Сырость

— Как Пельмень?! — поражается. — Соседей же затопим! Леха подлетает к ванне, моча тапки, и тут только замечает. — А кран закрыт! — выдыхает. — Как течет?! Откуда?! Почему?! — Из канализации течет, — поясняю. — Что делать-то? — растерянно поворачивается ко мне. — Соседи же! — Плевать на них! — раздражаюсь, думая, как лучше поступить. — Я маме позвоню! — Леха вспоминает про сотовый в руке. — Ща. Подносит к лицу и начинает нажимать клавиши. Вдруг в ванне что-то булькает, и вверх вырываются пузырьки воздуха. Товарищ вздрагивает, оглядывается на источник шума. — А! Пиявки! — вскрикивает. Случайно роняет сотовый в воду. Тихо ойкает. — Уронил! — стоит у края и в испуге смотрит в толщу жидкости. — Что там? — подлетаю и заглядываю. На дне плавает несколько длинных черных пиявок. Одна устремляется вверх. — Как достать? — чуть не плачет. — Я боюсь. — Разиня! — укоряю товарища. Теперь в ванне два телефона. — Ой! Она через край перепрыгнула! — отскакивает от водопада воды и пятится к двери. Пиявка приземляется на пол и извивается на кафеле под струями воды. Пробку вымыло течением. Из трубы вверх течет проклятая вода. Как заткнуть?! Чем?! К тому же в воде мерзкие пиявки. — Отойди! — кричит. — Укусит! Леха орет уже из коридора. Отступаю. Вытягивает меня за футболку и поспешно захлопывает дверь в ванную комнату. Прислоняется спиной, явно пытаясь сдержать поток. Лицо белое, губы дрожат. — Пи-пи-явки! — всхлипывает. — До одури боюсь! Одна в пять лет укусила, чуть с ума не сошел! Вдруг, вцепится? — Не вцепится! — огрызаюсь. — Подумаешь, пиявка. Пельмень страшнее! — Да, ладно, я… — теряется. — Чо делать будем? — Напор сильный, раз пробку выбило… — нервно чешу предплечье. — Заткнуть надо! — Чем? Пробка-то там. — Другой пробкой! — кричу. — Тряпка и груз есть? Камень тяжелый? Мотает головой. Вижу, что из товарища помощник сейчас никудышный. — Стой! — отмахиваюсь. — Сам поищу. — Там пиявки! — жалобно пищит. Тьфу на тебя. Иду на кухню. Начинаю поиски. На раковине нахожу тряпку. Беру. На батарее вторую. Двух должно хватить. Где бы найти груз? Кухонный комбайн? Микроволновка? Всплыть могут. Не пойдет. Оглядываю кухонный гарнитур, плиту, стол с тремя чашками и вазочкой с конфетами. Явно пили чай, но утащить конфету не хочется. Только найти, чем заткнуть чертову дыру в ванне. Внезапно на глаза попадается алюминиевый бачок в углу кухни. Идея созревает мгновенно. Вода — тоже тяжесть! Подбегаю и хватаю. Возвращаюсь в коридор. Глаза Лехи смотрят с вопросом. — Помоги! — приказываю и отталкиваю его от двери. — Надо вычерпать воду из ванны, а в бачок набрать и им трубу заткнуть! Из помещения тут же течет в три ручья, затапливая прихожую. — Ой, ковер! Ой, соседи, — убивается товарищ. Шлепаю в ванную комнату. Водопад льет с края просто жуть. Заглядываю в ванну. Блядь, пиявки! Чертов, Пельмень напустил. Пробку выкинуло и держит у дна только цепочка. Рядом покоится несчастный телефонный аппарат. Сотовый чуть дальше. Ставлю бачок на пол. Но он пустой и начинает перемещаться по течению в сторону выхода. Удерживаю ногой, выругавшись. — Леха! — ору. — Помогать будешь?! — Там же пиявки, — жалуется с прохода. — Мы сейчас тут потонем! — рычу. — Надо