Смертники

      А дальше начался медовый месяц. На третий день свадьбы, как и было положено, обе пары родителей провожали молодых на круизный лайнер, который должен был посетить несколько стран мира с остановками в самых чудесных местах: около древних замков, известных своими интригующими историями, во дворцах с уникальными культурными коллекциями. Планировалось так же посещение заброшенных кладбищ с привидениями (это для самых смелых), а так же поездки к удивительным по красоте озёрам, водопадам, а ещё в городки, посвящённые известным легендарным романам, с особыми музеями героев. Вот это уже Вадьке до дрожи хотелось увидеть: всех любимых персонажей перечитанных книг, выполненных или из воска (в музеях попроще), или же представленных профессиональными актёрами, а вечером в некоторых домах-музеях можно было даже поглядеть мини-спектакль прямо в комнатах с соответствующим антуражем! Особенно Вадику нравились интимные сцены, за которыми можно было подглядывать в специальное окошко. Кстати, в них можно было поучаствовать и лично, но это уже была услуга для тех, кого не сопровождала пара. Конечно, Вадьке и в голову бы такое не пришло, когда под боком любимый муж, но само предложение было довольно пикантным.       Спустя неделю путешествия Вадик совсем перестал бояться Руслана и продолжал усваивать уроки любовного мастерства (и, надо сказать, успешно — судя по реакции супруга), а заодно из головы вылетели и ненужные предрассудки: оказывается, становиться сексуальным рабом в замужестве было вовсе не обязательно, и если Вадик не хотел близости (по причине, например, недомогания или усталости), то можно было просто сказать «нет». Руслан сам ему об этом говорил, а ещё он был вполне управляемым, нежным и послушным мужем. Видимо, Вадька начитался не тех книг, но, увы, это был его единственный источник познания жизни, ведь родители сына в это плане совершенно не просвещали. Секс считался в семье чем-то постыдным, и тема эта никогда не поднималась или же презрительно замалчивалась. И только сейчас, познав все прелести этого удивительного процесса, Вадька задумался, а как родители вообще жили вместе и как зачали его, если интим был чуть ли не запрещён?       Но впрочем, это уже дело отцов — их жизнь, и нечего туда лезть. Главное, Вадик уяснил, что спать с мужем приятно, что альфа вовсе не варвар и никакой не деспот, а похож скорее на большого, ласкового кота и никогда не злится, даже если очень хочет близости, а ему не дают. Так однажды Вадька выпил не того вина или съел что-то не то, и ему стало так плохо, что он лежал в постели бледный и ослабевший, а Руслану как раз приспичило. Но альфа не стал настаивать на исполнении супружеских обязанностей, а удовлетворил себя сам, прямо у Вадика на глазах, да ещё устроил из этого такое забавное представление, что омега смеялся до слёз, и у него прошло недомогание.       Вот такой был Руслан. Он оказался на удивление добрым и любящим, и пусть главенствующая роль во всех вопросах всё равно была его, но Вадька ничуть не чувствовал себя униженным или стеснённым. Напротив, ему давали свободу, носили на руках, устраивали всяческие сюрпризы. Например, ночное катание на гондоле с чудесными песнями, интимный вечер в настоящих королевских покоях, Руслан даже организовал Вадику ужин в компании его любимых актёров — супружеской пары, которые часто снимались в сериалах, причём всегда играли врагов. Но как же они любили друг друга в жизни! Вадик до слёз умилялся, глядя на них, а после они с Русланом очень подружились с этой знаменитой парочкой.

