Рыцарь Штормового Предела. Продолжение перевода.

      — Я ожидаю немедленного погашения всех долгов короны перед Утёсом Кастерли, а также ранее согласованных процентов, — заявил лорд Тайвин непосредственно лорду Эстермонту.       — Мне всё равно, что вы сделаете! Можете — продать Красный Замок Железному банку. Я так понимаю, вы помните, что случилось с Рейнами из Кастамере, когда они отказались вернуть свои долги?       Я не думаю, что нам придется прибегать к таким радикальным мерам, милорд. В Красном Замке есть множество ценных вещей, которые можно выгодно продать. Драгоценности бывшей королевы Серсеи принесут достаточную сумму в казну, — размышлял Станнис. Всё утро лорд Тайвин перечислял малому совету свои требования к Железному Трону и королю. Он смотрел только на лорда Эстермонта, вероятно, потому, что лорд-десница меньше всех унижал дом Ланнистеров. Лорд Тайвин даже не взглянул на Мизинца, возможно, потому, что владелец борделей не смог настроить Роберта против его любимого брата. Чувство Станниса во время суда, что Мизинец убил Джона Аррена, всё ещё присутствовало, и Станнис проклинал себя за то, что ничего не сделал тогда. В тот день подсудимыми были Ланнистеры, время Бейлиша тоже придет. Станнис не доверял этому человеку до смерти лорда Аррена, а теперь доверяет ему ещё меньше.       Пока что лорд Тайвин получил всё, что хотел, Станнис не возражал. Он может заплатить за справедливость. Жизнь детей Тайвина обречена, и он помог это осуществить.       — Я также возьму с собой в Утёс Кастерли двух оставшихся внуков.       Роберт просто пожал плечами, но Станнис увидел в этом шаге — опасность. Дай Тайвину Ланнистеру Мирцеллу и Томмена, и мы не сможем его удержать. Мне бы не хотелось, чтобы Баратеоны узнали на своей шкуре, что Тайвин сделал с Рейнами и Тарбеками.<i> Никогда не будет песни под названием: «Дождь, оплакивающий Баратеонов из Штормового Предела». <i>Пока я ещё дышу, этого не будет — запомните мои слова. Станнис предугадал, что лорд Тайвин всё равно будет иметь огромную власть над Короной. Могущество и авторитет Тайвина пошатнулись, как только правда о королевских детях была обнародована.       — Ваши внуки останутся в Красном замке, лорд Тайвин, — покачал головой Станнис. — Если вам это не по душе, то я уверен, что мы можем организовать для них охрану на Драконьем Камне, в Штормовом Пределе или даже в Винтерфелле, если вы больше доверяете лорду Эддарду Старку. Конечно, вы и ваша семья никогда не будете лишены возможности посетить их, но вы должны понимать, «почему» ваша просьба не может быть удовлетворена.       — Лорд Эстермонт, пожалуйста, вразумите своего внука, — прорычал Тайвин.       Лорд Эстермонт почесал бороду.       — Как лорд Десница, я говорю голосом короля, и король согласен со всем, что сказал лорд Станнис. От себя добавлю, что Зелёная Скала — восхитительный замок в это время года.       Лорд Тайвин и Лорд Эстермонт продолжали в том же духе продолжительное время, пока не был составлен и подписан контракт. После того, как лорд Тайвин поставил свою элегантную подпись рядом с едва различимыми каракулями Роберта, он обратился к королю и малому совету своим обычным строгим голосом, предварительно оглядев всех присутствующих суровым взглядом.       — Я немедленно возвращаюсь в Утёс Кастерли. Я желаю Вам удачи в управлении королевством, Ваша Светлость, но помните: хотя я никогда не перестану защищать свои владения, вы можете обнаружить, что Утёс Кастерли не придет к вам на помощь, когда вы в следующий раз призовете мой дом под свои знамена.