сливное отверстие заткнуть! Показываю тряпки. — Так затыкай, — умничает. Пиявки мерзкие и немного пугают. Руку опускать в воду не хочется. Но надо. Набираюсь смелости, комкаю в руках тряпку, затем беру правой рукой и опускаю в ванну. Тянусь к отверстию. Бедро и бок тут же намокают. Неприятно, терплю. От воды несет затхлостью и чем-то гнилостным, что начинает подташнивать. Фу. С трудом достаю до чертова отверстия, которое начинает пугать не на шутку темнотой. Вдруг оно не в канализацию ведет, а в проклятущую реку?! Вдруг, кто-то страшный оттуда вылезет? Чувствую пальцами течение, преодолеваю и сую комок тряпки, затыкая дыру. Утрамбовываю пальцами. Внезапно в сторону руки скользнуло три пиявки. Вскрикиваю и отдергиваю руку. Тряпки вымывает течение и они, как медузы, раскрываются и парят в толще воды. Тьфу ты! В сердцах сплевываю в ванну. — Что там? — наблюдает друг. — Пиявки мешают! К тому же тряпки не герметичны… — Пакет возьми! — советует. — Вон за стиралкой торчит! Указывает рукой. Следую взглядом. О! Точно. Хватаю из-за стиральной машины. Белый, пластиковый. — Надо с тряпками смешать, — озвучиваю идею. — Может, заткнет поток. Ты помогать будешь? — А что надо делать-то? — Вон таз бери и черпай воду из ванны. — Куда? В раковину? — Куда хочешь! — злюсь, пытаясь выловить тряпки и не нарваться на пиявку. Наконец, получается. Леха продолжает нерешительно мяться у двери. — Что косяк подпираешь?! — тороплю. — Пиявок боюсь, — жалуется. — Трусиха, — оскорбляю. — Я их реально боюсь до ужаса! Срываю с крючка на стене таз и всучиваю ему в руки. — Черпай! — кричу. — А то потонем! Берет и с боязнью приближается. — А, давай, я пиявок выловлю тазом и в раковину смою? — предлагает. — Начинай! Товарищ подставляет к краю ванны таз. Наполняет стекающей водой до половины. Затем тащит в раковину. Выливает. Возвращается и наполняет снова. Смотрю на него, как на идиота. Не замечает мой взгляд. Хочется его треснуть. — Леха! Кто так делает?! — осуждаю при следующем заходе. — От твоих черпаний толку ноль! Надо выливать воду из ванны быстрее потока! Понял? — Угу, — кивает и снова подставляет таз под стекающие с края струи. — Иди отсюда! — вырываю таз. — Сам справлюсь! — Но… — обижается и поспешно ретируется, явно боясь пиявок. Откладываю тряпки и пакет на стиральную машину. Беру таз двумя руками. Набираю целиком, а затем выплескиваю с шумом на пол. Штаны тут же намокают от брызг. Случайно подцепил пиявку, но укус пугает меньше утопления. Леха смотрит на меня круглыми глазами. Замечаю боковым зрением, как в панике машет руками. — Не лей на пол! — наконец, прорезается голос. Игнорирую. Наполняю таз снова и плещу воду на кафель. Еще раз и еще. С пятой попытки удается опередить течь. — Меня отец прибьет! — орет что-то с порога товарищ. Не слушаю. Еще один таз воды на пол. Водопады через бортик больше не текут. Бросаю пустой таз на пол, поднимая брызги. Хватаю бачок. Черпаю им оставшуюся воду, затягивая внутрь большую часть мерзких пиявок и оставляю в ванне. Допотопный телефонный аппарат попадает под руку. Выкидываю его на пол, чтобы не мешался. — Сотовый подай! — просит откуда-то из коридора Леха. — Отвянь, — отмахиваюсь, не поворачивая головы. Вода