Сырость

Сижу, как на иголках. Мерзкая дребезжащая трель сводит с ума. Встаю и захлопываю дверь в комнату. Леха поворачивается, заметив мое движение, и стягивает один наушник. — Чего делаешь? — спрашивает. — Ничего. — Погоди! Телефон звонит! — ставит игру на паузу и стаскивает наушники. — Пойду, возьму трубку. — Нет! — останавливаю его. — Как нет?! — поражается. — А, если бабуля звонит? — Это Пельмень, — уверенно отвечаю, понимая, что сейчас похож на сумасшедшего. — Не смеши. Какой Олежка? Утопился он. Подходит к двери и берется за ручку. Я же вскакиваю и хватаю товарища за другую руку. — Стой! — кричу. — Не ходи! — Почему? — искренне не понимает. — Потому что это покойник звонит! Утопленник. Телефон в коридоре жутко заливается. Вздрагиваю от каждой трели. Бросаю взгляд за окно: темно. Потом смотрю с мольбой на друга: не надо! — Васек, а, если это моя мама? Ругаться будет, что опять в игрушки дуюсь, а на любимую бабулю забил. Вырывает руку. — Ты ведешь себя, как ненормальный! — оскорбляет. — Иди и убедись сам, кто там! — злюсь и сжимаю кулаки. Снова мелко трясет. Леха распахивает дверь. Трель телефона будто обдает сыростью. А затем обрывается: приятель взял трубку. — Алло, — слышу из прихожей. — Мама, ты? — Кто там? — не выдерживаю. — Молчат, — отвечает друг. — Только будто вода журчит. Наверное, что-то со связью. — Это Пельмень! Пошли его нахуй! — кричу из комнаты. — Слышишь, ты, пидор?! Утопись еще раз! — Это тебя, — вдруг произносит друг. — Снова мама. На ужин зовет. Что ей сказать? — Ты дебил, что ли?! — злюсь и быстро подхожу к другу, вырываю трубку из его рук и вешаю с грохотом на телефон. — Не буду козлу отвечать! Это не моя мать, сколько тебе повторять! Леха, даже немного побледнел, опешив от моей реакции. — А почему так решил? — снова спрашивает, как Фома неверующий. Не могу больше! Хочется ему врезать хорошенько. Но телефон начинает снова звонить. Хватаю трубку и вешаю. Но трель не унимается. Снова и снова, снова и снова. Кто кого? Леха хватает меня за руку и оттаскивает от аппарата. — Сейчас телефон сломаешь! — пугается. — Блин, что с тобой творится-то? Белый весь. — Сам белый! — огрызаюсь. Телефон снова срывается на звон. Не выдерживаю, отталкиваю Леху, подхожу к проклятому аппарату, снимаю трубку, подношу к уху и ору: — Еще один звонок, Пельмень, и я тебя снова упокою! В трубке раздается хлюпающее хихиканье. — Леха будет следующий. Передай! — голос один в один Олега. Вскрикиваю, в ужасе шмякаю трубку на телефон, а затем дрожащими руками нащупываю провод и вырываю из аппарата, отсоединяя от сети. — Все! Больше никаких звонков! — выдыхаю и перевожу взгляд на товарища. — Никаких и никогда. Сердце бешено стучит. Леха прижался к стене и смотрит на меня с опаской. — Вась, успокойся, правда. Мои предки скоро придут, и все разрешится. Может, вместе в «Линейку» поиграем? — Он сказал, что ты — следующий! — сообщаю, ощущая злорадство за неверие. — Следующий, понял? Сначала он меня доконает, а потом — тебя! Как тебе такой план Пельменя, а? Леха нервно сглатывает. — Слушай, не смешно совсем. Если ты хотел меня напугать, то это у тебя получилось. — Дурак, — отмахиваюсь от него и возвращаюсь в комнату. Он до сих пор не верит. Сажусь на постель. Леха заходит и встает нерешительно в проходе. — Может, тебе еще чаю? — предлагает. — Выглядишь не очень. — А ты только сейчас заметил! Молчит, а потом добавляет: — Чаю с булочками? Я вот, капец, как проголодался. Пойдем? Мысль кажется здравой. — Пошли, — соглашаюсь. Встаю и иду за товарищем в сторону кухни. Как только прохожу мимо телефона, снова раздается мерзкая трель. Аж подпрыгиваю. Кошусь на аппарат и показываю пальцем. — Он сам звонит! Видишь? Сам! — Наверное, ты провод не отсоединил до конца, — неуверенно предполагает друг. — Вон он на полу лежит! За тумбой. Я что, дурак, что ли, отсоединить бы не смог?! Леха делает шаг к телефону. Я перегораживаю ему дорогу. — Не подходи, — качаю головой. — Не отвечай. Пусть хоть усрется названивать. Друг смотрит на телефон, на провод