Красное золото

Цзинь Лин все так же не подпускает никого к себе ближе, чем того требуют формальности. Он научился фальшиво улыбаться, бессильно сжимая кулаки, пряча руки в длинных рукавах мантии. Научился скрывать оскал за тканью вычурного веера… …Золото — мягкий металл… Он скорее прогнется под бременем груза, но никогда не сломается, лишь изменит форму угождая окружающим. …Золото — мягкий металл… Обманчивый, манящий взгляд, едва ли не наивный… Но знающий себе цену и требующий ее сполна. Со временем, порывы сбежать, спрятаться и исчезнуть сдерживать стало проще.  Цзинь Лин больше не пытается вытянуть из Цзян Чэна хоть толику жалости,  больше не просит совета. Да и вообще старается лишний раз не контактировать. Не хочет видеть укор в его глазах. Прошло почти пять лет с того момента, как он стал главой ордена, но с первых дней ничего, по сути своей, не изменилось. Разве что теперь он не пьет в одиночестве. Ужин, формальности прощаний с другими главами и вновь привычный, бездвижный и мертвый..? полумрак комнаты. Жулань устал от всей этой суеты из-за очередного Совета Орденов. Устал от своей фальшивости. Юноша стоит пару минут, прислонившись спиной к двери, затем почти бесшумно пересекает комнату,  теряя верхнюю мантию где-то по дороге. Мешает. Привычно опускается на циновку перед столом, заваленным ворохом бумаг. Подхватывает пальцами пиалу из темного фарфора, уже кем-то наполненную вином, и делает пару глотков, а затем принимается за изучение свитка, который должен был прочесть ещё утром. Цзинь Лин не замечает, или просто не хочет, как к нему подкрадываются сзади. Не вздрагивает, когда чьи-то  руки обнимают его за талию, невесомо скользят по груди, выискивая застежки ханьфу, беззастенчиво прижимаются сзади.  Он привык. Вэнь Юань появился в его жизни внезапно, но в самое подходящее для этого время, даруя ему столь необходимую поддержку. Цзинь Лин долго не мог свыкнуться с тем, что рядом с ним находится точная копия Сычжуя. Долго пытался заставить Юаня сознаться в своей собственной паранойе, но юноша лишь обезоруживающе улыбался, отрицательно качая головой. Подозрения немного рассеялись, стоило Цзинь Лину воочию увидеть близнецов одновременно. Сяо Мин завладел его вниманием, делая едва ли не одержимым. Стал его тенью, верно следующей по пятам… И Жулань сдался, подпустил к себе. Цзинь Лин устало выдыхает и отклоняется назад, положив голову на чужое плечо. В алых глазах дикими отблесками пляшет пламя свечей. Зловещее, хищное, но настолько привычное, что Жулань даже не допускает мысли о страхе. Для него это пламя  теплое, совершенно не обжигающее.  Это тешит самолюбие и внушает доверие. Юань мягко подхватывает руку молодого главы за запястье, подносит ее ближе, беззастенчиво пробует чужое вино, как бы невзначай, призывно облизывается. Знает, что смотрят. Набирает в рот остатки алкоголя и целует.  Властно, глубоко, мокро и пошло. Цзинь Лин в его руках, словно завороженный, пьянеет, разом теряет всю спесь, позволяет куда больше, чем стоило. Вэнь Юань усмехается, не сильно, но ощутимо прикусывает чуть припухшие губы, слизывает ускользнувшие капли вина, спускается поцелуями на шею, оставляя новые отметины, добавляя их к утренним. Жулань не возражает, лишь чуть склоняет голову на бок, давая больше свободы. Он уже привык, что под белоснежным шелком его нижних одежд все чаще расцветают бутоны засосов в обрамлениях укусов. Юноша чуть морщится от легкой боли, принесенной укусом, но тут же вновь расслабляется под ощущением мягких губ. Цзинь Лин вполне осознает, что Сяо Мин играет с ним, но отчего-то не возражает, позволяет пользоваться этой свободой в полной мере. Тонкие пальцы тянут за пояс золотых одежд, развязывают, не глядя, на ощупь. Он давно уже прекрасно знает, где находится каждый узелок на клановых одеждах. Жулань давно перестал задумываться над сутью и причиной этих отношений, придерживался мысли, что им обоим просто так удобно, но в душе невольно страшился того момента, когда вновь останется один. Привык к тому, что рядом всегда кто-то есть.  