прибывает быстро. Охватывает азарт и притупляет страх. Хватаю тряпки и пакеты, сминаю в комок и сую в чертову дыру. Забиваю пальцами. Мало, но течь стало меньше. Оглядываю помещение, чего бы еще добавить к импровизированной пробке. На глаза попадается мочалка на краю ванны. Хватаю и укладываю на отверстие. Утрамбовываю, что есть силы. Кажется, затычка работает. Пропускает, конечно, но мы сейчас грузом прижмем. Хватаю за ручку, до половины наполненный проклятой жидкостью, бачок и тяну его на сливное отверстие. Ставлю точно на губку, фиксируя затычку. Затем хватаю таз, который уплыл к стиральной машине, зачерпываю воду из ванны и наполняю бачок целиком. — Уф, какой молодец, — хвалю сам себя. — Леха, не течет почти! Наполняю таз в ванне и выливаю в раковину. Затем еще раз. Еще. Вода с шумом скрывается в отверстии. Замечаю, что в ванне уровень жидкости почти не пребывает. В любом случае, можно вычерпать тазом. — Справился! — улыбаюсь и поворачиваюсь к другу, ожидая похвалы. Но его взгляд направлен куда-то в сторону, а затем указывает справа от меня пальцем. — Кажется, раковина засорилась, — сообщает. Поворачиваю на нее взгляд и обмираю от ужаса. Теперь проклятый поток нашел путь в новое отверстие. Вода в раковине прибывает на глазах. Еще мгновение и скользит за край шумным потоком. — Затыкай! — голосит Леха. — Соседей в конец затопим! — Посрать на них! — ору в ответ. — Тряпки неси! Пакеты! И что-то тяжелое! Леха улетает в сторону кухни, шлепая по лужам. — Блядь. Тварь ты, Пельмень, — грожу кулаком в сторону входной двери. В панике ищу затычку. А что, если взять из ванны? Идея нравится. Вылавливаю за цепочку. Но ее не хватает на то, чтобы опустить в раковину. Пробую оторвать. Тяну изо всех сил, но не выходит. Матерюсь и бросаю занятие. Вода течет, как сумасшедшая. Леха чем-то стучит на кухне. — Скоро?! — зову. Через полминуты прибегает с двумя пакетами и большой тряпицей. Протягивает. — Чем прижимать будем? — спрашиваю, нахмурившись. — Секунду! — кричит и скрывается в другом направлении. Комкаю пакеты и тряпки. Опускаю в сливное отверстие и пытаюсь заткнуть. Выходит плохо, потому что напор сильнее. Пиздец. Кому расскажешь — не поверят. Слышу, как что-то шлепает в коридоре. — Леха, ты? — спрашиваю. — Я! — пыхтит, согнувшись в три погибели. — По-мо-ги… Подхожу к порогу. Леха с трудом волочет по мокрому ковру тяжеленную гирю. — Откуда? — поражаюсь. — Отца, — пыхтит. — Раньше занимался. Десять кило. Затащим? — Давай, — подлетаю у другу. Вцепляюсь в металлическую ручку. — Второй помогай! — советует. Слушаюсь. Хватаюсь. Втаскиваем в ванную комнату. По воде идет легче. — Как трубу прорвало, — сетует Леха, бросив взгляд на раковину, и командует. — Поднимаем! Пыхтя, тянем вверх гирю вдвоем и подносим к раковине. — А она не расколется под тяжестью? — запоздало спрашиваю. — Не знаю. Опускаем осторожно! — Угу. — Плавно только! Водружаем гирю в раковину, но пакет из отверстия вымыло. — Держи! Не опускай в дыру! — кричу, наклоняясь и поднимая с пола смытый пакет и тряпицу. Сую в дыру. — Опускай! — командую Лехе. Вдвоем водружаем гирю в сливное отверстие. Вода почти тут же прекращает течь. — Во! Идеально! — восхищается товарищ. Перевожу