Самая длинная перемена

- Ты сказала директору? Я дернулась, оттягивая рукава куртки и поворачиваясь к Марго. - Сегодня должна. - Не переживай так, - она сострадательно потрясла головой, подвигаясь поближе и кладя мне голову на плечо. - Я не думаю, что... - Всё будет просто ужасно. - Я спешно перебила её. Не было охоты слушать несбыточные предположения о том, что всё само собой образуется и всё в этом духе. - И я не хочу быть к этому причастна, но, по итогам, конечно же, буду. Хотя бы в виде свидетеля. Марго замолчала, не найдя, что ответить, только сильнее сжала ткань куртки на моем локте. - Только, если вдруг что... - Не забывать, что есть ты. - Верно. Она робко улыбнулась, а я коротко чмокнула её в висок. - Спасибо. Сегодня был, так сказать, разгрузочный день. Мне на работу только к часу, а класс Марго вышел на каникулы почти на неделю раньше, так что, у неё выдался кратковременный отпуск. Это был единственный день за последние несколько недель, когда нам удалось встретиться лично, а не перебрасываться дружескими формальностями по телефону. Кажется, она была этому рада не на шутку, как и я, что уж тут греха таить. Мы сидели в центральном парке и бездумно пялились в пасмурное небо. - Как продвигается ваша подготовка? - Всё хорошо, слава Богу, хоть и во многих моментах пока трудновато. - Помощь нужна? - Пока что нет, - она коротко зевнула и обронила голову в мягкие объятья мехового капюшона. - Но-о-о будь наготове. Мы похихикали и снова замолчали, продолжали улыбаться. Марго один из тех немногих людей, с кем мне никогда не было смущающим молчать. Наоборот, молчание было высшей степенью проявления уважения и спокойствия. Не знаю, как у других, но если я начинаю нервно посмеиваться, бормотать под нос и накидывать темы для общения буквально каждую минуту, значит, мне абсолютно некомфортно с человеком. - Помнишь, когда мы были маленькими, ты часто оставалась у меня? - неожиданно спросила она сквозь полудрему. - Мы грели огромный пакет попкорна с мятой и смотрели мультики с кассет, которые занимали у одноклассниц на выходные? - О-о-о, как такое забыть, - я усмехнулась, подергивая плечами. - Или когда волосы куклам красили? - Хахахах, или... или когда их стригли! - И думали, что они отрастут. - Да, точно! В детстве я часто оставалась вечерами у Марго. У неё была отдельная комната, а её родители принимали меня как члена семьи, поэтому в те короткие часы я никогда не была обделена вниманием. Нас часто принимали за сестер, потому что практически везде мы были неразлучны. Даже когда родители скинули меня на бабушку, Марго криками и капризами уговорила родителей переехать вслед за мной под предлогом того, что я без нее не справлюсь. Может, это звучало и эгоистично, но как же она была права. - Ты, кажется, сдружилась с Даниилом. Максимов, Ма... Ма.... Как у него фамилия? - Максименко, вроде. - Я дернула плечами и покосилась на неё. - Ты к чему ведешь? Она уныло потянулась и улеглась мне на колени, буквально сверля взглядом. - Аккуратнее с ним. Я закатила глаза. - Да что ж вы все заладили? Аккуратнее, аккуратнее. Чем он так окружающим не угодил, что его все опасаются? Хороший же мальчишка... - Хороший то хороший, но есть за ним грешок. Пара грешков. - Подруга закусила губу с внутренней стороны, нелепо почесывая уголок брови, словно не знала, как подступиться к этому разговору. Я напряглась, хотя всё ещё внутри теплился огонек надежды, который отчаянно твердил: «Вранье, вранье!» - Какой же? Марго изрядно помедлила, прежде чем что-то мне рассказать. - Он мальчика однажды избил до тяжелых травм, говорят, это был сын каких-то его родственников, но это не точно, - она отвела взгляд. - И