Страшно

Счастливый финал.       Наверное, это смерть в глубокой старости, когда морщин на твоём лице больше прожитых дней, под сломанными ногтями вековая грязь, а реальность спокойно отпускает тебя в небытие под пристальным плаксивым взглядом твоей большой счастливой семьи. А может счастливый финал это полная свобода мысли, необузданный порыв и глупость последнего багрового мазка на запястье? Счастливый финал, может быть, нелепая случайность, подарившая твоей охладевшей морде мировую известность в противовес бессмысленному и непризнанному бытию. Что такое счастливый финал?       Чем бы он ни был, мы не сможем лицезреть его в истории Марка. Марк умер и, как в самых противных страшилках для невеликовозрастной аудитории, его история на этом не закончилась.       Обещайте не рыдать от страха.       Женские голоса не бывают неприятными, они звонкие, созданные для щебетания и искреннего смеха. Этот голос был другим. Она говорила тихо, низко, будто из-под толщи воды едва не булькая, и нестерпимо медленно, потому что только так могла вменяемо вытошнить свои мысли. Этот голос чаровал и притягивал своей противоестественностью и неправильностью, а Марк всегда был падким на уродство.       Она не говорила своего имени, слова путались, интонация прыгала в неподходящих местах, смысл всё убегал, а она не останавливалась в своём бреду. Едва покажется, что вот она, истина, суть, подноготная, как всё обратно резко утекало в бессмыслицу и бред.       Однажды случилось так, что, слушая её, Марк всё-таки услышал. Что случилось спустя пару часов сейчас назовут несчастным случаем, трагедией, ужаснейшей потерей, а на деле это обычная бытовая смерть, наиглупейшая к слову. Марк что, был душевно болен?       Он был из тех, кто бежит от поезда по рельсам, но точно не больным в психиатрическом понимании. Почему он слышал голоса?       Я не знаю, но слышал он только один голос, который никак ему не мешал. Поверьте, если бы этот голос говорил ему делать неправильные вещи вроде топления котят, он бы просто уничтожил его из своего разума.       Если рассматривать причины, мотивы и предпосылки под микроскопом, вертеть их туда-сюда в надежде узнать правду, мы упустим самое главное в этой истории. Не важно как и почему, в конце Марк всё равно умирает. Но, кажется, умирает недостаточно.       Людей двое, а снег под ногами хрустит только у одного. — Жаль, что этот фонарь не упал тебе прямо на голову, размозжив твой бесполезный мозг и попытки жить. — Жаль, что вместо моста ты не решил умереть в более прикольном месте вроде пастбища, чтобы кушая прекрасные и сочные котлеты, я ел часть тебя. — Фу, это отвратительно — немного подумав, — и ты не ешь мясо. — В этой игре не так важна правдивость. — Я весьма искренен в своих сожалениях. — Читать умеешь? — к Марку повернулась несменная шапка с надписью «иди нахуй»       Зима вполне себе разыгралась, температуры давно ушли за привычные показатели, а на улице ни души. Бесконечный насморк заставляет шмыгать носом так, что каждый раз сопли в носу замерзают. Одновременно и прекрасная зимняя сказка, и безжизненное проявление полнейшей пустоты.       Хочется думать, что у тебя есть цель, что тебя где-то ждут, что ты часть общества, социальная ячейка. Очнись, вшивый, ты никто. Прогулки на улице давали тебе прозрачную надежду, что ты ещё среди людей, но оглянись. Единственный кто с тобой здесь морозит свой зад — твоя галлюцинация. Ты снова жалок.       Беги от себя, беги от Марка, беги прямо к свету, подальше от всей этой старой налипшей копоти.       Вшивый медленно идёт домой, псевдоночь тихо съедает последние источники света до тех пор, пока скользкая дорожка твоей жизни до дома не освещается мелкой тусклой луной.       Тяжëлая подъездная дверь никак не хочет даваться, скрипучая строптивая сука. Уставшие шаги до последнего этажа сталинки, угрюмый взгляд на дверь, за которой никто не ждëт. Кажется, всë уже так приелось, заебало, надоело. В этой жизни Вшивый перепробовал все сорта отчаяния, что повседневное уныние сродни поездке в Диснейленд.       В такой мороз ты продрог как последняя псина. Псин любят, псин подкармливают, псин отстреливают. Ты настолько уподобился этим прекрасным созданиям, что мечтаешь о последнем. Тебя на самом деле останавливает только страх того, что после смерти ты будешь как Марк, не найдëшь блаженное ничего, а так и останешься блядским неудачником, не сумевшим до конца исчезнуть из этого мира. В последний раз, когда ты пытался повеситься, Марк с огромным участием давал советы по узлу, как оттолкнуть табурет. Это был один из самых счастливых вечеров с момента его смерти, вы смеялись и дурачились, а потом гвоздь просто не выдержал.       Марк знал, что гвоздь не выдержит.       После этого ты оставил попытки сделать всë самостоятельно и решил надеяться на несчастный случай.       Дом. Ты называешь это своим домом. Разве это правда так?       Вшивый, твой дом был рядом с человеком, которого ты любил, а сейчас он на два метра под землëй.       