Самая длинная перемена

- Так. Хорошо. Куда мы идём, в таком случае? Я зарылась носом в шарф и натянула рукава свитера по самые ладони, немного подрагивая от резкого перепада температур. В воздухе стоял удивительно крепкий для декабря мороз. - Да куда глаза глядят. Просто пройтись. У тебя же сегодня выходной? - Только репетиция вечером. - Отлично. Я отвезу. - Не стоит. - Я не спрашиваю, а утверждаю. - Я сама вполне себе могу добраться. – Ненавижу с ней спорить. Чувствую себя маленьким беспомощным ребенком, которому мама запрещает лизать сосульки по пути до дома. - Да. По пробкам, в темноте, черт знает с кем в одном салоне автобуса. Отличная затея. - Сколько времени так уже езжу и ничего. Жива, как видишь. – Я недовольно рыкнула, косясь в её сторону. - Я отвезу. - Да что ты как попугай. «Отвезу, отвезу». Сама доеду. Дарья резко остановилась, скрещивая руки на груди. Указательный палец её правой руки отбивал занятный марш по левому предплечью, шурша кожаной перчаткой о шерстяной покров пальто. - Слушай, ты почти три месяца моталась сюда в одиночестве ночью, уезжая на непонятных такси, чтобы просто посидеть пару часов и удостовериться, что всё в порядке. Я про деньги, которые ты потратила, вообще молчу. Тебя могли запросто убить где-нибудь. Пора прекратить. – Она напряженно потерла шею со спины и качнула головой. – Я и без того перед тобой виновата. Позволь хоть что-то исправить. Шипы пришлось втянуть. Я подрасслабилась, выдыхая густое облако пара, поблёскивающее кристалликами льда на солнце, и вытянула шею, выбираясь из кокона-шарфа. - Значит, ты моё личное такси? Тогда буду платить за поездки деньги. Она раздраженно простонала, хватаясь за голову. - Ты невыносима. - Я знаю. Ты хуже. - Чего!? Я дразнящее высунула кончик языка, прищурилась и присела на одну ногу, после чего подскочила и продолжила свой путь куда-то вперед, оставив её позади в полной прострации. - Приму натурой! – крикнула она вдогонку, встряхнувшись и прибавив шаг. - А за это тогда тебе придется платить, - язвительно выкрикнула я, не оборачиваясь. Мы остановились на каком-то мосту. Я оперлась локтями на перила, она поясницей, подставив лицо уже давно негреющему, но всё такому же ослепительно яркому солнцу. Её лицо было испещрено маленькими рубцами, достаточно незаметными при обычном свете, от былой подростковой жизни. Впервые на левом виске я заметила у неё небольшое пигментное пятнышко, от которого по пряди расползалась благородная серебрящаяся седина. Она щурилась и почти улыбалась, прикладывая ко лбу ладонь ребром и глядя далеко за горизонт, где кучились сахарной ватой бело-голубые снежные облака. Висящий по вороту расстегнутого пальто развязанный шарф, тугая водолазка под самую линию изящных скул, растрепанные ветром локоны, собранные в небрежного вида хвост. С нее можно писать картины. Вот прямо сейчас. Было бы под рукой что. Шумно втянув воздух, я снова натянула на нос шарф. Вода в реке отблескивала на мои сапоги причудливыми солнечными зайчиками, бликовала в окнах близстоящих домов и на обложенных камнем стенах самого канала. С утробным рычанием прямо под нами пронесся катер, пуская за собой пенные волны, разбивающиеся о каменистые ступеньки, ведущие с бульваров вниз к речке. Предварительно, зайдя в пекарню, мы накупили хлеба и отваренного пшена с овсянкой. И кажется, все пернатые этого города знали, что мы идем их кормить. Поэтому, едва стоило зашуршать пакетами, как под ноги бросилась целая стая воробьёв вперемешку с голубями и принялись буквально налету выхватывать крошки из пакета. Внизу, со стороны речки, послышалось недовольное голодное кряканье. - Так что? Расскажешь, что тебя тревожит? - О нет, ты опять? – в этот раз закатила глаза уже я, прицокивая языком. Она замолкла на пару минут, глядя куда-то сквозь меня. И я уже было обрадовалась, что она бросила эту затею, как… - Я жду. - Да нечего мне рассказывать. - Любому есть, что рассказывать. Я чуть отодвинулась от перил, кладя голову на скрещенные ладони. - А что ты хочешь узнать? Дарья полностью повернулась ко мне, заводя одну ногу за другую и пряча руки в карманах. - М-м-м, например.. какое домашнее животное у тебя любимое? Я недовольно насупилась и медленно повернула