дух. Что-то запарился. — А раньше не мог сказать, что гиря есть? — киваю на ванну. — Не сразу вспомнил, — поясняет. — Надо воду с пола срочно убрать! Весь коридор залило. Вдруг, в комнаты потечет? — Плевать, — отмахиваюсь. Внезапно где-то еще раздается шум воды. Совсем рядом. Одновременно испуганно переглядываемся. Леха первым срывается с места и бежит к соседней двери. Кидаюсь следом. Товарищ распахивает дверь в туалет, как журчание раздается звонче. Щелкает выключателем. Унитаз полон речной воды, которая переливается через край, покрыв весь пол и резиновый коврик. — Полный пиздец, — сетую. — Хорошо, не дерьмо течет. — Чо делать будем? — снова изрекает излюбленный вопрос Лешка. — Чем затыкать? — Скотч неси, — объявляю. — Попробуем крышку приклеить. Тут же подхожу и опускаю ее. Прижимаю. Бесполезно. Вода хлещет, как из бездонной бочки. Товарищ убегает. Через минуту возвращается с мотком толстого скотча и ножницами. — Пакеты неси! — принимаю принесенное. — Живо! Леха улетает на кухню, но возвращается без пакетов. Глаза дикие. — Васян! Из раковины тоже потекло! — Мы же заткнули! — На кухне. — Пельмень, чтобы ты в аду сгорел, гад… Что на меня лыбишься?! — смотрю на товарища. — Затыкай! — Чем? — Да, хоть пальцем! Убегает, оставляя меня один на один с текущим унитазом. Это было бы смешно, если бы не было так страшно. Отрываю кусок скотча и пробую проклеить стыки сидения и крышки, чтобы остановить поток. Но затея безнадежна: скотч от воды теряет липкость и быстро отклеивается. После нескольких попыток бросаю занятие и иду за товарищем. На полу уже не просто мокро, а стоит слой воды. Напрягает. Вхожу в кухню. Леха запихал в раковину полотенце и утрамбовывает его скалкой. — А руками слабо? — осуждаю. — Там пиявка, — жалуется. — Бля, — подхожу. — Уйди! Отходит. Вода течет вниз по стенке мойки. Раковина переполнена до краев. Выуживаю полотенце и бросаю на пол. — Там пиявка! — шарахается товарищ и показывает на тряпицу пальцем. Беру табурет. Переворачиваю. Накрываю пиявку и раздавливаю. — Все? Больше не страшно? — спрашиваю раздраженно. — Не знал, что ты такой паникер. — А ты прямо Супермен! Ну, затыкай, раз такой крутой! Осматриваю кухню еще раз. Ничего подходящего. Наудачу открываю дверцы мойки и вижу синий вантуз. — О! — достаю. — Глянь, какая затычка! Хихикаю. — Мне не до шуток! Представил, как предки придут… Такой втык устроят за потоп… Я год без компа сидеть буду! — Ко мне придешь, поиграешь, — успокаиваю. А потом, вспоминаю, что папы с мамой больше нет, и становится грустно. Беру кастрюлю. Зачерпываю в раковине до краев водой. — Только не на пол! — орет Леха. — Не собирался, — ставлю полную кастрюлю рядом на столешницу. Опускаю вантуз к отверстию. Прижимаю. Присасываю. Удерживаю. Течь прекратилась. — Прижать надо чем-то! — сообщаю. — Тяжелое неси! — Что? — Ты хозяин, тебе виднее. — Ага. Сейчас. Начинает открывать шкафчики, но ничего не находит. Даже под стол залез. — Ну? — тороплю, потому что держать надоедает. — Все легкое слишком… Внезапно вспоминаю про тяжести в холодильнике. — Бабушкины соленья неси! — приказываю. — Шутишь? — выпрямляется Леха. — А ты видишь, что ржу? Тащи! — Секунду. Друг подлетает к