***

      Одним словом, медовый месяц прошёл чудесно. Родители встречали молодых так же, как и провожали — парами. Папуля Вадика снова плакал, уткнувшись мужу в плечо, а отец целовал сына, как и на проводах, с такой же трепетной осторожностью, будто бы боялся спугнуть счастье. Ведь ещё пол-года назад оба они и не мечтали о чём-то подобном, и проводы сына намечались совсем не праздничные, но вдруг — в один миг — мир перевернулся с ног на голову. Папуля до сих пор поверить не мог, что это случилось, и глаза его были на мокром месте и на свадьбе, и на проводах и при встрече детей. Он крепко обнимал Руслана и благодарил его за всё, а альфа смущался и говорил, что это просто судьба, что это Бог так распорядился, но папа Вадика и слушать не желал. Как и отец.       Родители Вадика не были истинными, но прожили всю свою жизнь честно, в верности друг другу, как того требовали традиции, а по-настоящему сплотились только тогда, когда сын заболел. Оба сразу забыли обо всех своих печалях, о неутолённой любви и, возможно, об утерянном счастье, оба вцепились друг в друга, боясь потерять равновесие, ведь Вадька был их единственным отпрыском. Но когда сын встретил истинного — а родители поняли это сразу: по тому, как Вадик расцвёл, с каким упоением он рассказывал про Руслана, как блестели его глаза — и пусть сам он поначалу этого не осознал, но отцы его, едва почуяв нежную цветочную ауру аромата, окутавшую их лишённого запаха и здоровья несчастного мальчика, сразу стали ждать чуда. Оба молились в церкви, держась за руки, спали в обнимку, согревая друг друга теплом и нашёптывая слова надежды, они верили в чудо, и оно всё же случилось: Руслан явился к ним просить руки сына. В тот самый день, когда Вадьке сообщили, что болезнь отступила, что лекарство сделало своё дело, и дядюшка позвонил тогда родителям и рассказал им об этом.       Папуля упал в обморок, а отец, держа его на руках, плакал, сжимая трубку в руке. Брат ещё что-то вещал ему о дополнительной стимуляции, о каких-то гормонах счастья и феромонах, но альфа-родитель Вадика уже ничего не слышал. Он рыдал, прижимая обмякшего мужа к груди, а потом привёл его в чувства и обнял, как самое дорогое существо на свете. В этот самый момент запахи их изменились и стали звучать в унисон, родители полюбили друг друга всем сердцем и пусть они не были истинными, но СТАЛИ такими, и это тоже явилось самым прекрасным чудом.       Вот здесь и заявился Руслан, ведя Вадика за собой, прямо в больничной одежде — таким он и забрал его из хосписа, посадил в машину, по дороге купил вино и цветы и приехал к родителям молить их о благословении. У папули случился обморок второй раз, отец снова едва сдерживал слёзы, а после всего, вопреки всем традициям, он не стал церемонно кланяться и говорить какие-то ненужные слова, а просто обнял Руслана, как родное дитя, и этим было всё сказано.       Потом был небольшой традиционный обед, папуля так и не смог вымолвить ни слова, потому что всё время плакал, единственный старый слуга, который, шаркая и кряхтя, обслуживал любимых хозяев, тоже шмыгал носом и незаметно утирал платком увлажнившиеся глаза, и только отец Вадика ещё мог нормально общаться.       Руслан, конечно, понимал их чувства, но так виртуозно соблюдал такт, что никто не ощущал себя неловко. Ему даже удалось успокоить Вадькиного папулю, подарить ему цветы, расцеловаться с ним. С отцом он просто выпил, приятно пообщался, и, кстати, сразу нашёл с ним общий язык. Руслан ни мгновения не чванился своим богатством, не давил положением, не изображал из себя героя-спасителя, он выглядел абсолютно обычным парнем, пришедшим просить руки, и всё выглядело настолько естественно, что в конце концов в доме установилась очень благодушная атмосфера. Вадька не переставал удивляться этому феномену, потому что достаточно насмотрелся на мажоров, вращаясь в элитном обществе (пусть и на окраине), и большинство из них были совсем другими — надменными и избалованными. Но только не Руслан.       Хотя альфа был и не такой уж мажор. Отец уже посвящал его в дела и даже выделил ему филиал фирмы (пока с помощником), и альфа работал там, а в последнее время посвящал себя этому делу всё чаще и всё серьёзнее. Но было у него и другое хобби — больше уже для души. У альфы был друг-полицейский, и Руслан частенько помогал ему в поисках преступников. Не то, чтоб он лез прямо в дело, а просто за дружеским разговором — за кафе или за бокалом вина — альфа выслушивал своего приятеля и порой давал очень ценные советы, чисто интуитивно. Он и сам не знал, как это у него выходило, но Альфред (так звали друга) очень любил общаться с Русланом, когда у него образовывалось какое-нибудь запутанное дельце, и часто признавался, что в разговоре с ним его мысли всегда принимали правильный ход. Вплоть до озарений. Альфред уже давно привык к подобным выкрутасам своего ума и ничему не удивлялся, зато в дальнейшем эта особенность их с Русланом отношений очень пригодилась в другом деле.