на полу и, наконец, до него доходит весь абсурд происходящего. — Но ведь он не может сам звонить! — выдает Леха, округляя от удивления глаза. — Конечно. Но это покойник! Там, — указываю на аппарат. — Он может. Ужастики не смотришь? Друг снова нервно сглатывает. — Тогда, давай, ему ответим, спросим, что хочет? — Совсем с дуба рухнул?! — кручу у виска. — Он нас грохнуть хочет! — А, если мы извинимся, что его обидели, тогда уйдет? Слезы сами собой потекли по щекам. Мне никогда не вымолить у Олежки прощения. Леха может, а я точно нет… Он не простит, ведь я его убил! — Чего ты плачешь? — поражается товарищ. — Ничего! — вытираю слезы. — Пойдем на кухню! — Пойдем, — соглашается и идет следом. — А мы не будем перед ним прощения просить? Говорить другу о версии с прощением не хочу. Если меня грохнет эта тварь, то пусть он будет следующим. Мысль чуть успокаивает. — Нет. Закрываю дверь и прислоняюсь к ней спиной. — Чаю с булочками, хочешь? — совершенно невпопад предлагает хозяин квартиры, как на автомате. — Да пошел ты со своими булочками, — отмахиваюсь. — Хочешь, жри. У меня аппетита нет. — Вообще-то у меня тоже, — признается. — Чо делать будем? — Думаю. — А он сюда не придет? — Не знаю! Пока он дома меня ждет. Урод, бля… Как же Пельменя ненавижу. Аж до трясучки. Телефон продолжает звонить в прихожей. Пиздец, как бесит. Трель отдается в каждой клеточке тела. Не могу больше. Покидаю кухню, подхожу к телефону. Смотрю на него. Внезапно возникает идея: утоплю. Хватаю аппарат, который продолжает названивать в моих руках. Иду в ванную комнату. Щелкаю выключателем, освещая помещение. Подхожу к ванне и осторожно кладу телефон на дно. Затыкаю сливное отверстие пластиковой пробкой на цепочке. А затем включаю кран на полную мощь. — Эй! Что ты делаешь? — с порога спрашивает Леха. Игнорирую. Телефон продолжает звонить, пока его полностью не скрывает вода. Трубку под действием течения сносит. Смотрю на нее, опасаясь услышать речь мертвеца. Но телефон нем. Друган отталкивает меня и закрывает воду. — Ты же телефон испортил! — укоряет. — Предки меня убьют! — Зато он заткнулся. Покидаю ванну, возвращаюсь в комнату и сажусь на постель. Леха заходит следом. Садится рядом. — Чо делать будем? — спрашивает с волнением. Молчу. Тишина успокаивает. Зато в ней отчетливо слышно, как по стеклу бьют стылые капли. — Я бы охотников за привидениями вызвал, да не знаю их номера, — вздыхает товарищ. — Жаль. — А такие есть? — спрашиваю. — А то! Кино не смотрел? У меня и мультсериал весь скачен. В детстве любимый был. — Я про настоящих имел ввиду. — Вот и говорю, что не знаю. Вдруг снова раздается звонок. Оба вздрагиваем. Не сразу доходит, что в дверь. — Родители пришли! — оживился товарищ. — Пойду, открою. Встает и бежит к входной двери. Я следом, чувствуя недоброе. — Подожди! — останавливаю. — А, если это Пельмень? — Я в глазок посмотрю, — отвечает друг и встает на носочки, дотягиваясь до смотрового отверстия в двери. — Там кто-то стоит… Не могу разобрать. На площадке темно. — Не открывай! — пугаюсь. — Ни фига не видно. В дверь продолжают безотрывно звонить. Очень действует на нервы. — Отойди, — советую. — Вроде мужик какой-то. — Пельмень? — Не вижу, говорю, толком! Отлипает от глазка и смотрит на меня. — Чо делать будем? — снова спрашивает. — В полицию позвоним! Скажем, вор ломится. — Но он не ломится, а звонит! — Какая разница?! Сотовый есть? — Есть. — Неси! Внезапно трезвон прекращается. — Эй! — глухо раздается мужской голос из-за двери. — Это папа Васи пришел. Откройте! Я за сном. — Твой отец! — удивляется Леха. — Живой! Сердце снова проваливается в пятки. — Нет! — отпихиваю товарища от двери, перегораживая собой. — Это не он! — А кто? — пытается отпихнуть меня от двери Леха. — Пельмень! Теперь в отца вселился, — поясняю, а у самого снова начинают стучать зубы, только от ужаса, что призрак явился и сюда. — Гонишь! Давай, откроем! Это же твой отец! Снова раздается трель дверного звонка. — Уходи! — ору мстителю. — Убирайся! Оставь меня в покое! С Лехой