Слишком привык. — А-Юань… — голос звучит тихо, с легкой хрипотцой. Юноша позади на мгновение замирает и не сразу откликается, неспешно очерчивая белесые полосы редких тонких шрамов кончиками пальцев: — Да? Ответа не следует, Цзинь Лин лишь мягко улыбается и качает головой. Ему просто нравилось так его называть. Настоящим именем, а не той фальшивкой, которой называет Вэня на людях. Юань почти сразу раскрыл себя, отчего-то не став утаивать свою личность и принадлежность к уничтоженному клану, за что едва не поплатился жизнью.  Его спасло лишь то, что тогда взбесившегося Цзинь Лина успели оттащить, не позволили совершить опрометчивый поступок. Возможно, переговаривайся юноши громче, позволяя услышать суть разговора другим, подоспевшие слуги поступили бы иначе, но сейчас… Пожалуй, он рад тому, что все же не осуществил задуманное. Единственное, чему Сяо Мин не дал объяснение — это существование Сычжуя в рядах адептов ордена Гусу Лань и наличие на его ленте узора облаков. Совпадение или целитель пытается выгородить свою копию? Спонтанное удивление на лице Лань Юаня намекало на верность первого варианта. Ханьфу соскальзывает с плеч вместе с исподней, подставляя кожу спины под языки сквозняка, отчего вдоль позвоночника сразу же пробегает волна мурашек, и Цзинь Лин вновь прижимается спиной к чужой груди Вэнь Юань не тот болезненный Сычжуй, которого Жулань знал, и с каждым годом эта разница проступала все сильнее.  Лань Юань продолжал выглядеть на фоне Сяо Мина ребенком. Уступал в росте и ширине плеч. Их больше не путали из-за единой внешности. Юноши все больше становились противоположностями друг друга. Цзинь Лина это даже немного забавляло. То, что его Юань лучше, тешило самолюбие. Все это время пламя свечей позволяло видеть лишь лицо и руки Вэнь Юаня, и только прикосновение разгоряченной кожи дало осознание, что тот раздет по пояс. Жулань тихо усмехается, чуть заводит руку назад, мягко касается пальцами чужой щеки, оглаживает скулу. — Ты так сильно меня заждался? — Времени этого ожидания хватило на три чертовых кувшина вина, — в бархатистом голосе слышится едва уловимое недовольное рычание. — Еще немного, и я завалился бы к тебе посреди приема. Жулань тихо смеется, поворачивает голову, почти невинно целует в уголок губ: — Ты так хочешь, чтобы статус деда перешел ко мне? — Ну нет, до этого похотливого лиса тебе еще далеко… — А-Юань! — …спускаться. — Хитрец…  — тянет Цзинь Лин почти по-детски обиженно. А Сяо Мин и не думает отвечать, лишь усмехается, и эта усмешка ощущается скорее кожей, нежели на слух. Самозабвенно выцеловывает кожу плеч и шеи. Жулань от этой почти невинной ласки едва ли не плавится, но все еще не спешит торопить, наслаждается, облизывает пересохшие губы. Юань обводит подушечкой пальца ореол соска, чуть медлит и немного сжимает его, покручивает. Параллельно скользит кончиком языка по ушной раковине. Бесстыдно и влажно. Шепчет что-то невнятное, дразнит кожу дыханием. Цзинь Лин невольно закусывает губу, но все так же продолжает изучать содержимое свитка. Он редко отказывал Юаню в чем-то, лишь иногда позволяя себе помучить его, потянуть время. Это превращалось в своеобразную игру на выдержку -- кто первым сдастся. Жулань вполне осознавал, что при особом желании Вэнь может просто опрокинуть его на тот же стол с бумагами и взять так, как ему захочется. При этом не услышав ни единого возражения. Время от времени хотелось этой грубости и Цзинь Лин ее получал, но… Сейчас это было бы слишком просто. К тому же испорченные бумаги переписывать придется виновнику, а не владельцу. Даже если это была провокация. Тонкие пальцы лишь продолжают свой танец на чуть смугловатой коже. Скользят вдоль края штанов, словно предвкушающе, но так и не пересекая эту грань, касаются бедер, пока через ткань. — А-Лин, убери эту чертову бумажку. Жуланю не нужно смотреть, чтобы знать, что Юань уже зло скалится, приподнимая верхнюю губу, оголяя клыки. — Какой нетерпеливый. Эта бумажка — довольно важный  документ. Который именно из-за  тебя я не смог прочесть утром. — Важнее м… нас? — упускает последнюю часть фразы, словно и не слышал ее. — Это нечестный… Нгх… вопрос, — Цзинь Лин невольно сбивчиво выдыхает, когда Юань все же накрывает его пах рукой, скользит пальцами по твердеющей плоти. — Твое тело куда честнее всего этого разговора. Жулань