Самая длинная перемена

- Две... недели? Я мгновенно взбодрилась, соскакивая с кровати и начиная бродить по комнате туда-сюда. Тихон заметно напрягся, дернул ушами и приподнял голову, вопросительно косясь. - Да, именно. Вы не знали? - я так и не могла понять, раздражен ли он или просто устал, но в обоих случаях старалась быть как можно учтивее и спокойнее. - Уроки у его класса последний раз стояли более трех недель назад. После этого мой.. кхм, больничный. Следующие занятия по расписанию только через два дня. Он молча попыхтел в трубку, шурша бумагами. - Что ж, пожалуйста, выясните, в чем было дело и сразу оповестите меня о всех подробностях. Нужно будет обращаться в органы, если не получится выйти на связь с его родителями. - Да, безусловно, - отчеканила я, присаживаясь на край кровати. - У вас есть их номер или почта? - Да, конечно. - Хорошо. Мы с притянутой за уши вежливостью пожелали друг другу доброй ночи и положили трубки. Откинувшись всем телом на мягкий плед, я уставилась в потолок, кусая внутреннюю сторону щёк. Может, он приболел? Может, просто планирует сменить школу из-за проблем с классом? Тихон невразумительно мяукнул, щекоча меня усами. - Как думаешь, стоит сейчас звонить? Если бы у него отчетливо выделялись плечи, он бы точно ими пожал. А так он сделал только то, что мог: протяжно зевнул и уткнулся носом в лапы. Я ещё раз посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Явно не стоит. Хотя несколько раз, всё же, включала и выключала экран мобильного, нерешительно водя по нему пальцем. В итоге, сошлась со своей совестью на мнении, что позвоню завтра утром, когда поеду на работу. Утром, едва ли я шагнула на подъездное крыльцо, чуть подальше, возле кустов жасмина, во всю дымя, меня уже ждал Ден. Услышав пищание домофона, он рванул голову в мою сторону и расплылся в долгожданной улыбке, спешно докуривая сигарету. Я засеменила к нему, кивая в знак приветствия и взаимно улыбаясь. - Доброе утро. - Доброе, - ответил он, протягивая руки в предложении понести сумку. Я покачала головой и вежливо отказалась, вешая ту на плечо. - Идём? - Угу. На улице пахло приближающейся зимой. С ночи лужи покрылись тоненькой корочкой льда, а трава и листья - густым пушистым инеем. Морозом жгло щёки, кончик носа и сушило губы. В воздухе витал морозный запах горячего кофе и свежего хлеба, прогревающего горло изнутри. И, поверьте, такой запах не мог оставить ни нас, ни кого либо ещё равнодушным. По пути на остановку, мы заскочили в излюбленный ларек и купили два стаканчика дымящегося кофе и пару свежеиспеченных булочек с кунжутом и мятой. Ден задал мне несколько вопросов по предстоящей контрольной работе, на которые я отвечала неохотно и коротко, не раскрывая их сути, с чего он немного бесился, а я посмеивалась. - Дань, я все объясню на занятии, иначе это будет нечестно! Он изобразил обиженного, но меня это только сильнее позабавило. Остановка. Трамвай. Теплые батареи и промерзшие стекла с причудливыми узорами, которые таяли от прикосновения горячих ладоней. - Следующая остановка... Осторожно, двери закрываются. Ден, снова расплатившись за двоих, уселся рядом, растирая промерзшие подушечки пальцев и щеки. - Ты перчатки принципиально не носишь? - возмущенно спросила я. - Так и кожу угробить можно. - Я просто.. ну... забыл. - Ага, конечно. Я пыталась ему всучить пару своих варежек, но он ни в какую не брал их. Прятал руки в карманы, поднимал высоко над головой, в общем, всячески пытался улизнуть от того, чтобы я их самолично натянула. Вот же засранец мелкий... Перед входом в школьные ворота, мы ненадолго попрощались и разошлись по разным тропинкам: я - в курилку, он - в холл. Утро обещало быть приличным, если не замечательным. По пути