Сырость

Дождь. Серые стены домов, заборов, хлюпающие кроссовки по лужам и грязи… Сознание возвращается только от собственных криков. Я в каком-то подъезде. Судорожно колочу ладонями в коричневую дверь, напрочь забыв о звонке. — Леха, открой! — только выдохнув это, вспоминаю, что прибежал к товарищу. В ответ — тишина. Дома нет? Тянусь к кнопке звонка. Нажимаю. Держу. Кажется, слышу трель в квартире, но пульс в ушах звучит громче. Дверь наконец-то открывается. На пороге стоит Леха. Темно-русые волосы взлохмачены. Навыпуск в оранжевой футболке с желтым покемоном Пикачу, которая ему на два размера больше и в черных спортивных штанах. — Привет, — выдыхает, удивленно глядя на меня. — Звонок отпусти. Убираю руку, опускаю и вспоминаю, что нужно что-то сказать. — Чего так вырядился? — спрашивает друг. — Пельмень моих родаков грохнул, — высказываю самое наболевшее. — Меня утопить хотел в ванне, но я сбежал. — Чо? — глаза Лехи делаются круглыми. — Он же утоп. — Нихуя, гад, не утоп! Чувствую, очень замерз. — Как? — Ты меня в хату пустишь? А то околею сейчас. — Ах, да, — отходит в сторону. — Заходи. Вхожу в квартиру. На автомате стягиваю кроссовки, приступив задник. Они все в грязи. Босиком встаю на коврик прихожей. Товарищ захлопывает дверь. — Ты чо без штанов? — поражается. — А пальтуха мамки, что ли? — Да! Я еще и без трусов, — признаюсь. — Ты прямо, как этот, как его… эксгибиционист! — захихикал товарищ. — Блядь, мне только твоего тупого юмора не хватало для полного счастья! — злюсь. — Ты что не понял, что он моих предков убил?! — Пельмень, который утоп? — переспрашивает Леха, еще не поверив. — ДА! — ору. — Он у меня дома остался! Что мне делать? — Пельмешка с того света вернулся? Или живой? — По-моему, призрак. Он в мою мамку вселился. — Пипец. А чо призраки реально не сказки? — Значит, не сказки. — А чо он к тебе-то привязался? — Не знаю! — другу признаваться в убийстве не хочется. — Может, потому что дрючил его сильно… — Так и я дрючил, — вспоминает Леха. — Он чо, и ко мне теперь припрется? — Хрен знает, — пожимаю плечами, снова становится боязно. — А где твои предки? Дома? — Неа. У бабули тусуются. Сегодня у нее юбилей. Шестьдесят стукнуло. Меня звали, но я соврал, что плохо себя чувствую и не поехал. Потому что терпеть не могу их посидели. Сидят одни пенсионеры и наяриваю русские-народные под гармошку. А я только ем и скучаю. Жрачки обещали привезти, так что я лучше в «Линейку» пару уровней прокачаю за вечер. — Ясненько. У тебя пожить можно? Я в дом ни ногой. — Пожить? — округляет глаза. — Не знаю… — Ты мне друг или кто? Я вообще в жопе просто! Меня Пельмень утопить хочет! Ты чо не въехал еще? — Въехал, — кивает, но по глазам понимания нет. — Снимай пальто, проходи ко мне в комнату. — Я голый совсем, — стесняюсь раздеться. — Как это совсем? — поражается. — Этот пидор меня раздел, потому что утопить в ванне хотел! А одеться я не успел. Из дома так убежал. — Полный пипец… Так проходи. Пельмень реально педик? — Не знаю! — иду следом в комнату друга. — Но маньяк точно. Леха садится на стул перед столом. На нем включенный компьютер. Монитор показывает меню онлайн-игрушки «Линейки». Явно его от игры отвлек. Смотрит на меня. В пальто чувствую себя идиотом. — Можешь мне свои шмотки одолжить? — прошу. — Не в бабском же наряде мне шастать. — Могу, — кивает и встает. — Ща. Леха подходит к шкафу, открывает, начинает копаться в вещах. Извлекает на свет синюю футболку и разворачивает. На ткани красуется дракон-покемон Черизард. — А не с покемонами у тебя есть? — спрашиваю. — Такую крутую вещь даю, а ты куксишься. От сердца отрываю, — обиделся друг. — Ладно, давай, — принимаю. — А штаны с трусами дашь? — Да. Только штаны с дыркой на коленке. Ничего? — Давай. Подает темно-зеленые спортивные штаны и белые трусы с рисунком в виде футбольных мячиков. — Охренеть расцветка! — улыбаюсь. — Я однотонные ношу. По-детски смотрятся. — Вот щас никакие не дам! — раздражается. — Ладно, — принимаю вещи. — Спасибо. Слушай, отвернись, я переоденусь. — Я не знал, что ты такой стеснительный, — закрывает шкаф. — Хорош, язвить, Леха. Принеси мне чаю горячего! Пожалуйста. А то у меня уже зуб на зуб не попадает. — Дома-то тепло… — Леха! — Сейчас принесу, — выходит из комнаты. Скидываю пальто на постель и облачаюсь в сухое. Как хорошо-то! Присаживаюсь на край кровати. Смотрю на комнату товарища и, кажется, будто сплю. Провалился в кошмар. Или, наоборот, вынырнул