***

      Это случилось, когда Вадик отправился на очередное обследование в клинику дяди. Конечно, он забыл обо всём на время медового месяца, потому что чувствовал себя превосходно, купаясь в любви, а о болезни вспоминал лишь в те нечастые приступы недомогания из-за погрешностей в диете, которые Вадька сразу брал под контроль. Дядино лекарство он пить продолжал, созванивался и с хосписом, периодически сообщая о своём состоянии и получая от родственника некоторые советы. Вот, собственно, и всё, но на осмотр он явиться не мог чисто физически, так как был вдали от дома. Но в конце концов Вадька вернулся домой, и этот момент настал — теперь нужно было сдать все анализы и проверить состояние организма.       Вадик отправился в больницу вместе с Русланом, но по дороге альфе позвонили и срочно вызвали в офис. Там неожиданно нагрянула какая-то проверка, и присутствие управляющего (кем Руслан и являлся) было обязательно и даже необходимо. Поэтому ни отказаться, ни тянуть было нельзя.       — Это ж надо, в такой момент! — Руслан нажал на отбой. — Я не поеду…       — Да ты чего?! — Вадик остановился на дорожке, ведущей к хоспису. — Это работа, милый. Ты совсем не в себе?       — Но я не могу тебя бросить!       — Успокойся, — Вадька взял мужа за руку. — Я столько раз проходил эти обследования в одиночку, что ничуть не волнуюсь. Тем более я знаю, что со мной всё в порядке. Я прекрасно себя чувствую.       — Но Вадик…       — Милый мой, ну не спорь, — омега поцеловал мужа в губы. — Я больше расстроюсь, если ты бросишь всё из-за меня, а потом у тебя будут проблемы. Но поверь, мне вовсе не страшно. Это обычная процедура, которую я сто раз проходил. А ты езжай. Я подожду тебя тут. Ну, хочешь, мы будем с тобой на видеосвязи?       — Ну… ладно… — Руслан всё-таки сдался, тем более работник фирмы позвонил чуть ли не в панике и сказал, что комиссия к чему-то там придралась, и теперь он места себе не находит — совсем ещё молодой, нервный. — Хорошо… Я обернусь быстро. Буду звонить тебе. Но если что, я примчусь немедленно.       — Ладно, — Вадька отпустил Руслана с лёгким сердцем, он и правда не чувствовал опасности, но когда альфа вернулся — спустя пару часов — то застал мужа на лавочке в сквере, расстроенного и горько рыдающего.