к закутку под крышей, отгороженного от посторонних глаз, я вытащила телефон и мерзлыми пальцами принялась листать телефонную книгу, ища нужный контакт. Набрать номер мне, конечно, удалось далеко не с первого раза, но удалось. Последовали громкие длинные гудки. Я положила мобильный на плечо и, придерживая его щекой, чиркнула зажигалкой над зажатой в зубах сигаретой. - Пип. Пип. Пип. Вас приветствует автоответчик! - Черт тебя дери, - ругнулась я, сбрасывая звонок и набирая номер по новой. Всё оставалось по старому даже на пятый звонок. Не знаю, как описать то чувство, которое я испытала в тот момент. Тревога, злость и непонимание смешались в один бурный коктейль, который ударил в голову вместе с никотином. Пришлось опуститься на лавочку, чтобы остыть и перевести дух. Скорее всего, она просто занята работой и не успела предупредить, что Максим заболел. Подождем немного. Я уверена, что на следующие занятия он явится! Иначе даже быть не может. Только вот ни на следующие занятия он не пришел, ни на позаследующие, ни на те, которые были на следующей неделе. Телефон Дарьи Евгеньевны к тому моменту оказался и вовсе отключенным, а голос автоответчика мне засел по самые гланды. В эти пару недель томного ожидания появления Максима я ходила как в воду опущенная. Стоит ли рассказывать обо всём директору? Я уверена, он вызовет полицию или соц. работников, а добром это точно не кончится. Да и Дарья достаточно пунктуальный человек, просто так точно не стала бы обрывать все связи с классным руководителем. А если что-то случилось? По крайней мере, меня бы точно оповестили. Но и не предпринять что-либо нельзя, с меня же спросят! Так что делать то!? От нескончаемого потока вопросов пухла голова. Я проводила уроки как в тумане или часто просила подменить меня, пока я отходила к телефону, чтобы вновь оборвать трубку мамы Максима в поиске ответов. Но ни-че-го. И я зареклась, что к концу недели, если положение вещей хоть немного не изменится, я буду вынуждена идти к директору с повинной. В четверг из школы меня снова встретил Ден. Он уже держал в руках бумажный подстаканник с большими бумажными стаканами чего-то определенно горячего. Я была в настолько паршивом настрое, что абсолютно выбилась из сил, о чём хотела сказать Дену и попросить пойти со мной только при условии, что он будет молчать. - Ден, я сегодня не... - Пойдем, посидим где-нибудь? Тебе нужно развеяться. - Он протянул мне это добро, не обращая внимания на мою скукоженную от недовольства мину и.... в нос ударил отчетливый запах кокоса! - О Боже! Ты серьёзно!? - выхватывая стакан из его рук, я жадно впилась губами в трубочку. Чай с сиропом кокоса. Ну что ещё нужно для счастья? Он улыбнулся, кивая головой. - Как ты узнал!? - Кажется, из моих глаз сыпались искры, потому что у него порозовели щеки от этого зрелища. - Да я просто... не знаю, заметил у тебя несколько вещей, содержащих в себе кокосовый экстракт. Вот и подумал, что тебе нравится всё в этом роде. Решил попробовать. Парень он, всё-таки, не промах. Почему у него до сих пор нет девушки? Задать этот вопрос вслух я никогда не решусь, потому что это не моё дело, да и, вероятнее всего, эта тема для него весьма болезненна, хотя доказательств тому нет. Уламывать на прогулку ему меня не пришлось. После этого скромного сюрприза, нервы немного отпустило, и я подумала, что, вероятно, было бы неплохо провести время не в одиночестве. Мы прошлись около десяти минут, прежде чем набрели на какую-то уютную кофейню, вывеску которой он встретил с довольными возгласами. - О! То, что нужно! Мы зашли внутрь, попутно снимая верхнюю одежду. Щёки мгновенно обдало приятным жаром, а персонал был таким вежливым, что напряжение, копившееся столько дней, вмиг