приходится бороться, чтобы не полез открывать. Отпихиваем друг друга. К счастью, я сильнее. Перегородил собой дверь и оттолкнул товарища. — Васька, чего ты упертый такой, а? — приходит в отчаяние друг. — Это моя квартира! Не хозяйничай тут! — Телефон звонил сам, ты забыл?! — напоминаю, схватив его за плечи. — А там твой папа! — Да не он это! Его Пельмень убил! Не смей открывать! — Давай, через цепочку спросим? — А, если порвет? — Не порвет! Она прочная. — Я против. Давай, твоих родителей дождемся, — предлагаю. Леха вырывается. — А он так и будет под дверью стоять?! — отходит, нервничая. — Да с чего ты вообще взял, что твои предки мертвы?! Мать на ужин зовет, теперь отец пришел. С чего?! — Ты заебал, — вздыхаю, — мне не верить. Хорошо. Открывай дверь через цепочку. Убедись сам, что там не мой отец. Отхожу от двери, сдавшись. «Друг», тоже мне. Лопух. Леха какое-то время смотрит на дверь. Затем нерешительно подходит. Накидывает цепочку и отпирает замок с сухим щелчком. Приоткрывает створку. На лестничной площадке сумрачно, хотя, когда был там я, свет горел. Звонить прекращают. — Вы папа Васи? — спрашивает осторожно Леха. — Да, — отвечает Пельмень отцовским голосом. — Откроешь? — Не открывай! — шиплю. — Васек! — обращается уже ко мне. — Мама ужинать зовет. Пошли, домой. Молчу. Страшно до одури. Зря сказал лопуху дверь открыть. Что, если цепочка не спасет? — Открыть? — спрашивает меня Леха. — Не смей! — шикаю на него и показываю кулак. — Он не хочет идти домой, — отвечает незваному гостю хозяин квартиры. — Как же не хочет? — удивляется лже-папа. — Мы его заждались. — Пельмень, хватит придуриваться! — не выдерживаю, стоя рядом, но так, чтобы не было видно в проем. — Убирайся, пидор, в ад! Или откуда ты там явился… — Васек не в себе, — продолжает «папа». — Мы с мамой его отругали за двойку, а он убежал к тебе, решив поиграть на наших нервах. Наплел тебе всяких ужасов, а на самом деле у нас все хорошо. Открой дверь, Алексей. Вижу, что друг в растерянности. — Откуда, этот тип про ужасы знает, а? — смотрю на приятеля. — Если это мой отец, то он не мог знать, что я тебе скажу! Закрой дверь! — Васек, хватит придуриваться! — строго говорит лже-отец. — Давай, домой. — Вали в ад! — наваливаюсь на дверь, желая захлопнуть. Одержимый отец внезапно наваливается с другой, не давая закрыть. — Помоги! — прошу товарища. Тот растеряно смотрит, а затем приходит на выручку. Изо всех сил толкаем дверь, желая закрыть. Но Пельмень силен, отпихнул нас одним ударом плеча. Цепочка звякнула, но не дала двери распахнуться. — Что я говорил?! — шиплю. — Это не мой отец! Мы с другом сопим и наваливаемся на дверь с другой стороны. — Раз, два! — командую. — Синхронно! Три! Дверь начинает закрываться, как внезапно в щель проскакивает нож. Леха замечает и поднимает крик, отбегает в ужасе от двери. Один не справляюсь. Пельмень снова открывает дверь на всю длину цепочки. Лезвие бьет по ней, но не в силах перерубить. — Поможешь?! — кричу я, растерявшемуся другу. — С разбегу! Отбегаю от двери, хватаю Леху за плечо, встряхиваю. — Бежим! Одновременно отталкиваемся от стены и несемся к двери. Всем весом припадаем к створке и каким-то чудом захлопываем. Леха тут же судорожно запирает замок. — Теперь, веришь? — спрашиваю, переводя дух. Только кивает, а потом выдает любимую фразу: — Чо делать будем? — Звонить в полицию, — отвечаю, потому что других идей просто нет. Пельмень, кажется, что-то говорит за дверью, но не разбираю. — Ага, — кивает товарищ и бежит искать сотовый. Собираюсь последовать за ним, как внезапно слышу из ванной комнаты шум воды. Подхожу, открываю дверь и ужасаюсь. Через край ванны водопадом бежит вода, но кран при этом закрыт. Телефонная трубка плавает на поверхности. Вода желтоватая с мелкими зелеными кругляшами ряски. Отшатываюсь, потому что вода потекла через порог. Ноги делаются ватными, но каким-то чудом не теряю сознание. — Телефон нашел! — подбегает товарищ и раскрывает от удивления рот. — Ты кран не закрыл?! — Это Пельмень нас затопить решил.