***

      — Что случилось, Господи, милый?! — Руслан так перепугался, что у него руки задрожали. — Что-то с твоим здоровьем?! — и будь Вадька постервозней, он бы может даже потянул эту паузу, чтобы насладиться моментом, но он был не из таких, поэтому быстро утешил любимого.       — Нет, со мной всё в порядке. Это… Это другое…       Вадик нашёл дядю не сразу — пришлось обойти весь этаж и парочку коридоров, и в итоге он оказался в палате, где сам когда-то лежал. Первое что Вадька увидел, это нового пациента — омежку семнадцати лет, того самого, которого дядюшка взял в добровольцы после ухода племянника. Удивительно, но мальчик явно шёл на поправку. Даже быстрее, чем Вадик. Значит дядя, как и говорил, усовершенствовал свой метод, и дело пошло активней. Даже странно, что в палате после этого не прибавилось пациентов. Хотя нет, кто-то лежал на дальней кровати — ещё один. Вадик хотел присмотреться к нему повнимательнее, но не успел — кто-то тронул его за плечо.       — Вадя… — это был помощник дяди, его ученик и верный последователь. — Как ты себя чувствуешь, золотой? На обследование пришёл? Алексей Игнатьевич сейчас на совещании, в другом корпусе. Он позже придёт, идём пока подготовимся, — говоря эти слова, помощник мимоходом глянул на новенького омежку, мирно спящего на кровати, и Вадик сразу заметил, какой тёплой нежностью засветился его взгляд.       — Ох! — он даже не успел сдержаться, выпалив свои подозрения: — Так вот оно что!       — Что? — помощник спешно отвёл взгляд от спящего пациента и посмотрел на Вадьку, стараясь придать лицу обычное выражение, но наливающиеся алым щёки сразу его выдали. — Я… Ты извини… Давай лучше выйдем, а то мальчику нужен покой…       — Да-да, конечно, — Вадик тоже смутился, и они быстро покинули палату. Но по дороге помощник почувствовал неловкость или же просто его обуяло неодолимое желание рассказать о своём счастье. — Я люблю его… — выдал он вдруг, остановившись и взяв Вадьку за руки. — Ты можешь представить, он мой истинный!       Вадику не впервой было вести подобные разговоры с помощником. Парень был ещё молод, добр и сентиментален, а в Вадике нашёл прилежного слушателя. Сколько сердечных драм омега уже услышал, как не везло этому альфе в любви и вот: он нашёл свою половинку, и надо же — именно здесь, в хосписе! Вот и не верь после этого в провидение.       — Ты знаешь, он выздоравливает… — помощник даже слёз не стеснялся, а они так и текли по щекам. — И пахнет так сладко: персиками. Я всегда их обожал. Ты не представляешь, как я благодарен твоему дяде. Он… просто кудесник! Он спас и меня, и его… — парень в итоге совсем растрогался — он всегда был очень чувствительным, и Вадька каждый раз удивлялся, как человек с такой тонкой душой может работать в хосписе. Больные умирали часто, и помощник лил слёзы по каждому подобному случаю. Может поэтому дядя и прибрал его ближе к себе, ведь здесь — в его личной лаборатории — хотя бы надежда жила, а больные на первой и даже второй стадии всегда поправлялись. Это запущенные случаи заканчивались трагично, но дядя не отступал, и вот уже второй раз на его практике выздоравливал тяжёлый больной.       — Это счастье, — Вадик искренне улыбнулся помощнику. — Вполне тебя понимаю.       — Тебе ли меня не понять, — альфа вытер слёзы рукавом белого халата. — Ты ведь тоже пахнешь своим истинным. И тебе повезло. Дядино лекарство — это, конечно, большое открытие, но… думаю, тут не обходится и без судьбы.       — Да, — Вадька кивнул в задумчивости. — А почему ты так думаешь?       — Да потому что… — помощник кивнул в сторону палаты, где лежал его возлюбленный. — Видел там альфу? У окна лежит. У него последняя стадия. Сам попросился к нам, приехал бог знает откуда, каким-то чудом узнал про нашу лабораторию. Очень хочет жить. Он писатель — начал чудесный роман (я читал первые главы — просто чудесно!), и вот… Ему-то ничего не помогает. Процесс, конечно, замедлился, и он все муки терпит, но пока результат плачевный. Вон, видишь, стоит его ноутбук? — помощник снова подвёл Вадика к двери палаты. — Так вот, он взял его с собой в надежде, что ему станет лучше, и он продолжит писать. Но пока… Пока так и не притронулся к нему. Лежит, смотрит в окно, молчит. У меня душа разрывается…       У Вадьки она тоже разорвалась. Он сразу заплакал, услышав эту историю. Помощник спохватился:       — Ой! Что же я говорю? Зачем так тебя расстраиваю? Вот я дурак, — он схватил Вадика за руку и скорее повёл к лаборатории. — Нет-нет, честное слово, всё не так уж и плохо, правда. У парня хотя бы боли прошли, и тошнота прекратилась. А ещё у него бывают всплески облегчения, и в такие моменты он даже рассказывает мне, как бы хотел продолжить начатый сюжет. Знаешь, как интересно? Я так хочу, чтоб он выздоровел. Но мы ещё попробуем кое-что. Профессор не отчаивается, и я тоже… — с этими словами они вошли в помещение для обследований, и тема на время сменилась. Но Вадька о ней не забыл.