улетучилось и растворилось где-то под потолком этого заведения, смешиваясь с приглушенными разговорами посетителей и звоном фарфоровой посуды. Мы сели в самом дальнем углу, за ширмой и кустистыми растениями в глиняных бочках. Нам принесли меню, но Ден, вежливо отодвигая его на край столика, попросил принести чай с молоком и медом и сезонным десертом по усмотрению шеф-повара. Официантка, коротко улыбнувшись, юркнула за ширму и скрылась в зале, густо уставленном мебельной утварью. - Ты тут часто бываешь? - я восхищенно оглядывалась по сторонам. - У здешнего дизайнера отличный вкус. - Достаточно. Мы с отцом периодически приходили сюда. Потом я стал тут проводить время с друзьями или приходить под вечер и делать уроки под живую музыку. Здесь нет ограничения в том, что... ну.... делай заказ или проваливай. Всё только на твою совесть. Мне это нравится. Остановившись на нём взглядом, я заметила что он явно не пришёл в восторг в момент рассказа об отце. - Прости, а можно вопрос достаточно личного характера? Если тебе будет некомфортно, то просто промолчи. Я не настаиваю. Он пожал плечами и растянул уголки рта в лёгкой ухмылке. - Конечно. Задавай. - Ты же сейчас живешь один? Почему так? Что тебя к этому принудило? Спрашиваю чисто с психологической... даже, наверное, больше педагогической точки зрения. Безусловно, в восторг он не пришел. Ден склонил голову, отводя опустевший взгляд куда-то в оконные рамы, и замолчал. Я тут же стушевалась, нервно теребя торчащие из блузки нитки. - Прости. Не стоило мне это... - Отец ушел от нас, когда мне было пять, - он откинулся на спинку кресла, подпирая щеку ладонью. - Он с матерью разошелся, потому что практически не мог ужиться вместе, собственно, как и я. Просил отца забрать и меня, но он говорил, что обязательно, но немного позже. Мы с ним виделись по несколько раз в неделю, он никогда не отказывал мне во встречах, даже сам предлагал. Каждый раз я поднимал тему того, чтобы он меня забрал, потому что с мамой у меня всё очень плохо стало после рождения братика, да и, похоже, у нее в личной жизни что-то наклевывается, я сейчас не в кассу, но всё продолжал слушать обещания, обещания, обещания. И слушал так, пока отец не умер. Я остался с матерью наедине. Продолжалось это тоже недолго. Я не вытерпел скандалов вперемешку с полным безразличием практически ко всему, что касается моих проблем, и вынудил её отправить меня жить к тете, она, похоже, не слишком была против. Мелкий из нее слишком много сил вытягивал, а я был уродским напоминанием об отце. Так что, уже через пару дней я поселился у тети Наты. Я не был окутан любовью и лаской, но она вполне обеспечивала выполнение базовых потребностей, вроде еды, учебы, одежды, кое-каких игрушек и прочего. Я особо и не жаловался, скандалов то не было. В четырнадцать пошёл работать, потому что тетя Ната запила и деньги уходили только на её бухло и собутыльников. К пятнадцати её забрали на лечение, а квартира, неведомым способом, досталась мне. Я правда удивился, что меня никуда не забрали, типа, детдом или что-то в этом роде. Я просто работал, учился и пытался содержать себя и квартиру сам. Как-то так. Он замолчал, но, судя по его задушевному вздоху, ему стало гораздо легче. - Получается, ты где-то с восьми лет не виделся со своей матерью и братом? - Плюс-минус, да. - Он дернул плечами. - И не особо желаю. Я знаю кто они, где примерно находятся, но желания вот так позвонить и о чём-то поговорить - никакого. Точно к окончанию его повествования нам принесли широкий поднос, на котором позвякивали чашки с блюдцами и чайник. - Ты кому-то ещё об этом рассказывал? - тихо спросила я, пока Ден разливал чай по чашкам и возился с нарезкой десерта. - Нет. Я не видел в этом