лишь тихо беззлобно фыркает, ловит чужие губы поцелуем и сразу углубляет его, кусаясь. Вплетает пальцы в темные волосы на затылке, удерживает, не дает отстраниться и отпускает лишь чувствуя металлический привкус во рту. Юань облизывается, дразнит, провоцируя. — Мне нужно работать,  — Цзинь Лин напускает на себя маску грусти и уже собирается подняться, но его нагло дергают за руку и, пользуясь тем, что он теряет точку опоры, заваливают на пол. Целуют грубо, не церемонясь и уже не терпя возражений. Юань скользит пальцами по бокам, нетерпеливо дергает тесьму штанов, избавляясь от ненужных тряпок. Цзинь Лин лишь шкодливо улыбается, как ребенок, чья шалость удалась: — А-Юа-а-ань,  — тянет на распев, ловит прядь чужих волос и нарочно нежно касается ее губами, почти что издевательски усмехается.  — Ты проиграл~ Алые глаза  напротив лишь сильнее вспыхивают огнем, а аккуратные губы трогает предвкушающая ухмылка: — В таком случае… — юноша мягко, дразняще, оглаживает бедро и притягивает ближе к себе.  — Я заберу свой поощрительный приз. Появившийся едва ли не из воздуха пузырек масла мимолетно лишается пробки,  разливая в воздухе густой запах пряной корицы и горьковатого имбиря. Сяо Мин обильно пачкает смазкой кожу вокруг колечка мышц, тут же входя, совершенно не церемонясь. Не дает привыкнуть, начинает двигаться сразу, размашисто, безошибочно попадая по простате. Цзинь Лин под ним давится собственными стонами и выгибается дугой, царапает спину. Пожалуй, не пристань Вэнь к нему с тем же намерением еще утром, сейчас его бы без зазрений совести порвали. В качестве «наказания» за шалость. Он уже делал так несколько раз, после чего виновато суетился вокруг, намереваясь лечить самостоятельно. Но в итоге «капризный мальчишка» лишь посылал его куда подальше, отбирая баночки с мазями. Юань касается губами щек, скул, подбородка, слизывает выступившие на глазах капли слез. Жулань тонет в этом контрасте ощущений, забывается, стонет в голос и тут же оказывается заткнут поцелуем. Стены тонкие и совершенно не глушат звуки, это всегда не нравилось Сяо Мину, а потому при возможности он уводил Цзинь Лина на постоялый двор, вдоволь наслаждаясь его стонами и криками. Юань замедляется, двигается издевательски медленно, каждый раз выходя почти полностью. Не слушает тихую брань Жуланя, удерживает за бедра, не позволяя ему хоть как-то сдвинуться. Доводит его до того края, за которым юноша уже едва ли не скулит, кусает губы в кровь от нетерпения. А затем тихо усмехается и, не выходя, перекатывается, меняясь местами. Цзинь Лин опирается подрагивающими от возбуждения руками ему на грудь, садится, смеривая Юаня прожигающим взглядом. Тот лишь усмехается, приподнимается на локтях, чтобы получить поцелуй. Ему нравится такой Цзинь Лин. Раскрасневшийся, растрепанный, с подернутым дымкой желания взглядом. Таким откровенным мог видеть его только он. Жулань лишь тихо бранится, целует, кусая чужие губы, и начинает ритмично двигать бедрами.  За дверью слышатся тихие шаги и Юань, не глядя, тушит свечи коротким взмахом руки, оставляя юношу сидеть на нем, удерживая его за бедра. Рабочий стол Цзинь Лина не просто так оказался переставлен ближе к стене — сюда не добирается свет из двери, даже если ее и посмеет открыть какой-то наглец. Из-за створок слышится тихий стук и виноватый голос служанки: — Глава Ордена, вы здесь? — Что-то случилось? — Цзинь Лин едва не давится собственным стоном, когда под конец фразы Юань совершает короткий толчок, намеренно задевая простату. — Господин Лань Сисэнь просил сказать вам, что ждет в приемной. Это на счет свитка, который он передал вам утром… У Цзинь Лина путаются мысли. Он остервенело впивается ногтями в чужие плечи, пытаясь хоть как-то уцепиться, прекратить движения Юаня, но тот словно ничего не чувствует, продолжает  вколачиваться снизу, удерживает за бедра,  вынуждая насаживаться неприлично глубоко. Цзинь Лин нервно облизывается, старается говорить как можно более ровно: — Передай ему… мои извинения. И-и сообщи, что я обсужу с ним бумаги завтра утром… — юноша едва не давится последним словом, ощущая, как внутри пульсирует чужая плоть, наполняя нутро семенем. — У вас все в