***

      Поэтому и рыдал теперь, сидя на лавочке.       — Так жалко его, ты не представляешь, — говорил он Руслану. — Его ещё возлюбленный бросил, когда узнал про рак. Сказал что не хочет детей от больного отца. И я сразу подумал о нас…       — Да брось, — Руслан обнял мужа. — Это всё ерунда. Твои родители вон — оба здоровы, и больных в семье не было, но вот же… ты заболел. А у моего папули вообще наследственная болезнь и ничего — я и оба моих брата здоровы, как быки.       — Не сглазь, — Вадька всхлипнул и скорей постучал по лавочке. — Не надо так говорить, вдруг дьявол услышит.       — Ох, дурачок, — альфа крепко прижал Вадика к сердцу. — Ну какой ещё дьявол? Во что ты веришь, мой маленький? Лучше бы в истинных верил…       — Я верю… — Вадька достал телефон, покопался в нём и показал Руслану фото, на котором была изображена худенькая рука со странным рисунком на запястье — в виде плетёного браслета.       — Что это? — альфа внимательнее присмотрелся. — Вроде бы не твоя. Какого-то омеги?       — Нет, — Вадька опять заплакал. — Это его рука — этого альфы. Вот так он уже исхудал, а это, — Вадик указал на рисунок, — родимое пятно. Вот я и подумал…       — Ну-ка, дай-ка… — Руслан взял телефон, приблизил изображение. — Да это же явный знак!       — Вот именно, — омега в который уж раз вытер глаза платком. — Я поэтому и сфоткал его, пока парень спал. Бедняжка… Он уже на скелета похож, но всё ещё борется…       — Послушай, — Руслан встал с лавочки, огляделся. — А отведи меня к нему, я хочу с ним пообщаться.       — Зачем? — Вадик спросил это по инерции и тоже встал. — Что ты ему скажешь?       — Не знаю пока, — альфа сжал в руке Вадькин телефон, как когда-то свой — на перроне, в тот памятный день, когда они впервые встретились. — Просто отведи меня к нему, я хочу на него посмотреть.       — Ну хорошо…

***

      — Здравствуй, я Руслан, — альфа мягко пожал тонкие, как у омеги, пальчики. — А тебя как зовут?       — Саша, — больной альфа оглядел влюблённую пару с искренней доброй улыбкой (хотя Вадька боялся, что их с Русланом появление его расстроит). — Вообще друзья зовут меня Алексом, но… Саша — как-то нежнее звучит.       — Согласен, — Руслан уселся на край кровати больного. — А это что у тебя? Татуировка? — альфа указал на запястье Алекса.       — Да нет, — парень потёр свою руку. — Бог так странно пометил. Дурацкий рисунок, правда? Нарочно так не придумаешь…

***

      Вечером того же дня Руслан пил кофе в маленьком ресторанчике вместе со своим другом-полицейским.       — Ну как, возможно будет это организовать? — альфа выложил перед приятелем несколько фото родимого пятна Алекса. — Конечно, всё будет оплачено, если потребуется…       — Может и не потребуется, — Альфред надел очки, приблизил фотографии к глазам, рассмотрел их. — Зачем тебе это, просто скажи?       — Да не важно, — Руслан подозвал официанта и попросил ещё чашечку кофе. — Считай, что это плата за мою помощь тебе. Сколько раз ты говорил, что должен мне? Ну вот… подвернулся хороший повод расплатиться.       — Пф, — бета бросил фотки на стол. — Да я тебе хоть сто их найду — делов-то? Просто закину информацию в сеть, и люди будут поглядывать. Наши парни вопросов не задают, а дела у нас, сам знаешь, бывают порой и негласные. Так что, думаю, улов будет, и ребята кинут наводки. Но ты МНЕ хотя бы скажи, это не криминал?       — Нет, — Руслан улыбнулся, откинувшись на спинку стула. — Просто личное дело, тебе не придётся жалеть.       — Самое главное, — полицейский встал, поблагодарил друга за угощение и покинул ресторан.

***

      Омег с подобным родимым пятном нашлось целых трое, но Руслан, побеседовав с каждым лично, отмёл их всех.       — Да чёрт! — его приятель выругался. — Что не так-то? Ничего ведь не говоришь. Может ещё приметы какие?       — Нет, — альфа потёр подлокотники кожаного кресла, в котором сидел в кабинете своего друга. — Ты просто найди их побольше, а я выберу нужного. Вот и всё…       — Вот и всё, — приятель сдвинул брови. — Темнишь… — он покопался в бумагах разложенных на столе. — О! — и вынул один из листов. — А вот, кстати, ещё один парень. На вокзале его нашли, но он слинял. Хотя ошивается там каждый день. Вот тебе отчёт, — полицейский протянул бумагу Руслану. — Почитай всё внимательно и сам туда сходи. Может от тебя он и не сбежит. Задерживать его у нас оснований нет, так что…       — Ладно, спасибо, — альфа встал, подал приятелю руку и вышел.