***

      Джон не отводил взгляд, когда королева Серсея и Сир Джейме потеряли головы. Он не испытывал радости, наблюдая за гибелью близнецов, но испытывал некоторое удовлетворение от того, что король Роберт отпустил палача и сам взмахнул мечом. Это было правильно, потому что именно он приговорил их к смерти. Джон задавался вопросом, кто убедил короля. Был ли это Станнис, который вершил правосудие своей собственной рукой с тех пор, как сир Давос потерял кончики пальцев? Или отец рассказал королю о старом законе? Несмотря ни на что, король Роберт изменился к лучшему. Хотя он не сможет так легко изменить все свои ошибки.       После казни Джон сидел в своей комнате и писал обстоятельное письмо Ширен. Он не много писал о битве, суде или последующих казнях. Джон писал о том, «что» произошло, и что он был жив. Он описал пляжи возле Красного Замка, всех купцов в пёстрых одеждах что гуляют в доках. Он вспомнил как Призрак, при малейшей, возможности терроризировал улицы и мясные лавочки; как Сир Ролланд когда-то споткнулся о свой сапог, пока седлал коня, как сияют витражи септы Бейлора в утреннем свете, как её отец разозлился, когда ему дали воду не с лимоном, а с лаймом… Всё, что пришло на ум. На самом деле, Джон описал всё, что, как он думал, заставит Ширен улыбнуться и отвлечет её от более серьезных мыслей. Джон ещё хотел рассказать о том времени, когда Призрак обнаружил гигантские черепа дракона, спрятанные в недрах Красной Крепости, но это могло вызвать у юной леди кошмары.       Станнис ничего не сказал, когда Джон передал ему письмо к Ширен. Он просто обернул его вокруг небольшого пергамента, покрытого его собственным почерком, и запечатал.       По сравнению с легкостью письма Ширен, выполнение обещания написать Сансе о суде было мучительным. Потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы Джон написал короткую фразу о том, как Маргери Тирелл уложила волосы: «Она в основном носит их распущенными свободно, без кос. Иногда Маргери украшает голову двумя свитыми косичками, плетенными от висков, но волосы сзади — остаются распущенными. Женские платья яркие, сшиты из шелка и кружев, и сильно открыты по сравнению с теми, что обычно встречаются на Севере». Это всё, что мог рассказать о моде в Королевской Гавани Джон. Он вздохнул, зная, что его сестра будет полностью разочарована им, но он просто не проводил много времени с женщинами двора. Дружба со Станнисом имела для него другое значение, чем просто сплетни или выходы в свет в дорогих нарядах.

***

      На следующее утро сир Барристан ждал Джона, когда тот закончит свои ежедневные учения в городской страже. Лорд-командующий королевской гвардии был внимательным и серьезным как никогда. Любопытно посмотреть в его глаза, зачем они пристально следили за каждым движением Джона. У Джона было отчетливое ощущение, что его оценивают. Но для чего?       — Король Роберт хочет поговорить с вами, сир Джон, — сказал сир Барристан. — Я здесь, чтобы немедленно проводить вас к его Величеству.       О чем король хочет со мной поговорить? Он собирается наказать меня за мольбы о пощаде для Мирцеллы и Томмена? Конечно, нет, поскольку он публично пообещал Серсее, что пощадит жизни её оставшихся детей.       — Могу я сначала переодеться? Мне стыдно появиться перед глазами короля в таком виде, — Джон показал на потную одежду.       — Да, — ответил сир Барристан и молча последовал за Джоном в его комнаты, где юноша надел свежую тунику и серый плащ, украшенный белым мехом — лучший предмет одежды, который у него был. Джон опоясал меч вокруг талии, надеясь выглядеть как можно более мужественно.       Король Роберт поприветствовал Джона и тотчас же налил ему в бокал разбавленного эля. Джон сделал глоток, чтобы быть вежливым, решив никогда больше не позволять королю заставлять его пить больше, чем он должен. Король не стал тратить время на бесполезные любезности и вместо этого сразу перешел к делу:       — Мне не нравится, когда люди противоречат мне или говорят, что мне делать. Назови это побочным эффектом того, что я король, или, возможно, я всегда был таким.       