к ней голову. - Ты сейчас серьёзно? - Нет, конечно, - она расхохоталась и дернула плечами. – Тогда, какую музыку ты… - Да черт тебя. - Ладно-ладно. Весьма нескромный вопрос, но извиняться не буду. Ты сейчас одна, верно? - В плане… - Отношений, да. Я хмыкнула и выпрямилась, не сводя глаз с медленно растворяющегося вдали катера и кинула краюшку хлеба уткам на растерзание. - Да. - Тебя это гложет? - Нет. Точнее, не одиночество. А то, как оно наступило. Поймав эту нотку тишины с её стороны, которой она подталкивала меня на разговор, я вздохнула, повернулась спиной к перилам и запрыгнула на один из каменных столбиков, принявшись качать ногами взад-вперед, продолжая бросать хлеб под ноги. Пара воробьев приземлились прямо мне на колени, воюя со мной за крошки хлеба на ладони. - Как ни странно, измена. Почти перед самой свадьбой. Довольно банально. Но не думала, что это может произойти со мной. С тех пор как-то выгорела к людям, стараюсь вести чуть более, чем интровертную жизнь. - Почему ты не сдала меня и Макса соц. опеке? - А зачем? - Странный вопрос. Плохая мать-алкоголичка, которая не уберегла сына от избиений со стороны супруги. - Так это не ты его била? Она резко замотала головой. - Кто-кто, я никогда бы себе не позволила поднять руку на родных детей. На кого угодно, но не на них. Даже если не слушаются. Это я допустила брешь в воспитании. Значит, если кого и бить за это, то только меня. – С минуту она молчала, пока, откашлявшись, не повторила. – Так почему? - Потому что где-то в душе я знала или надеялась на то, что всё это по какой-то весомой причине. И всё разрешаемо. И я угадала, хоть и поставила на кон почти всё. – Я спрыгнула со столбика, отряхнулась и вскинула голову, глядя ей прямо в глаза на расстоянии вытянутой руки. – Кажется, я это говорила, но повторю ещё раз. Ты неплохой человек. Ты хороший человек, с которым случилось много всего плохого. Конечно, это не оправдывает и половины твоих поступков. В принципе, это не оправдывает ничто. Но ты признаешь свою ошибку, ты стараешься всё исправить, даже если это и не в твоих силах. Это то, за что стоило броситься с головой на помощь. Дарья стояла, не шелохнувшись, внимая каждому моему слову. - Я не хороший человек, не замечательная подруга, не лучшая сестра. Я просто человек. У человека разум преобладает над инстинктами. И этот случай тому подтверждение. Я просто не спасала свою задницу от опасности, посягнувшей на мою репутацию и работу. Я спасла чужие жизни от полного провала и семи кругов ада, потому что я человек. И это просто поступок человека. Обычного человека. Так может и должен поступать каждый – протягивать руку помощи, если только тебя не тянут за собой в пучину невзгод. - Ого. Ну да. Для кого я распиналась, господибоже, я и забыла. Я закатила глаза, рывком развернулась на все сто восемьдесят и почти была такова, как она меня схватила за рукав и дернула на себя так, что я едва не потеряла равновесие. - Прости за резкость. Не покидай меня сейчас, когда ты нужна больше всего. Пожалуйста. Я неловко обернулась, потеряно оглядывая её испуганное лицо и дрожащие скулы. - То есть… в смысле… дала мне повод для рассуждения и сматываешься? Нет, дамочка, так легко не отделаешься. Нет, нет. Она тряхнула головой, отвесила мне легкий подзатыльник и, увернувшись от моего летевшего в ее плечо кулака, бодро ринулась к противоположной стороне моста, пока я, источая из себя все приходящие на ум ругательства, бежала за ней, поскальзываясь на каждом шагу, как корова на льду. - Ваш заказ. Приятного аппетита. - Большое спасибо. Дарья вежливо улыбнулась официанту, подвигая ко мне блюдце с десертом из фруктов с медом и корицей. - О боже, у тебя есть связи в ФСБ? Ты пытала моих лучших друзей? - М? – она подняла недоумевающий взгляд на уровень моих глаз. - Это мой любимый с детства салат! Только… ох, я могу сегодня вечером отдать за него наличкой? Не брала с собой много… - Мне ничего отдавать не надо. Ешь спокойно. - Сейчас переведу на карту. - Ешь, говорю. И не бубни. - Секунду. Она рыкнула, выхватывая у меня из рук телефон и убирая его во внутренний карман висящей на кресле куртки. - Я тебе сейчас руки повырываю. Отдай! - Ну ты попробуй, - ядовито