смысла, да и меня не особо кто спрашивал. Я всегда утешал себя мыслью, что есть люди, которым в несколько раз хуже, а пока у меня есть кров над головой, возможность получить образование и какая-никакая работа, дающая мне приработок, способный прокормить меня - разве это проблемы? А излить душу... - помедлив, он добавил, подвигая ко мне блюдце с большим куском торта из пышных взбитых сливок. - Спасибо. Этого мне, похоже, очень не хватало. - Совсем не за что, - я покачала головой, мягко улыбаясь, но взгляд постаралась увести. Было достаточно неудобно. Казалось, что я принудила его переворошить прошлое. Но он не выглядит обозленным или разочарованным, значит... Боже, всё-таки, лучше бы я поговорила о домашних животных. Мы вышли из кофейни за полночь. Нет, не подумайте! Мы не пили или что-то типа того! И что, что мы опять смеялись и верещали на всю улицу? Это ничего не значит! Вообще, на самом деле, мне с ним было крайне спокойно. Конечно, я испытывала некоторую вину перед Марго, но сейчас она занята подготовкой к свадьбе и наше общение (как и общение с большинством знакомых из окружения) сводится к минимуму. Она безусловно мне звонит и пишет как минимум раз в день, но не всегда больше этого. Я понимаю и принимаю, поэтому стараюсь быть паинькой. А тут Ден затесался, и интересов у нас много общих, да и из-за того, что общения прибавилось, лишние пессимистичные мысли очень слабо стали на меня влиять. Если коротко, я стараюсь радоваться жизни, а в этом мне всячески помогает он. Однако в моем мозгу всё ещё висела мысль, которая немного, да омрачала общую ситуацию. Максим. Завтра мне придется идти и сдаваться директору, а там уже черт знает, что будет. Когда эта ситуация в очередной раз выстреливала в сознании, я мгновенно гасла и теряла нить разговора, детально продумывая то, что скажу, как поступлю, что сделаю. И оторваться от этого было едва ли возможно. Мы ещё около получаса не изъявляли ни единого желания идти домой, поэтому, забредя в общий двор, понеслись наперегонки к качелям, одиноко привязанным к огромному дубу. То ли я правда смогла добежать первой, хотя при этом здорово поскользнулась и приземлилась мимо сиденья, от чего Дена буквально сложило пополам от смеха, то ли он просто решил мне поддаться, как истинный джентльмен. Конечно, я больше склоняюсь ко второму варианту, хотя дразнила и поддевала его, как будто это был стопроцентно первый. Мы посмеялись ещё с минуту, потому я прижалась виском к промерзшему канату, а Ден слегка толкнул качели, которая, скрипя веткой, начала медленно раскачиваться взад-вперед. Я уставилась в носки своих ботинок, испачканных в грязи, об которую затормозила при падении. - У тебя всё хорошо? - М? - Всё в порядке? - повторил он, придерживая ладонью один из канатов и глядя в бесконечно звездное небо. - Ты сегодня периодически будто выпадаешь из реальности. - Я просто задумываюсь о работе. - Что-то случилось? Проблемы? - Тебе не стоит о них знать. - Но... - Пожалуйста, давай не будем гробить этот прекрасный вечер тем, что ещё даже не наступило? - я произнесла это тихо и с улыбкой, переводя взгляд с ботинок на него, с него на небо, и вглядываясь в каждую звездную крупицу необъятного небосвода. Я не хотела с ним делиться этим. Точнее, не так. Я не хотела делиться этим ни с ним, ни с кем-либо другим. Мне не нужны чужие уши, советы или утешения, которые, вместо того, чтобы сосредоточиться на решении проблемы, заставляют только жалеть себя и жаждать большего сожаления со стороны окружающих. Здесь нужны меры, а не слезливые изречения. - Хорошо. И мы замолчали, полностью отдавшись моменту. Я бы душу продала, чтобы этот момент длился вечно. Но, кажется, у дьявола на мою душу были совсем другие планы...