***

      Руслан поймал омегу быстро. На воровстве. Опять помогла интуиция, и альфа специально подставился, неуклюже убрав бумажник в карман, и ухватил воришку за руку. На запястье его чётко красовалось нужное родимое пятно, но не это было главное. Запах! Аромат, гармонирующий с запахом Алекса, как по нотам — Руслан, имея превосходный нюх, определил это сразу. Вот чего не хватало у других омег, с которыми альфа имел дело до этого. А ещё они были намного спокойнее…       — Отпусти! Блин! — парень попробовал вырваться, но куда там? — Руслан был сильнее его раз в десять. — Дурак! Сволочь жадная! Я бы взял только пару купюр и вернул бы тебе бумажник! Я просто есть хочу!       — А попросить было никак? — Руслан держал его за тонкую руку, стараясь её не сломать. — Что, языка нет?       — А ты прямо так бы и дал… Ага, нашёл дурака…       — Может и дал бы, — Руслан перехватил воришку за плечи и взглянул ему в лицо: хитрые синие глаза, но не наглые, а скорее — обиженные, складка между бровей, впалые щёки, кожа чистая, ухоженная. — Ты как оказался на вокзале?       Омега помолчал, но потом решил не скрывать.       — Выгнали из дома. Встретил жлоба вроде тебя, а он оказался альфонсом. Все мои деньги прожрал, потом нашёл себе другого придурка, а меня выкинул из квартиры, которую мы вместе снимали. Да ещё пригрозил, что заявит в полицию, будто это я его обокрал. И ему ведь поверят, потому что он местный, а я — приезжий. Из глубинки. Три года деньги копил, чтоб в столицу приехать и выучиться, а теперь вот… на улице оказался…       Руслан переменился в лице, слушая эти слова, и парень мигом смекнул, что вызвал сочувствие. Он сразу хитро прищурился.       — Ну, что, пожалеешь меня? Дай хоть десятку…       Альфа улыбнулся и отпустил мальчишку, но тот даже не попытался сбежать.       — Нет, извини, — объяснил он своё спокойствие. — Ты не жлоб. У тебя глаза добрые. Сейчас ведь купишь мне пожрать, да?       — Что значит «пожрать»? — Руслан усмехнулся, глядя в хитрющие глаза цвета южного моря, но такие в то же время наивные. — Ты омега или кто? Что за выражения?       — Я хочу суп и второе, — проигнорировал воспитание парень. — Вон столовка. Ты много не потратишься, а я за тебя помолюсь.       — Ты на кого хочешь учиться? — альфа снова взял его руку, осмотрел тонкие пальчики. — Музыкант, да?       — Ну, играл на рояле немного и что? — омега отнял руку. — Теперь мой хлеб — совсем другие клавиши. Я печатаю быстро и могу любой почерк разобрать. Раньше жил у соседа, помогал ему перепечатывать рукописи, а он говорил, что из меня выйдет отличный редактор. И даже сказал, куда мне поступать. А потом умер. Его книги сейчас в продаже, в вашей столице тоже. Правда, они исторические. Муть, конечно, но для учёбы сойдёт. Он был профессор на пенсии, одинокий, звал меня внуком. Я ему многим обязан.       — А на слух печатать умеешь? — у Руслана так сердце забилось от волнения, что он еле это скрывал, хотя омега ничего не заметил, но надо же — как сошлось! Писатель и редактор! Просто невероятно! — Хочешь работу?       — Что?! — парень чуть не подпрыгнул от радости. — Конечно, хочу, ещё бы! Только… — он сразу сник. — Только не интим…       Руслан рассмеялся, взял омежку за подбородок, снова полюбовался на его живые, искристые глаза.       — Есть одно дело. Мой друг, к сожалению, умирает, но хочет закончить роман. Сам он уже не в силах писать, но говорить ещё может. Если поможешь ему доделать это дело, буду тебе платить. Жить, правда, придётся в хосписе, потому что он лежит там и с ним рядом нужно находиться постоянно, чтобы ловить момент, когда он в силах. Так что… — Руслан помолчал. — Ну, а если он умрёт, обещаю устроить тебя без проблем. И с учёбой помогу. Ну так как?       У омега глаза наполнились слезами.       — Не знаю даже почему, я ведь совсем его не знаю, но… у меня так сердце сжалось! Он старый, да?       — Нет. Ему двадцать шесть.       — Нет! — омега всё же заплакал. — Зачем ты так расстроил меня?! Почему я так волнуюсь?! Я ведь даже не видел этого парня, но не хочу, чтобы он умирал! Ну пожалуйста!       Руслан обнял его, погладил по спутанным волосам.       — А может он не умрёт, — сказал он. — Ты же знаешь, всё в божьих руках…