на шутку. Почему я испугалась? Почему взяла и сбежала? Вопросы один за другим сыпались стеной в моем сознании, от чего голова начала гудеть, а ноги слегка подкашиваться. Я медленно подошла к стойке с раковиной, открывая кран и полоща руки в холодной воде, после, переведя взгляд на подсвеченное зеркало, провела ладонью по волосам, поправляя растрепавшиеся пряди и чуть смазавшуюся помаду. Когда отчетливые удары пульса в моих барабанных перепонках спали и превратились в звенящую тишину, я напряглась, потому что почувствовала запах сигаретного дыма. Обернувшись, я наткнулась на то, чего уж точно не собиралась сегодня встретить. Именно здесь. И именно в это, мать его, время. Неподалеку от меня стояла Дарья Евгеньевна, уныло держа в руках догорающую сигарету. По спине табуном пронеслась ледяная стая мурашек, после чего по телу медленно расползлась опьяняющая теплота, от которой на моих щеках выступил бледно-розовый румянец. Она стояла возле одной из раковин, опершись на неё и что-то силясь рассмотреть в зеркале. Слегка растрепанные волосы, которые она небрежно поправляла, закатанные рукава расстегнутой на несколько пуговиц рубашки в клетку, обнажающие руки с длинной выразительной сетью сосудов, оголенная шея, на которой болталась тонкая серебряная цепочка. Моё сознание в этот момент, кажется, отключилось. Я наблюдала за ситуацией со стороны. Медленными шагами я приблизилась, не спуская с неё глаз. Когда она заметила чьи-то очертания в зеркале, то без единого восклицания или вопроса распрямила спину и повернулась ко мне, делая ещё одну затяжку и выпуская дым куда-то в сторону. Тяжело медный отлив, мягкая каемка дрожащих ресниц. Она просто сводит с ума. Я прикусила губу. Она потушила сигарету. А дальше беспросветная темень. Хватаясь за моё лицо, Дарья жадно впилась в мои губы, терзая их со всей ей несвойственной похотливой грубостью. Она была доминантом, преобладала над всем происходящим здесь и сейчас, делая все горячо, грубо, страстно. Это меня лишь раззадоривало поддаваться ей, сильнее прижиматься, чувствовать её тяжелое распалённое дыхание и жгучие тонкие пальцы, блуждающие по моему телу. Поднявшись на носки, я, будучи сжата в её объятиях, дразняще, едва касаясь кожи, заскользила пальцами по плечам, лопаткам, шее, буквально впиваясь в нее и подтягиваясь к её лицу ближе, ненадолго обрывая поцелуй и шумно хватая ртом спертый от жара воздух. Я не видела её взгляда, лишь металлический отблеск карих глаз, раздевающий до позорной наготы, который мелькал среди пепельно-русых коротких прядей, щекочущих щёки. Её мягкие кончики пальцев, чертя узоры от шеи до ключиц, вскользь пробежались по талии, щелкнув поясом от платья и устремившись вниз с завидной скоростью. Когда я почувствовала, как её огненно-горячая ладонь лизнула моё бедро и вздернула край юбки, дыхание тугим комом засело где-то глубоко в грудной клетке, а она, пользуясь положением, усмехнулась сквозь поцелуй, деловито прикусывая тонкую кожу. Я горячо выдохнула, пряча лицо в её плече и восстанавливая всё то, что осталось от дыхания, до того момента, пока она надменно не скользнула к нижнему белью. Вскользь коснувшись губами до уголка моего рта, она развернула меня лицом к зеркалу и прижала спиной к себе так, что я чувствовала её рваное сердцебиение меж лопаток. Короткий поцелуй в макушку, затылок, шею. Она ещё и ещё прихватывала губами кожу на плечах, с каждым разом всё сильнее, пока на ней не оставалась грубая ярко-красная отметка. Придерживая меня за шею и поглаживая кончиками ногтей щёку, она вальяжно пустила ладонь вниз по позвоночнику, пока не… Я выгнулась, издав тихий стон на выдохе, всем телом опираясь на край кафельной раковины, чувствуя играющую на её губах тень улыбки и тихий шепот где-то над ухом: «Какая послушная девочка». Она медленно провела двумя пальцами по всей промежности, чуть надавливая и заставляя меня дрожать и буквально скулить, самостоятельно насаживаясь на них и кусая припухшие губы. Кажется, ещё чуть-чуть и я просто потеряю сознание от непреодолимого желания, чтобы это зашло гораздо дальше, но неожиданно дверь начала резко дергаться, за ней послышалась неразборчивая возня и до меня снова донеслась приглушенная музыка с танцплощадки. Поняв, в каком я положении, стыд объял меня сильнее, чем когда я убегала от Дани. Пользуясь случаем, пока Дарья всё ещё соображала, что чуть только не произошло, я одернула юбку, вытерла края растертой помады и выскочила из туалета настолько быстро, насколько алкоголь и высокие каблуки мне это позволили. Что это, черт возьми, было!?