холодильнику, распахивает дверцу и снимает с полочки трехлитровую банку с огурцами. — Подойдет? — спрашивает. — Да! Притаскивает. Опускает в раковину, придавливая один край вантуза. — Еще банку! — распоряжаюсь. Леха приносит вторую, но уже с помидорами. Опускаем в раковину. Прижимаем импровизированную затычку. — Вроде не течет, — заключает товарищ и бежит закрыть дверцу холодильника. Вытираю о рукав футболки испарину на лбу. — А унитаз, как затыкать будем? — поворачивается друг. — Не знаю. Пошли, думать. Выходим, как внезапно шум воды становится оглушающим. В ужасе бежим к туалетной комнате. Крышка на унитазе откинулась и вверх бьет толстая струя воды. Ударяет в потолок, обдает стены. Дождем устремляется вниз и волнами вытекает в коридор. Иногда в ней проскальзывает что-то живое и черное. Леха в ужасе захлопывает дверь. — Чо делать будем? — спрашивает в панике. — Если бы я знал. Из-под двери хлещет жуткий поток, поднимает уровень воды в прихожей довольно быстро.  — Ой, — на Леху жалко смотреть. — Чем заткнуть?! — Да хоть жопой своей заткни! — А если и, правда, сесть?.. — Я на это не сяду, а ты, как хочешь. Хата-то твоя. — У меня дождевик есть. Можно одеть и… — Неси дождевик и подушку! Обернем и заткнем этот чертов фонтан! Леха убегает. Меня же пробирает смех. Не выдерживаю и ржу. — Чо смешного? — поражается товарищ, прибегая. — На. Пакуй. Продолжая нервно смеяться, оборачиваю подушку желтым дождевиком. Открываю дверь в туалет. — На счет три! — говорю. — Одновременно зажимаем. Три! Хватаем подушку и наваливаемся на отверстие унитаза. Напор такой, что удается только сбить, но вода продолжает хлестать через края, поднимая клеенку и ткань. — Не получается! — пищит в отчаянии Леха. Оба уже вымокли до нитки. Стоит вонь гнилым болотом. — Садись! — приказываю. — Живо! Толкаю товарища задом на подушку, утрамбовывая ее в унитаз. Вода продолжает вырываться, но уже не так сильно. — Вот и решили проблему, — улыбаюсь. — Но я не могу так сидеть! — смущается Леха. — Все равно же капает. — Но не струей же! — Давай, старый телек положим? — Ты тяжелее. — Тумбу. — Ты ее сюда затащишь? — Не знаю. — В тебе сколько кило? — Сорок восемь. — Чего у тебя в доме есть на этот вес? — Холодильник, может быть… — Сказанул! Сиди уж лучше, тебя хоть таскать не надо. — А сколько так сидеть? — теряется. — Не знаю. Пока твои предки не придут. — А, если Пельмень их не пустит? Вот же задница… Он прав. Вдруг, еще прирежет ненароком? — Они взрослые, разберутся с ним, — отмахиваюсь. — Давай, по очереди? — предлагает. — Отвянь. Заебал. — За что посылаешь? Вот, как встану сейчас и… — И? Утопить нас, сукин сын, хочет. Ты еще не понял? — А чо тогда делать? — Не знаю… Вдруг на лоб упала капля. А потом еще одна. Поднимаю голову и с ужасом вижу мокрые разводы на потолке. Они быстро ширятся. Обои на стенах начинают намокать. — Лех, на потолок глянь… Друг поднимает голову и бледнеет. — Неужели, соседи затопили?! — предполагает. — Нет. Пельмень чудеса насылает. — А это, как затыкать будем? — указывает вверх пальцем. Замечаю через открытую дверь в комнате товарища включенный комп, и продирает от ужаса, словно электричеством. Кажется, понял, что за сюрприз приготовил нам Олег…