Самая длинная перемена

- Саша, Боже ты мой, может расскажешь, наконец, что произошло между вами с Даней? И где ты застряла после того, как ушла от него с танцплощадки!? Марго буквально трясла меня, пока я молча вертела в руках зажигалку то поджигая её, то гася, бестолково переводя взгляд с неё на промерзший асфальт. А я… а я просто не знала, что ей ответить. Не столько потому, что мне есть, что от неё скрывать, сколько по причине, что я даже толком не могу объяснить самой себе произошедшее в тот вечер. - Ничего не произошло. Мне стало плохо от алкоголя, и я… - Ушла домой? Не-е-е-ет, Саш, тебя видели выбегающей из клуба почти через полчаса после происшествия с Даней! Да и он не дурак, видел же, что тебе не было плохо! - Марго, я правда… - Саш, ты просто не хочешь мне доверять? – её плаксивый взгляд глубоких голубых глаз никого не оставит равнодушным. Я тяжело вздохнула и отрицательно покачала головой, коротко поцеловав её в лоб. - Марго, я даже сама не знаю, что тогда произошло. Но обещаю, что как только во всём разберусь, то дам тебе знать, хорошо? - Если, - начала она, тихо хлюпая носом. – Если тебе нужна помощь специалиста, то мы поможем. Даже денег дадим. Только не молчи, пожалуйста. - О Боже, нет, нет, до такого я себя уж точно не доведу, не беспокойся, - щелкнув по носу, я крепко её обняла, утешающе гладя по спине. – А сейчас мне нужно идти. Дети заждались. Да и встреча после уроков назначена… Она ещё раз всхлипнула, но улыбнулась и потрепала меня за щеку, пожелав удачи напоследок и проводив до самых дверей. Уроки тянулись с черепашьей скоростью. Я часто глядела на часы и отсчитывала минуты, которые ползли бесконечно долго. Уроков было мало, окон много. Марго сегодня не работала, ездила с детьми в музей, поэтому на перерывах изредка заглядывала к Марине, которой помогала отвести детей в столовую или подменить на уроке, пока та бегает к секретарю за печатями и справками. И всё это время я думала, думала, думала. Даже все выходные я провела за тем, что, убиваясь от похмелья и воспоминаний, думала о том, что скажу ей сегодня, в понедельник, на личной встрече, как теперь буду разговаривать с Даней, если он вообще ещё появится в компании, как себя в принципе вести. Делать вид, что ничего не произошло? Что всё в порядке? Или, всё-таки, расставить все точки над «i»? И главный вопрос, преследовавший меня куда больше остальных. Что. Это. Черт возьми. Было. В туалете!? Порыв? Алкогольное опьянение? Отсутствие партнера добрых три года? Или неожиданно наступившее безумие? Голова разрывалась и по сей день. Мне было стыдно и неловко, но даже не за саму ситуацию, а за то, что творилось после неё. Три ночи подряд меня одолевали самые безумные эротические сны. Я просыпалась в холодном поту и от собственных… стонов. Господи, это так… так дико. Хватит! Почти пол ночи я тратила в душе только на то, чтобы прийти в себя. Сидела в углу ванны и пялилась в слив, неистово желая, чтобы меня тоже туда засосало. Мне казалось, что я и правда схожу с ума. Медленно, но верно. Иногда хотелось даже поделиться этим с кем-то, разделять свою проблему с другими всегда легче, но говорить о таком равносильно смертной казни. Всё это должно было закончиться ещё в подростковом возрасте… Первый урок. Перемена. Второй урок. Перемена. Окно. Перерыв. Я отлучилась в столовую, пытаясь перевести дух за чашечкой горячего чая и новостной лентой. Ненадолго, но получилось, отвлеклась. Потом класс, документация, секретарь и печать, обсуждение с директором планировки мероприятия, стенда, выпускных экзаменов. Потом замена у седьмого «А» по музыке. Неожиданно, но на сорок пять минут ребята со мной едва не породнились только за то, что целое занятия мы пели их любимые песни под мой аккомпанемент на фортепиано. Пообещала, что ещё не один раз приду к ним на занятие. Поняла, что такое «развлечение» пошло мне только на пользу, потому что, вернувшись в свой кабинет и глянув