порядке?.. — голос звучит робко, почти испуганно. — Да, иди уже, не заставляй Главу Лань ждать! Жу Лань смотрит перед собой, в темноту, туда, где находится лицо Сяо Мина. И даже так, не видя, ощущает его усмешку. — А-Юань… Т-ты идиот… — бранится, как только шаги в коридоре стихают, и чуть ли не шипит, как разозленный кот. — Просто ты так сжался, что я не смог удержаться, — юноша под ним едва ли не мурлычет, на ощупь накрывает пах Цзинь Лина рукой, сжимает все еще стоящую плоть, делает пару поступательных  движений, заставляя Жу Ланя судорожно сглотнуть. — У тебя все еще стоит~ — Не у меня одного, между прочим, — Цзинь Лин тихо фыркает на столь очевидный факт и ведет бедрами, тут же с пошлым хлюпаньем опускаясь на вновь твердеющий член. Юань тихо хмыкает, скользит подушечками пальцев по его пояснице, пересчитывая позвонки, спускается к бедрам, но Жулань перехватывает его руки, не давая забрать инициативу. Переплетает пальцы и использует как опору, начиная неспешно двигаться,  меняя частоту толчков на свое усмотрение, срывая с чужих губ сиплые сдержанные стоны. Он знает, что у Юаня прекрасная выдержка, но довести его, в качестве мести, Цзинь Лин все же сможет. Только это будет ме-едленно. Чертовски медленно. А тем временем юноша под ним уже кусает губы, делая попытки поддавать бедрами снизу. Цзинь Лин плавится в ощущениях от собственных же движений и упускает момент, когда Юань оказывается сзади, меняя позиции. Его тут же подхватывают за плечи,  чуть заламывая руки и подтягивая к себе, тем самым лишая точки опоры, заставляя встать на колени и прогнуться в спине. Юань входит резко, во всю длину, срывая с припухших губ полувскрик-полустон. Двигается внутри рвано, несдержанно, напрочь сметая все попытки Цзинь Лина сдержаться, заставляя стонать при каждом толчке не хуже какой-нибудь девицы из публичного дома. Уже утром, скорее всего, пойдет слушок, что Глава Ордена затащил кого-то на ночь к себе в постель. Но это будет завтра, а пока… Сяо Мин, не прекращая двигаться, перехватывает Цзинь Лина, обнимает за талию, прижимая спиной к своей груди. Доля секунды — и длинные волосы Жуланя оказываются намотаны на кулак. Юань легко дёргает рукой, заставляя посмотреть себе в глаза. — А-Ли-ин, — тянет, слушая сбивчивое дыхание юноши, замедляет темп, двигаясь мучительно медленно. — Ты сегодня был плохим мальчиком. Столько раз заставлял меня… Ждать… — и тут же размашисто входит, выбивая из Цзинь Лина протяжный стон. Жуланя пробирает крупная дрожь на первых же размашистых толчках, и тот наконец срывается, кончая. Юань же толкается еще пару раз и изливается следом в безвольно обмякшего в его руках Цзинь Лина, чуть медлит, а затем выходит с хлюпающим звуком, вырывая тихий недовольный стон у лишившегося ощущения приятной заполненности юноши. Подхватывает все еще отходящего от оргазма Жуланя на руки и переносит на кровать, укладываясь рядом. Цзинь Лин ворочается недолго, лишь удобнее устраивается в объятиях и вновь привычно лезет целоваться. Улыбается довольно и сыто, как наевшийся рыбы кот. — А-Юа-ань, — чуть прищуривает один глаз. — Я все равно победил. Сяо Мин усмехается уголком рта: — Ну да, особенно в конце, — от упоминания о финале у Жуланя вспыхивают щеки, и он порывается отвернуться, но Юань ловит его, приподнимает лицо за подбородок и легонько целует в кончик носа. — Просто я очень хотел… — очевидно, что должно было стоять в конце фразы, оба это знают, и хитро улыбаясь, Сяо Мин продолжает. — …чтобы ты выиграл. Цзинь Лин фыркает, и отворачивается, закутываясь в простыню, словно в кокон. А через секунду сильные руки притягивают его к себе, обнимая со спины, и он чувствует, как Юань зарывается носом в волосы. — Спи, А-Лин. Уже ночью Жулань просыпается от дуновения холодного воздуха. Медленно садится на кровати, сонно моргая. Легко встаёт и, удерживая простыню на плечах, подходит к распахнувшемуся от ветра окну и закрывает его. Цзинь Лин смотрит на пустую кровать. Он опять ушёл. Юань никогда не остаётся с ним на ночь. Да, Жулань понимает, что это продиктовано стремлением обезопасить в первую очередь его самого и все же… Он устало заваливается обратно. Все же ему хотелось бы, что Сяо Мин остался рядом.