из него? Совсем не верится, что Пельмень убил родителей. Этого не может быть. Вскоре возвращается Леха с чаем. Протягивает чашку. — Осторожно: горячий, — предупреждает. Принимаю и тут же делаю глоток. Сладкий. — Хороший, — одобряю. Леха садится на стул перед компом и рассматривает меня, пока пью. — А чо Пельмень взаправду живой? — спрашивает. Киваю. — И родителей твоих убил? Снова кивок. — Как? — Маму битой ударил по голове, а папу зарезал, — отвечаю со странным спокойствием, будто про чужих людей говорю. — Офигеть! А он гнилой был, да? — угадывает Леха. — Ага. Его от воды раздуло. Мерзко вспоминать. — Так он зомби стал, да? Не отвечаю и, молча, допиваю чай. — Что из тебя слова клещами тащить надо?! — не сдерживается товарищ. — На, — подаю пустой бокал. — Спасибо. Друг принимает и машинально ставит на стол. Смотрит требовательно и с обидой. — Погоди, сейчас все расскажу, — отвечаю и начинаю пересказывать ему произошедшее, упуская только самые постыдные свои моменты. — Как добежал до тебя, плохо помню. — Вот это карусель… — чешет затылок, — как моя бабка говорит. Чо делать будешь? — Не знаю… — В полицию позвони. — Ага. Они меня в дурку отправят! Думаешь, поверит кто? — Вряд ли… — Давай, твоих предков дождемся. Они взрослые, подскажут, как мне быть. — А ты, думаешь, они тебе поверят? — Блядь, — выругиваюсь. — А что посоветуешь? — Понятия не имею. Никогда с таким не сталкивался. — И я… Вдруг из коридора раздается звонок. Вздрагиваю. — Это телефон, — поясняет Леха и нехотя поднимается. — Вангую, звонит мамка, чтобы поздравил бабулю с днем рождения. Друган подходит к тумбочке под зеркалом в прихожей. На ней стоит белого цвета телефон еще с «циферным» колесиком. Снимает трубку. — Алло… Стоит спиной, и выражения лица не вижу. — Да, у меня, — слышу ответ. — Сейчас. Леха поворачивается и смотрит на меня растерянно. — Васек, это тебя. — Кто? — поражаюсь. — Мама, — поясняет, держа трубку в руке. — Подойдешь? Этого не может быть. На ватных ногах иду в прихожую. Она жива? Я все придумал? Надежда заставляет взять трубку. — Мама? — спрашиваю. — Сынуля, возвращайся домой, — голос определенно матери. — Поздно уже. — С тобой все в порядке? — спрашиваю. — Конечно. Пельмешек сварила. Сидим, ждем тебя с папой за столом. Придешь? С одной стороны очень хочется верить, а с другой — очень тревожно. — Да, мам, — соглашаюсь. — Сейчас приду. Механически вешаю трубку. Только опустив на рычаг, становится спокойнее. Леха смотрит на меня выпученными от удивления глазами. — Так ты набрехал, да? — по виду сейчас расплачется. — Это не моя мама, — отвечаю. — Не моя мама. — А кто? — Это Пельмень. Он сидит в ней. — Вась, а ты себе это точно не выдумал? — Нет. Иначе не приперся бы к тебе в таком виде. — Так ты не пойдешь домой? — Нет, не пойду. — А почему ты тогда ей наврал? — Ему, Леха, ему. Это гребанный Олег! — выхожу из себя. — Разве это возможно? С того света не возвращаются. У меня вот родители атеисты… Молчу и нервно кусаю губы. — Васек, как же так? — занервничал, глядя на мое состояние товарищ. — Ну, как убил-то? Они же ему ничего не сделали… — Он из-за меня их убил. Отомстил. За издевательства, — поясняю. — Подумаешь, пару раз рюкзак пнул, и что-то там сказал — это что повод для убийства? — поражается друг. Молчу. Нет, не смогу признаться другу в том, что Олега столкнул. — Тогда по такой логике надо всю школу вырезать! — начинает нервно расхаживать вокруг меня. — Все ведь кого-то пинают, оскорбляют и списывать не дают! От предположений друга делается еще жутче. — Замолкни, — обрываю его. — Перестань ходить вокруг меня. Не могу с мыслями собраться. Останавливается. Поворачивается. — Я не хожу! А вообще — это ты панику навел. Мама твоя жива, а мне тут мозг выносишь! Вдруг, меня разыграть решил? — Я дурак, что ли?! — огрызаюсь. — Все, пошел в «Линейку» играть, — отмахивается. — Осталось семь процентов опыта добить и будет новый уровень. — Вали. Стою в коридоре. Друг возвращается за комп. Плюхается на стул. Напяливает наушники и щелкает мышкой. Придурок. Что же делать? Гадство. Пельмень урод. Ненавижу! Телефон внезапно снова испускает трель. Товарищ рубится в игрушку и не слышит. Я же стою, как завороженный, глядя на аппарат, как на ядовитую змею. Пячусь в комнату к товарищу и сажусь на постель. Снова пробирает жуть. — Да! Так тебя! — закликивает виртуального монстра товарищ. А по телефону звонит настоящий. Трубку брать не хочу.