В конце концов, речь идет о детях Серсеи, понял Джон. Комментарий короля также напомнил ему о бесчисленных случаях, когда Станнис говорил о своём брате. Ты никогда никого не любил слушать, если верить Станнису.       — Я разозлился, когда ты уговорил меня проявить милосердие к ублюдкам Серсеи. Ты поставил меня на место, перед всем проклятым двором! — король Роберт сделал большой глоток из кубка, теребя украшенный драгоценными камнями кинжал.       — Прошу прощения, ваш… — начал Джон, опустив глаза, но король заговорил раньше.       — Ты был прав. Я не знаю, говорил ли ты в тот момент от сердца или от головы, но тем не менее ты был прав! — у Джона перехватило дыхание. — Король не убивает детей за то, что у них неправильные родители. Что подумает обо мне королевство, если я позволю эмоциям захлестнуть меня? Я был бы не лучше Безумного Короля Эйриса — нет, я был бы хуже Безумного Короля Эйриса. Это правда, что я никогда не проливал слез по мертвым детям Таргариенов, но Тайвин Ланнистер ответственен за эти смерти. Также верно, что я посылал убийц за Визерисом и Дейенерис Таргариен несколько раз на протяжении многих лет… — Король посмотрел на него и нахмурил брови. — Семь преисподних, я позвал тебя сюда не для того, чтобы обсуждать мораль. Я никогда не смогу привести свои мысли в порядок по таким вопросам, до такой степени, что в конечном итоге, как ни крути, я буду выглядеть дураком. Я не мыслитель, мне нравится что-то делать. Но никогда больше не пытайся мной так манипулировать, потому что у меня может возникнуть искушение отрубить твою голову.       Джон не знал, что сказать. Он не знал короля достаточно хорошо, и то, что он знал, было настолько противоречиво.       — Надеюсь, теперь вы уделите больше времени тренировкам с боевым молотом.       Король Роберт рассмеялся.       — Да, мне действительно нужно вернуться к этому! По крайней мере, начать чаще тренироваться. После этой битвы я проспал целый день, хоть это сражение больше походило на короткую стычку. Я хочу вернуться в прежнее боевое состояние, и с уходом Серсеи я чувствую себя новым человеком. Гниль, которую Ланнистеры принесли ко двору, срезается, и я хочу убедиться, что она не укоренилась и не загноится снова. Я начну перемены с королевской гвардии.       — Королевской гвардии?       — Поскольку сир Джейме больше не носит белый плащ, ордену рыцарей в королевстве не хватает одного члена. Ренли принимал все эти проклятые турниры в надежде найти достойного рыцаря, но турниры ничего не говорят о том, как человек будет действовать в реальной битве. Они также ничего не говорят о его характере. Я хочу доверять своим охранникам, доверять им, как братьям.       «Он смотрит прямо на меня», — понял удивлённый Джон.       — Разве вы не посадили сира Мендона Мура за то, что он вывез Джоффри из Красного Замка?       — Он? — вопрос Джона отвлек короля. — Он был заключен в тюрьму на некоторое время, пока сир Барристан не убедил меня простить его так же, как он был помилован за то, что сражался на стороне Безумного Короля Эйриса. Все, что он сделал, это подчинился приказам королевы, но все же… Я никогда не доверюсь ему, хотя он нечаянно избавил меня от Джоффри. Так или иначе! — король Роберт остановился и провел рукой по своим спутанным черным волосам. — Ты уже посвящен в рыцари, так что это не имеет значения. Я спросил сира Барристана, что он о тебе думает, и единственный минус, который он сказал, это то, что ты слишком молод.       — Молодой для чего?       — Конечно, я хочу, чтобы ты был членом моей королевской гвардии! Ты и твой лютоволк стали бесценны для меня, и я хочу, чтобы ты был рядом со мной, когда начнется следующая война.       — Я…       Джон мечтал стать рыцарем Королевской гвардии в детстве, конечно. Ублюдок никогда не станет лордом Винтерфелла, но он может стать лордом-командующим Королевской гвардии, если докажет свою верность. У Джона было мимолетное видение, как он возвращается в Винтерфелл, одетый в белые доспехи и белый плащ, застегнутый на плечах. Отец, конечно, гордился бы им, а Робб хлопал бы его по плечу в поздравлениях. Бран посмотрел бы на него так же, как на сира Эймона драконьего рыцаря и других знаменитых рыцарей Королевской гвардии. Даже леди Старк одобрительно улыбнулась бы ему, ибо никогда больше ей не пришлось бы бояться, что он украдет наследство её истинорожденных детей…       Король ещё не закончил.       — О, и я узаконю тебя, пока буду этим заниматься. Ты станешь — сир Джон Старк. Нед не должен возражать, и я удивлен, что он не просил меня об этом раньше! Возможно, он боялся разозлить свою жену? — он пожал плечами, снова улыбаясь. — Как насчет этого, Джон?       У Джона перехватило дыхание. Только король мог стереть пятно его происхождения. Никогда больше мне не придется оставаться Сноу, и все королевство увидит во мне настоящего сына Эддарда Старка. Сир Джон Старк. Просто услышав имя, Джон хотел сказать «да» королю здесь и сейчас. Имя звучало реально, звучало правильно. Но когда левая рука Джона коснулась белой рукояти меча в форме лютоволка, видения всех славных деяний, которые ему еще предстояло совершить, внезапно начали исчезать, и перед ним внезапно проплыл образ хмурого Станниса. Станнис всегда хмурился, так что это не заставляло Джона задумываться так сильно, как разочарование, которое было болезненно очевидно в его глазах. Появилась Ширен, печально глядя на него. Джон покачал головой, пытаясь думать. Это решение не было таким четким, как казалось вначале. Он должен чувствовать себя польщенным, конечно. Честь, что король хотел бы, чтобы рядом с ним был рыцарь-бастард, когда он в следующий раз поедет в битву — независимо от того, насколько славной была битва.       Король Роберт хочет, чтобы я был рыцарем Королевской гвардии. Станнис хочет… я никогда не знал, чего он хочет, не говоря уже о том, кем он хочет меня видеть. А я? Чего же я хочу?       — Ты отказываешь мне, Джон Сноу? — проговорил король Роберт, теперь уже с резкостью в голосе.       — Нет, — быстро ответил Джон. Это было место в Королевской гвардии, которое предлагал король Роберт, и нельзя было легко отказать. — Ваше предложение застало меня врасплох, ваша светлость. Может у меня есть какое-то время, чтобы рассмотреть его?       — Как пожелаешь, хотя подумай быстро. Но знай: всё, что тебе нужно сделать, это преклонить колено, положить меч к моим ногам, и ты поднимешься, как сир Джон Старк из Королевской гвардии.

***

      Утро началось очень хорошо. После того, как Станнис позавтракал свежими осенними фруктами, он провел небольшое заседание Совета, на котором Роберт объявил всем, что Станнис будет официально назначен Лордом Штормового Предела. Станнис был готов написать о хороших новостях своей семье на Драконьем Камне, рассказать Джону и начать подготовку к переезду. Но затем, как только все остальные члены вышли из комнаты, Роберт небрежно упомянул, что он собирается попросить сира Джона стать членом его Королевской гвардии и предложить узаконить его, с комментарием: «Нед будет так горд!»       Услышав эту новость Станнис немедленно вышел за двери прихватив с собой сира Роллана и сира Эндрю и покинул замок, чтобы осмотреть Королевский флот. Полдня он прогуливался по докам, беседуя с капитанами судов, инспекторами по товарам и сборщиками пошлин. Затем он направился к берегу, закрыв глаза и прислушиваясь к ударам волн о камни и песок, вдыхая запах морской соли. Когда Станнис вернулся в Красный Замок, он стал подниматься по той лестнице, чтобы избежать взглядом: Тронного зала, Богорощи, королевских покоев… любого места, где он мог столкнуться с Робертом, или Джоном, или Робертом и Джоном вместе. Станнис стиснул зубы так сильно, что челюсть начала болеть.       