однажды чуть не сел за хранение наркотиков. Кто-то его оправдал и дело замяли. В общем, уголовщина, хоть и неявная. - Бред какой-то, - я махнула рукой. - Брось. Он бы тогда здесь не учился. - Тьфу ты, Саш. Ты даже представить себе не можешь, сколько шлака тут учится! Дети проститу... Кхм, «ночных бабочек», скрытых наркоторговцев, бывших зеков и, в общем, всё прочее примерно такого контингента. Не думаю, что этот список стоит продолжать. Ты всё поняла. - Но... - Как узнала? Архивы. Там есть много интересного. Я начинала закипать, хотя на то и не было весомых причин. - Во всяком случае, если это в прошлом или никак не касается развития и обучения их детей, то это не наше дело. Какой бы «отход общества» там ни был, если его ребенок ни в чем не нуждается, прилично одет, накормлен и прилежно учится, нам не стоит винить его в совершенных деяниях или образе жизни. Кто знает, на каких основаниях он это сделал или что его сподвигло? Она пожала плечами, явно не соглашаясь с моим мнением. - Этот спор бесполезен. У нас в этом плане мнения никогда не сойдутся. Главное, чтобы это не коснулось меня, тебя или твоей семьи. - И то, в общем-то, верно. Ехала в школу я уже в сопровождении музыки и собственных мыслей. В наушниках звучала внеочередная композиция Sufjan Stevens’а, а за стеклом сменяли друг друга дом за домом, припорошенные мокрым снегом. Я всё думала о том, что рассказала Марго по поводу Дена, растирая замерзшие ладони. Я бы не сказала, что мне стало страшно, что я не знала и охотно с ним общалась столько времени, потому что, насколько я поняла, практически никто из его окружения об этом не знает. Все поддерживают с ним отличные взаимоотношения, к тому же, он староста класса и без пяти минут отличник. Никогда не замечала, что от него кто-либо шарахается или ходит по стеночке, думая: «Лишь бы не заметил». Спросить у него об этом? Если окажется правдой, нарвусь на агрессию, если неправда, то он расстроится, что я могла о нём такое подумать. Поэтому я решила ждать. Просто ждать и наблюдать за тем, что будет дальше, на свой страх и риск. Я приехала почти на полтора часа раньше положенного, поэтому было принято решение зайти в ближайший торговый центр и приглядеться к подаркам на Новый Год. Он ещё не на носу, но откладывать на них уже стоило бы. Пока я дошла до ТЦ, пока посмотрела всякие забавные штуки и положила глаз на некоторые из них, пока сходила в канцелярский, за кофе, за обедом в сетевой супермаркет, уже было в районе половины первого и мне пришлось неспешно плестись на работу. По дороге мне позвонила Рита (коллега-предметница, с которой не так давно познакомилась на курсах), которая пригласила на ближайшие выходные заскочить в гости на чай и прихватить конспекты. Я охотно согласилась, условившись, что приду ближе к вечеру в воскресенье. Ещё издалека, подойдя только к углу забора, я заметила знакомую фигуру в парке цвета хаки, которая что-то задумчиво листала в телефоне, поправляя лямки рюкзака. Фигура повернулась в мою сторону, прищурилась и активно замахала руками, улыбаясь во все тридцать два. Конечно же, это был Ден. В этот момент с души словно камень свалился. Да говорила же я, ложь это все! - Доброе утро, - поздоровалась я уже будучи на подходе к воротам. - Кого я вижу-у-у-у, учитель года - 2018! - завопил он, хлопая в ладоши, чем привлек внимание парочки людей, проходящих мимо. - Перестань, Ден! Замолчи! - я схватила его за руки, нервно хохоча. - Что люди то подумают! - Ой, да ну их, если они шуток не понимают! Мои губы дёрнула улыбка, он подмигнул и убрал прядь волос с моего лба. Думаю, это хороший знак. Я застыла в дверях класса, не в силах двинуться вперед хоть на