ухмыльнулась она, язвительно шепча из-под ладони. – Тут же столько свидетелей. - Хватит себя так нагло вести! Не выдавай себя за содержанку, черт тебя дери. И не хватай чужие вещи. В детстве не учили!? - Уж не наглее тебя. И да, меня мама очень плохо воспитала. - Да куда уж! Теперь понимаю, почему… Заткнула я рот, конечно, вовремя, но она явно не любит незаконченных фраз. - "Почему" что? Ты продолжай, продолжай. – Она всё ещё давила лыбу, действуя мне на нервы. - Нет. Ничего. - Ну же? Слабо? Ненавижу. Какая же она… - Теперь понимаю, почему от тебя жена свинтила. Довольна? Ярость после этой фразы как рукой сняло. Только вот в груди что-то защемило и по спине пробежал едкий холодок. Улыбка крайне медленно уползла куда-то вниз, а взгляд… Боже, дура тупая, сейчас же извинись! Исправляй, исправляй, исправляй! Она потупила вмиг остекленевшие глаза в стойку с салфетками и опустила плечи, хмуря брови. - Прости. Я… это было слишком. Я сдернула салфетку с колен, бросая ту рядом со своей тарелкой, схватила пальто и бросилась на улицу, нервно шарясь по карманам и ища заветные никотиновые палочки. Минут пять я стояла около входа в кафе и жевала фильтр очередной сигареты, теребя зудящий от дыма нос и стараясь унять дрожь во всем теле. А как теперь туда вернуться и как смотреть ей в глаза? Это же надо было выставить себя такой мразью. Нет, ну и бесить меня не надо было! Я говорила! Но… я всё равно перегнула палку. Нет, так нельзя всё оставлять. Надо поговорить. Объясниться, хотя бы. Затушив сигарету о мусорку (хотя так хотелось прижечь себе руку бычком, чтобы неповадно было), я кинула в карман зажигалку и уже было схватилась за ручку, как колокольчики над входом сердито звякнули, дверь с диким грохотом распахнулась и из помещения выскочила она – вся бледно-серая, с потухшими глазами и невероятной злобой в пульсирующих висках. - Спасибо за день. Можешь проваливать. Забирай свои вещи. – Она швырнула мне в руки телефон с шарфом и, спрятав изящную лебединую шею в вороте пальто, спешно зашагала куда-то вглубь города. - Стой.. Стой, пожалуйста! Остановись! – на лету набрасывая на плечи шарф, я побежала за ней, едва успевая прямо на углу дома схватить её за пояс. - Отвали! Шлепок. Она прижгла мне руку пальцами, словно ковбойское лассо, но я не ослабила хватку, только сильнее стиснула зубы и тянула её на себя, насколько позволял ремень. - Прошу, прости. Ты просто вывела меня! - Конечно, я то во всем виновата! Я, а не твоё неумение держать себя в руках! Блять, да пусти ты меня в конце-то концов! – она пребольно вцепилась мне в руку, рывком отбрасывая ее в сторону и отталкиваясь от меня, как от чего-то мерзкого (хотя, по-сути, лишнее тут слово "как"). Но, к сожалению, всё было против неё. Неудачно поставив ногу на скользкий мощёный тротуар, она поскользнулась в повороте и, не успевая уклониться, с глухим стуком бьется лбом о шершавый угол здания и летит вниз, прямо на бордюр. Я успеваю подлететь и выставить руки, чтобы смягчить падение, отправляясь вслед за ней. - Уходи. Проваливай. – Шипит она, зажимая рукой кровоточащую бровь и невразумительно брыкаясь, слабея с каждой секундой. - Всё, тихо-тихо. Тише. Я осторожно повернула её лицом к себе. Она рычала, сопротивлялась и напрягала каждый мускул, смотря на меня голодным волком. И то было заслужено. - Прости. Я знаю, это было слишком. Пожалуйста, отодвинь ладонь. Дай помочь. Раз уж на то, в последний раз. – Я не замечала, но, похоже, глаза мне застлало пеленой слез (надеюсь, только от мороза). Я вытащила из кармана брюк носовой платок и, с трудом оторвав её подранную ладонь от лица, аккуратно накрыла им место удара. Ткань сразу побагровела и начала протекать. Она шумно дышала, жмурясь от нескончаемой головной боли (а только ли головной?) и ёжилась, словно пытаясь выпустить иголки, скататься в комок и закрыться снова от всего мира. Смотри, что ты наделала. - Ты просто стерва, - выдавила она из себя, слабо отпихивая мою руку. - Я знаю. Знаю. Я умею всё испортить. Прости меня. - Как же больно… - Пойдем. Надо в больницу. - Да пошла ты. - Я уйду, правда. Подожди немного. Чуть-чуть. - Отлично. Поскорее бы, - процедила она и мгновенно обмякла в моих руках, повинуясь любому движению.