Джон собирался принять предложение Роберта. Это было неизбежно. Почему он должен отказался? Королевская гвардия была лучшим и самым легендарным рыцарским орденом в королевстве, и где бы он ни путешествовал, рыцарь в Белом пользовался самым высоким уважением. И это имя… быть Старком, а не Сноу было таким же искушением, как белый плащ. Станнис знал, что Джон хочет, чтобы его звали так же, как отца, на которого он так похож. Как бы Джон не смирился со своим статусом бастарда, он, скорее всего, изменит его в одно мгновение. Роберт предлагал Джону больше, чем Нед Старк — и больше, чем Станнис когда-либо мог. И вот Роберт снова побеждает меня.       Если бы Роберт предложил то же самое сиру Эндрю или сиру Роллан, Станнис бы, конечно, рассердился. Оба мужчины были честными, преданными и превосходно выполняли свои обязанности перед ним. Однако они были своими людьми и имели право принимать собственные решения. Но почему я так расстроен, что Роберт спросил Джона? Станнис подумал, что это маленькое чудо, что его зубы не раскололись на кусочки. Во всяком случае, он не планировал, что Джон покинет службу так скоро. Он мне не сын. Я знаю, что это так, и Селиса всегда находила повод сказать мне об этом. У него темно-каштановые волосы и серые глаза, а не черные волосы и голубые глаза. Но он прислушивается ко мне. Он не получает удовольствия от убийства. Он друг моей дочери.       Станнис помнил, что всю сознательную жизнь Роберт унижал его. Сначала, отдавая родовой замок — Ренли, затем разрушая его брачную ночь, … и это были только основные вещи. Станнис потерял счет времени сколько Роберт уже смеялся над ним. Действия Роберта не сильно изменились, когда он стал взрослым, и он никогда не выказывал Станнису уважения или признания, которого он заслуживал. Недавние сражения с Ланнистерами, несомненно, привели к переменам в Роберте: он прислушивался к Станнису и верил в него больше, чем когда-либо в жизни. Но это были необыкновенные времена. Военные конфликты могут заставить людей делать необычные вещи, и кто знает, будет ли Роберт постоянно таким или вновь изменится в худшую сторону?       Ирония всего этого в том, что Роберт, вероятно, даже не понимает, что он меня унижает. Потому что это похоже на то, что Джон — моя собственность, которую нужно украсть… Короли всегда получают то, что хотят, не так ли? Они всегда получали то, что хотели, потому что все боялись им отказать. Рыцари всегда соперничали за место в Королевской гвардии, и редко когда место в гвардии было свободным, так как мужчины служили в ней всю жизнь.       Но что-то засело в глубине души Станниса. Лианна Старк. Лианна была всем, что Роберт когда-либо хотел. Из года в год Станнис слышал это из уст брата. Роберт стал королем потому, что он не смог вернуть её, несмотря на уничтожение злого принца-дракона, который запер её в башне. Прямо как в песнях. Но жизнь никогда не похожа на песни, не так ли? Так же, как нет никаких богов, чтобы спасти нас.       А потом появился Нед Старк. Старк отказался стать десницей короля Роберта. Не имело значения, сколько вежливых писем Старк послал Роберту, или насколько благородным было его желание помочь Ночному Дозору. Роберт потерял единственного брата, которого он когда-либо хотел, брата, которого он любил. А Джон Сноу выглядел и вел себя в точности как его отец. Его внешность: темные волосы, удлинённое лицо; сдержанный, правильный, благородный. Роберт хочет вернуть своего лучшего друга, поэтому он забирает его сына. У Станниса возникло искушение побежать к Роберту и напомнить ему, что, несмотря на все сходства, Джон Сноу вовсе не был Недом Старком. Джон никогда не переспит с женщиной, если эта леди — не его жена, из-за страха стать отцом бастарда! Не удивительно, что Старк был виновен в этом «конкретном» грехе после того, как так долго был рядом с Робертом?       — Будь ты проклят, Нед Старк! — Роберт кричал снова и снова в свой последний день в Винтерфелле.       Станнис этого не забыл. Да, будь ты проклят, Нед Старк! В конце концов, всё всегда возвращалось к почтенному и уважаемому Лорду Винтерфелла. Именно из-за Неда Старка, Станниса оттолкнул Роберт. Нед Старк получил награду за то, что снял осаду с Штормового Предела, Нед Старк был награжден безоговорочной верой и доверием Роберта, и Нед Старк был единственным человеком, которого Роберт когда-либо пытался любить как брата. И теперь именно благодаря Неду Старку Роберт собирался назначить сира Джона в свою Королевскую гвардию. Станнис подумал, что Джон достаточно умен, чтобы понять, «что» делает Роберт.       Станнис начал подниматься по спиральной лестнице, которая вела к его солярию. Солнце начало садиться, и настало время ужина. Обычно он уже посылал гонца просить Джона присоединиться к нему, и лютоволк, казалось, принимал участие в их беседах свернулся калачиком у камина. Станнис говорил с Джоном обо всем и ни о чем. Иногда они просто сидели молча, если не было ничего, что нужно было сказать.       Роберт нашел время познакомиться с Джоном вне поля боя? Он знает, каким он был мальчиком и каким человеком вырастет? Станнису нравилось думать, что они с Джоном ладили гораздо больше, чем того требовали от них обязанности лорда и рыцаря. У них обоих были схожие темпераменты и образ мышления. Станнис верил, что Джон смотрит на него «раскрыв рот», а Станнис, в свою очередь, восхищался качествами самого Джона — даже если не хотел признавать этого. Джон был неизменно добр к тем, кто этого заслуживал. Не каждый молодой человек в его возрасте подружился бы с Ширен или умолял своего короля пощадить невинных по причине, которая не была политической. Испытал бы Роберт угрызения совести, убив человека в бою? У Станниса было чувство, что Джон ничего не рассказал о рыцаре с дельфином королю.       Станнис глубоко вздохнул. Серсея и Джейме получили справедливость, которую заслуживали, но ценой жизни Ренли. Теперь я получил замок, о котором всегда мечтал, но ценой службы Джона? Кем мне его считать? Компаньоном? Другом? Станнис не знал, как это назвать. Не похоже, чтобы Джон ушел из семьи Баратеонов, он просто навсегда останется рядом с Робертом, выполняя приказы Роберта, разговаривая и улыбаясь с Робертом вместо него.       Станнис хотел посоветовать Джону взвесить все за и против того, чтобы стать рыцарем Королевской гвардии. </i>Если он спросит, я отвечу, а если нет… это его решение.</i> Это серьёзный выбор, выбор настоящего мужчины и Джон доказал, что он не тот мальчик, который выехал из ворот Винтерфелла какое-то время назад. Когда лестница подошла к концу, Станнис решил не делать ничего. Он примет любое решение Джона, даже если он увидит его в белом плаще.

***

      Джон ждал Станниса в кабинете, любуясь видом гавани Королевской Гавани из больших окон. Он весь день безуспешно пытался найти Станниса, но это, вероятно, к лучшему. У Джона было много мыслей, и лучше, чтобы он подумал обо всём в одиночку. Конечно, Призрак был с ним, но лютоволк не в счет. Призрак был частью его, частью, которую Джон не мог ни осознать, ни описать. Тот факт, что мне снилось, что я суровый лютоволк, — это тема беседы на завтра.       Джон подошел к столу Станниса, взял красивую белую раковину и перевернул её в руке. На столе лежало много таких раковин, все они были собраны Ширен во время её редких поездок в Королевскую Гавань. После всего, что Джон пережил сегодня, он был странно спокоен. Он только что рассказал королю Роберту о своем решении относительно королевской гвардии, а теперь должен рассказать Станнису. Я не сожалею о принятом решении. Это к лучшему. Джон молился богам, чтобы Станнис принял его выбор.