шаг. В паре метров от меня, устало склонившись над партой, виднелась белесая макушка с взъерошенными волосами и небрежно заправленным в пиджак воротником. - Здравствуйте, Александра Олеговна! - один за другим ученики, кивая, приветствовали меня, отрываясь от своих дел. Макушка вздернулась, вглядываясь в толпу и тщетно пытаясь определить источник переполоха. Я смотрела на него в упор до того момента, пока мы не пересеклись взглядами. Он в спешке и с большим негодованием увел его в сторону, старательно выводя на полях сегодняшнее число и безуспешно игнорируя мою ошалелую фигуру, затесавшуюся в дверном проеме. Я бы, наверное, могла вздохнуть с облегчением. Он пришел? Пришел. А это значит что? А то, что мне не нужно будет сидеть часы напролёт в директорском кабинете, обзванивая ближайших родственников и натравливая на родителей соц. Опеку. А справку я ещё успею потребовать. Однако как бы не так... этот взгляд затравленных огромных глаз-плошек с чуть прорезавшимися синяками под глазами заставил сердце сжаться под горлом. Что с ним могло произойти? Как ОНА могла это допустить? Следующим уроком была литература у того же класса. Перерыв обещал быть длинным, порядка сорока или пятидесяти минут, поэтому я убежала в курилку, поручив старосте класса следить за порядком, если я опоздаю. Перерыв пришлось объединить из-за перебоев в работе в столовой, которая будет закрыта на последующих переменах, поэтому было решено, что вся школа без исключений будет обедать сейчас. Я крутанула шарф пару раз на шее и застегнула все пуговицы пальто, прежде чем выскочила на улицу и захлопнула за собой дверь. Скамейка была накрыта блестящей простынёй искрящегося снега, который медленно, но верно таял. Вся курилка была буквально затоплена из-за недавно прошедших дождей, поэтому стоять пришлось на маленьком порожке прямо перед дверью. Жар от зажигалки, дым дешёвых сигарет и холодная промозглая сырость, пробирающая до самых костей - вот и все составляющие этой осени. Я не могла выкинуть образ Максима, так крепко засевший в сознании. Снова противно засосало под ложечкой. Имею ли я право, как учитель, спросить, где он был и что произошло? Потребовать справки именно с него? Или напрямую связываться с родителями? Проблема в том, что мать не выходит на контакт (к слову, я звонила ещё приличное количество раз, но с какого-то момента абонент перестал быть абонентом), об отце я даже ничего не знаю и, кажется, знать не должна. Ещё и Даня, и всё, что про него наговорили... Чувствую себя мишенью, которую держат под прицелом, но не собираются стрелять. Только хитро улыбаются и противно щелкают ногтем по курку пистолета, намекая на то, что власть над ситуацией далеко не в моих руках. Докурив, я вернулась в школу, ещё немного побродила по этажам, изображая бурную мозговую деятельность, зашла в учительскую, расписалась за выданную литературу и конверты с проверочными работами, сходила в библиотеку, немного поболтала с Эллой о будничных пустяках, даже отпустила пару шуток, которые немного сняли напряжение, помогла старшеклассникам снять лишние украшения с доски объявлений и повесить новые стенгазеты. Я активно включалась в беседы, но совсем не улавливала их суть. Просто делала это, потому что не хотела искать ответы на все эти вопросы и, на удивление, они сами себя нашли. К тому моменту, как до конца перерыва оставалось чуть больше десяти минут, я вернулась в класс и была полна решимости задать Максиму пару вопросов, посмотреть на реакцию, а уже потом решать по ходу дела, стоит в это лезть или нет. Неуверенно потоптавшись ещё пару минут на лестнице, мучая меж тем кнопку включения экрана мобильника, я, всё-таки, вошла в класс.