Ленивые отсветы от фар проезжающих внизу машин оставляют красивые мультфильмы для воображения на потолке. Вшивый смотрится в зеркало и неуверенно скалит зубы. Люди называют подобное напряжение мышц лица улыбкой. В этой тьме он кажется себе уродом больше, чем обычно.       Рука в обрезанных на пальцах перчатках медленно подносится к морде, указательным и средним пальцем Вшивый оттягивает угол рта и смотрит на зубы пристальнее.       Когда-то давно ему снился сон, где он вырывает себе зуб за зубом, пока не остаëтся кровавое месиво дëсен. А что если вырвать себе зуб? Прямо сейчас, наяву, медленно-медленно, чтобы очень больно.       От этой мысли Вшивого бросило в холодный пот. Ладони мгновенно вспотели и будто в трансе он потянулся грязной ручонкой к верхнему клыку. Отражение в зеркале плывëт, а простое сладко-неприятное расшатывание зубика с надеждой в дальнейшем вырвать просто захватило мозг.       Отрезвляющий удар по щеке, так, что Вшивый прикусил пальцы. — Просыпайся, спящая красавица, у тебя на сегодня по расписанию дизмораль и онанизм, не придумывай. ***       А время медленно течëт, не стоит на месте, вразвалочку-потихонечку целебным забвением уносит прожитые ужасы, царапки лечит в шрамики, а синяки от верëвки в грязно-жëлтые разводы.       Выпускной год, последний семестр, диплом, какие-то ужасные перспективы на будущее и на душе так тяжко. Хуëво, говоря по-русски.       Вшивый смотрит в потолок и он кажется ему каким-то незнакомым, чужим, холодным. Будто он и не смотрел на него последние лет пять, рисуя созвездия своим молодым ярким воображением. Странно так, кажется, что это было в прошлой жизни и не было никакого Марка, не было никаких бед, никакого ужаса и утраты, не было самого Вшивого. Если его не было, то есть ли он сейчас?       Вшивый обглоданными фалангами ткнул в тëплую мокрость под носом. Во мраке кровь чëрная-чëрная, жидкая лакрица со вкусом металла и воспалëнных мозгов. Размазал по щеке, якобы стëр. Ничего, сейчас вытечет больше и лицо станет похоже на палитру дальтоника, не сумевшего понять, рисует он красное или зелëное яблоко. Пус-то-та.       Уличная одежда прибилась к незаправленной кровати, Вшивый буквально ощущает всю атмосферу воздуха на себе, не может и пальцем пошевелить. Моргнуть удаëтся только одним глазом и то — убого. — Не надоело?       Хотелось бы ответить будничной колкостью, но рот не открывается. Да и сказать нечего. В голове ни единой мысли, абсолютный вакуум. Ты будто познал всë и ничего одновременно. Предположим, ты продолжишь вбирать воздух в лëгкие ещë какое-то время, а что изменится? Ни-че-го.       Марк засмеялся так громко, что ты бы прищурился. Вот уж достижение — рассмешить мертвеца. — Ну давай, давай, такого ты ещë не делал. Самая твоя ленивая попытка убиться! — Вшивый, блаженно потеряв сознание, всë-таки начал дышать. — И тупой.       На этот раз пощëчина прилетела в левую щëку, для симметрии. Если два раза ударить в одну щëку, не ударив потом два раза в другую, повторится то самое, о котором никто не знает, но почему-то все боятся. Кажется, имя этому обсессивно-компульсивное расстройство.       Ты разлепил глаза и снова этот грязный потолок. В твоей жизни ничего не поменялось. Вот ты был здесь, теперь снова тут. Разницы особо-то и нет, дышать или не дышать.       Вшивый пошевелил мизинцем, моргнул пару раз и, тяжело выдохнув, сел на кровати. Валялся прямо в обуви, в куртке, шапку даже не снял.       Под истерзанными мозолями ногами скрипит песок, ты скинул уличную одежду в прихожей, босиком расхаживаешь по кухне в ожидании истеричного вопля чайника. А время на месте не стоит. — Ты будешь говорить, какая зараза тебя сегодня укусила? Ты вообще рот откроешь сегодня свой поганый?       Ты хмыкаешь, вымученно подняв уголки рта и всë же открываешь свою пасть. — Я не знаю.       Чайник засвистел.       Пропорция кипятка в кружку 2/3, остальное — вода из крана. Вкусовые рецепторы пытаются нащупать отголоски чая, но безуспешно. Просто горячая вода. Приятного аппетита.       Вшивый встал с холодного табурета, сильно приложился плечом к косяку и поругался. Какой-то пиздец, а не день.       За окном темно, в квартире дубак, может, дело в сквозняке из старых деревянных окон. Загадка человечества.       Зеркало в прихожей всë ещë хранит отголоски безумия. Отражение выглядит совсем бешеным. Вспоминаются детские обиды, прозвища, преследующие до сих пор.

«Сатанист!»

«Чурка!»

«Пидорас!»

«Сумасшедший!»

      Если с тремя предыдущими положениями можно было поспорить, то с последним не получится.       Закон природы — если от всех вокруг воняет говном, может, обосрался ты?       Вшивый неумело замахивается, сразу видно, он не бил, его били. Зеркало идëт трещинами, падают осколочки, а на мгновение отражение показывает всю подноготную. Вшивый в ужасе.       Кровь капает на старый грязный скрипучий пол, кисть пульсирует, парочка осколков нашла себе новый дом в руке. И всë это так бессмысленно, глупо.       Тошнота подкатывает, сладкая слюна собирается во рту, желудок скручивается и тебя тошнит желудочным соком на кровавые осколки зеркала.