***

      Дверь в его кабинет была широко открыта, но вместо того, чтобы переступить порог, Станнис решил прислониться к дверному косяку, скрестив руки. Джон всё ещё был одет в свой серый плащ, «Рокот» висел рядом, на бедре, а юноша рассеянно перебирал раковины на столе. Станнис молча изучал своего рыцаря, не сообщая о своем присутствии, желая отложить на неопределенное время тот момент, когда Джон скажет ему, что Роберт хочет назначить его в Королевскую гвардию. И что он согласился.       — Ты уже примерил белый плащ? — голос Станниса был жестче, чем он ожидал.       Джон вздрогнул, едва не уронив раковину. Он быстро положил её обратно на стол, все время выглядя виноватым мальчиком. Джон поправил плащ, затем решительно встретил взгляд Станниса. Когда же он собирался рассказать об этом мне?       — Вы думаете, я хочу быть членом королевской гвардии?       «Конечно, ты хочешь», — ответил бы Станнис немедленно, но что-то в тоне Джона заставило его задуматься. Он уже знал причины, по которым Джон хотел бы быть в Королевской гвардии, в комплекте с окончательным именем Старка. Но от чего отказываться? Сделал обеты служения для жизни и семьи. Как упросить Роберта дать ему паузу? Он был готов отказаться от всего, чтобы присоединиться к Ночному Дозору в четырнадцать, так что это не имело особого смысла. Он не хотел служить Роберту? Станнис не знал, что Джон думает о Роберте, кроме того, что он король, перед которым у него был долг. Станнис говорил о Роберте достаточно часто, обид накопленных за всю жизнь брата было достаточно, но он не говорил, что Роберт был плохим или злым человеком, как Мейгор Жестокий. Джон провел достаточно времени с Робертом, чтобы составить собственное мнение о нашем милостивом короле, так что мои взгляды не должны были влиять на него. Возможно, Джон хотел остаться рядом с ним, независимо от того, был ли он в Драконьем Камне, Штормовом пределе или Красном замке? Станнис отказался останавливаться на этой мысли, поскольку никто никогда не выбирал его вместо Роберта.       Станнис нахмурился, Джон продолжал смотреть ему в глаза. Он четко спланировал этот вопрос—несомненно, Джон хотел, чтобы Станнис пристально рассмотрел его.       — Я не знаю.       У Джона была легкая улыбка на губах.       — Честный ответ.       Станнис ждал, пока Джон объяснится, и он это сделал:       — Королевская гвардия состоит из большего количества героев, чем любая другая рыцарская рота вместе взятая. Когда король Роберт предложил мне место в Королевской гвардии, я в первую очередь подумал о том, чтобы совершить великие подвиги, подобно тому, как мой дядя Бенджен развлекал меня рассказами о Ночном дозоре. Но потом я вспомнил, что вы говорили мне о героизме, о том, что нет настоящих героев. Королевская гвардия, как сейчас, не является собранием героев, и из того, что я видел, только половина из них имеет честь. У меня такое чувство, что я бы обнаружил то же самое в Ночном дозоре, если бы отправился в своё время на Стену.       Честь королевской гвардии. Это то, о чем он думал все это время?       — Значит, ты считаешь, что Королевская гвардия и Ночной дозор — безнадежные случаи?       — Нет, — быстро сказал Джон. — Это просто… — он закусил губу. — Я могу помочь Королевской гвардии снова стать великой. Король Роберт хочет внести изменения теперь, когда Ланнистеры ушли из «совета», и я верю, что он будет восприимчив к любым идеям или советам, которые я могу ему дать. Сир Барристан уже входит в Малый совет, а это означает, что королевская гвардия играет важную роль в управлении королевством, помимо защиты короля.       Станнис про себя насмехался над идеализмом Джона, и он забыл сказать ему, сколько сир Барристан на самом деле сказал во время небольших заседаний Совета на протяжении многих лет. Не то чтобы лорд-командующий был некомпетентен, но он не играл такой великой роли, как думал Джон.       — Так вот почему ты согласился с предложением Роберта? Потому что ты думаешь, что можешь изменить всё к лучшему?       — Нет.       — Тогда почему ты согласился с Робертом?       Джон, наконец, отвел взгляд.       — А что, если я посоветую королю Роберту назначить сира Лораса Тирелла королевскую гвардию? Леди Маргери оценила бы такой щедрый свадебный подарок, а сир Лорас никогда бы не переспал со своей сестрой, как сир Джейме.       Джон слышал все слухи о Ренли и сире Лорасе?       — У сира Лораса и Леди Маргери каштановые волосы, и маловероятно, чтобы черноволосый ребенок родился от их союза и выдал себя за истинного Баратеона, — сказал Джон, как будто это было самой очевидной вещью в мире.       Станнис тихонько рассмеялся, несмотря то что сдерживал себя. Так что он действительно ничего не знает об этих слухах и правде за ними. Станнис оттолкнулся от дверного проема, скрестив руки на груди. Он медленно подошел к Джону, его ботинки не издавали ни звука на темно-синем ковре, который тянулся по всей комнате.       — Ты не ответил на мой вопрос, Джон.       Станнис остановился, когда подошел достаточно близко, чтобы коснуться юноши, которого посвятил в рыцари своим мечом. Лютоволк материализовался из ниоткуда, подталкивая бедро своего хозяина, как будто он тоже пытался заставить Джона ответить на вопрос Станниса.       — Я не сказал «да» королю Роберту.       — Ты… — глаза Станниса расширились.       Весь день он готовился услышать противоположное, все время проклиная Роберта за то, что он Роберт. Этот отказ был совершенно неожиданным, и Станнис обнаружил, что у него нет ничего более умного, чтобы сказать, кроме:       — Почему?       — Король Роберт хочет, чтобы я был моим отцом, а вы хотите, чтобы я был собой. — лицо Джона покраснело. — Во всяком случае, мне так кажется.       Прежде чем Станнис успел осмыслить последствия этого заявления, он сразу же спросил:       — Ты поедешь в Штормовой Предел? И продолжишь служить мне там?       — Да.       — Тебе не нужно время, чтобы обдумать мое предложение?       Джон покачал головой.       — Я верю, что должен служить Баратеонам, но король Роберт не единственный человек в королевстве на гербе которого изображён коронованный олень. Я поклялся вам в рыцарстве и верности, и было бы неправильно идти против них.       — Обеты рыцарства не похожи на обеты Ночного Дозора, — заметил Станнис. — Тебе не отрубят голову за то, что вы поменялись преданностью между лордами.       — Я знаю… Но я чувствую, что у меня будет возможность расти как рыцарю и как человеку, продолжая служить вам. Король Роберт знает, как сражаться и вдохновлять своих солдат, но он не знает, как править. А вы знаете, и мне всегда нравилось учиться у вас. Вы проводите достаточно времени в Королевской Гавани из-за своего места в Малом совете, чтобы я смог увидеть столицу и узнать, как на самом деле происходит управление королевством. Кроме того, как бы я ни восхищался своим отцом, я не хочу чувствовать давление, чтобы стать таким же, как он. Лорд Эддард Старк сделал выбор, которого не должен был делать, выбор, на который король не смотрит свысока.       Джон выбрал меня, а не Роберта. Смесь эмоций захлестнула Станниса. Удивление и шок были среди них, потому что всех всегда привлекали сила Роберта, его харизма и его статус. Но Джон, казалось, ценил качества Станниса больше, чем Роберта, или, по крайней мере, думал, что Станнис может предложить ему больше, чем Король Вестероса и Семи Королевств. Станнис почувствовал… признательность. Но была ещё одна вещь, в которую он не совсем верил.…       — Я забыл! — воскликнул Джон. — Я ещё не поздравил Вас с тем, что Вы теперь лорд Штормового Предела!       Станнис отмахнулся от слов Джона, так же как услышав его новый титул, он хотел улыбнуться, как сумасшедший.       — Роберт предложил тебе имя.       — Вы уже дали мне имя, милорд, — имя, которое гораздо труднее заслужить. Меня это устраивает.       Если бы это сказал кто-то другой, Станнис бы ему не поверил. Но сир Джон улыбался ему так искренне, что Станнис не сомневался в том, что он слышит правду.