на часы, заметила, что стрелки здорово шагнули за половину второго. До прихода Дарьи Евгеньевны оставалось чуть больше часа. Кстати, о ней. Точнее, о её сыне. Я схватила со стола журнал и, усевшись на подоконник, принялась листать его, ища знакомую фамилию. Степанько. Так. Н, Н, Н, 3, 2, Н, 4, Н. Биология… Н, Н, Н, 4, 4, Н, 4. Физкультура…? Н, Н, Б, Б, Б, Б, Н, Б. Я поднапряглась, листая один предмет за другим, но картина не менялась. Безусловно, Максим часто прогуливал уроки, подбивая на это и своих одноклассников, но чтобы загулы были настолько «черными»… Что ж, нужно обсудить это с ней. Вообще, конечно, с ней много что нужно обсудить. Только как? Я ещё около получаса бездумно бродила по классу: то вытирала пыль, то поправляла учебники, несколько раз подходила к зеркалу, смахивала с глаз мешающие пряди, поправляла галстук, расстегивала и застёгивала верхнюю пуговицу у рубашки. Потом я снова села на подоконник и уставилась в носки туфель, кусая губы и думая о чём-то отвлеченном от всех нынешних проблем, но в то же время ни о чем. Зазвенел будильник. На часах было уже ровно половина четвертого. Я глубоко вздохнула и перевела взгляд на дверь. В тонкой полоске света, выбивающейся из-под неё, медленно поползли тени, а на кафельной плитке, которой была выложена лестница, послышались мерные грузные шаги, которые явно принадлежали человеку, которого я ждала. Я подорвалась с места, быстро схватив со стула и накинув на плечи кардиган, потуже затягивая резинку в пучке. Стук в дверь и моё тихое «да, да». И на пороге она. Уставшая. Холодная. Безэмоциональная. - Здравствуйте, - тихо произнесла я на полуулыбке, строя из себя добродушное чёрти-что. - Добрый день, - сухо ответила она, заходя в кабинет и садясь на привычное место. – Если можно, давайте поскорее все обсудим. У меня не так много времени. Я заметила, что она открыто смотрит на меня с нескрываемым раздражением. Под её глазами собрались порядком заметные мешки от бессонницы, которые прибавляли как минимум лет пять к возрасту. Я поспешно отвела взгляд. - Да, к-конечно. Что ж. Как ваши успехи в разговорах c Максимом? – наигранно-оптимистично выдавила из себя я. - Никак. - А-а, э-эм, в смысле? – стараясь не злить её, спросила я ещё тише, чем в прошлый раз. - В прямом. Никак. Мы почти не контактируем. Я… пропадаю на работе. Он – в школе. - Кстати о школе. Насчет его посещаемости, - я робко протянула журнал, положив его на стол прямо перед ней. – Он в последнюю неделю практически не был в школе. Вот, смотрите. Не был на уроке, не был на уроке, не был на… - Я не знаю, где он был. – Черство ответила Дарья, качая головой и потирая переносицу. – И ничего сделать с этим не могу. Что-то мне показалось странным в её общем виде и неожиданной раздражительности. Что уж говорить о манере поведения и речи, она явно была чем-то серьёзно обеспокоена, и, насколько я понимала, это далеко не работа. На свой страх и риск я, всё же, решила к ней подступиться поближе. - Дарья Евгеньевна, - мягко начала я, скрещивая руки на груди. – У вас что-то случилось? - Нет, - она насупилась. Я поняла, что совершаю ошибку, но почему-то не могла остановить себя в расспросах. Пока не стало слишком поздно. - У вас проблемы с работой? Я понимаю, это не мое дело, но… - Вот именно. Пожалуйста, давайте подведем итог беседы, назначим дату следующей, и я буду свободна. Я смутилась, до крови продавив ногтем подушечку пальца. - Простите, если это касается того, что произошло в клубе, то я хочу сказать… - Ох, раз об этом, то давайте так, - она глухо шлепнула ладонью по парте, в очередной раз подняв свой взгляд на меня. Сердце дрогнуло и отозвалось холодом где-то за лопатками. – Вы сами прекрасно понимаете, то, что произошло в баре, было не более чем действие алкоголя и порыв каких-либо неразделенных чувств. Это было глупо. Ошибка. Не более. Мы, вроде как, взрослые люди, поэтому давайте просто забудем об этом недоразумении?