Альтернативное повествование

В тускло освещенной палате пахло сыростью и лекарством. Обшарпанные стены лазарета в сочетании с монотонно капающей с крыши водой, вызывали уныние. Махмуд сидел в кресле напротив Дмитрия, рассматривая его перевязанную шею с проступившими пятнами крови. Интересный человек. С одной стороны, султан знаком с ним давно. Они виделись периодически ещё со времён начала его правления. С другой стороны, Махмуд вдруг осознал, что совершенно не знает посла. Да, они пересекались на международных приемах и раутах неоднократно, вежливо говорили о чем-то незначительном и нейтральном. Строгий, подтянутый и вежливый Дмитрий всегда производил только приятное впечатление. В день же, когда султан застал Анну с пистолетом в руках, российский посол предстал перед его глазами совершенно в ином свете. Вспомнив ту роковую сцену, Махмуд признал, что в первую секунду даже растерялся, не поверив собственным глазам. В голове его тогда мелькнула мысль о том, что чиновник подобного ранга не мог опуститься до уровня безродного разбойника с дороги. Однако зрение султана не подвело. Это был посол собственной персоной. И он угрожал Анне и ее бывшему жениху. Султан вспомнил, как выстрелил в Дмитрия, совершенно не думая о последствиях… В тот миг он думал лишь о безопасности Анны... Будь у него больше времени на размышления, султан вряд ли поступил бы так же. Однако история не знает сослагательного наклонения. Все произошло так, как произошло. Сидя перед раненым представителем Российской Империи, султан осознавал, какую проблему создал для собственного государства и для себя в частности. Посол это не купец, не моряк и даже не дворянин. Это персона гораздо более значимая и статусная. Имя его не затеряется в списках пропавших без вести, не вызвав подозрения у российской стороны. Что-то нужно было с ним делать. Султан нахмурился. Отдать российским следователям, которые уже направили запрос в турецкое представительство? Вполне разумно. Слова Халета Эффенди о деятельности посла во вред российским интересам казались султану обоснованными. Если это так, то, выдав подозреваемого посла, падишах Османской Империи продемонстрирует России свои дружественные намерения. Однако, к этому делу была причастна Анна. Махмуд не мог допустить, чтобы имя ее хоть как-то фигурировало в расследовании, поэтому оставалось только одно: прятать посла и разбираться в сложившейся ситуации лично, по возможности вовлекая в это дело как можно меньше людей... Махмуд не доверял никому… Дмитрий захрипел. Султан перевел взгляд на изможденное лицо посла и сел поудобнее. - Намык, позови врача. Дмитрий дышал тяжело. Грудь его вздымалась, в горле вновь начали раздаваться сиплые звуки, как будто что-то мешало проходить воздуху по дыхательным путям. Советник вышел в коридор. Падишах и посол долго смотрели друг на друга, изучая и предугадывая дальнейшее развитие событий. Султан был спокоен. Дмитрий же еле сдерживался, чтобы не наброситься на врага, так неосторожно приблизившегося к нему без охраны. Как долго он мечтал оказаться так близко к Махмуду, чтобы не просто убить, а сначала напомнить ему о молодой женщине, которую тот погубил. Пусть не сознательно, косвенно, но… - Что ж Дмитрий, - султан откинулся в кресле, взгляд его был холодным - очень жаль, что разговор наш не может состояться полноценно. Прискорбно видеть вас в таком состоянии. Однако, у меня есть к вам ряд вопросов. Вы должны ответить на них, если хотите, чтобы мы сумели разобраться во всем справедливо и беспристрастно. Посол усмехнулся, глядя на султана горящим взглядом. - После того, как врач осмотрит вас, я дам вам перо и бумагу. Вы будете писать ответы. В палату вошли Намык и врач. - Посол плохо себя чувствует. Помогите ему, уважаемый, - приказал султан и встал, прохаживаясь по палате. Врач протянул Дмитрию приготовленный напиток, но тот выбил его из рук лекаря и рассмеялся зловещим, скрипящим смехом. Его охватил удушливый кашель. Тело его, худое, острое начало сотрясаться на постели. Намык с отвращением смотрел на посла. Врач растерянно оглянулся на султана. Тот с недовольством оглядел раненого и кивнул врачу. Лечащий врач поспешил покинуть палату. - Ну, что ж, - спокойно сказал султан. - Не желаете лечиться, воля ваша. Тогда продолжим. Султан высился над лежащим, буравя Дмитрия внимательным взглядом. - Я знаю, что неделю назад вы напали на Анну, ее отца и Николая. Дмитрий затих, подергиваясь от кашля. Султан вновь сел в в кресло. Он стал вглядываться в лицо посла, пытаясь прочесть его эмоции и мысли. Посол вытер рот рукавом больничной пижамы. Плечи его еще вздрагивали от слабых приступов. Султан взял со столика бумагу и длинное металлическое перо. Обмакнув перо в чернила, он протянул его Дмитрию. Тот неожиданно послушно взял перо вместе с листом бумаги. - Почему вы напали на Анну? - спросил султан негромко. Взгляд его стал цепким, напряжённым. Дмитрий долго молчал, обдумывая ответ, потом взглянул на султана и начал писать. "Она предала меня" Султан прочитал ответ и вернул лист лежащему. - В чем предала? – продолжил допрос падишах, сжав ладонь в кулак. В глазах Дмитрия сверкнул хитрый огонек. Взгляд его ушел как будто внутрь себя. Он занёс перо над бумагой, потянул время и быстро черкнул короткое предложение. "В любви" Султан вздрогнул, прочитав написанное, хотя лицо его было непроницаемым. Дмитрий наблюдал за султаном так же пристально. "Попался!" - ликовал посол про себя, сохраняя лицо ничуть не хуже падишаха. "Все-таки ты в нее влюблен!" Этот вопрос интересовал посла больше всего. Сумела ли Анна Петровна закрасться в сердце повелителя Османской империи? Да, она признавалась Айпери, что полюбила Махмуда, но что чувствовал правитель, не знал никто. Все это время Дмитрию оставалось только догадываться и предполагать. Теперь, видя, как тень пробежала по лицу падишаха, посол испытывал восторг. Султан был у него на крючке. Как же легко увести влюбленного человека от истины, стоит только ударить в слабое место. Вот она, брешь в его броне. Любовь... И теперь ревнующий султан неспособен будет мыслить логически. Вместо того, чтобы копать до французской линии в деятельности посла, Махмуд пойдет по ложному следу. Кто бы мог подумать, еще несколько минут назад Дмитрий еле сдерживал сильное желание ударить Махмуда пером прямо в сонную артерию и покончить разом с бесконечной местью. Теперь же у него в голове рождался план более изощренного отмщения... Султан пытался оправиться от совершенно неожиданного удара. Он был готов к любой правде, только не к такой... Голова его работала четко. Он понимал, что Дмитрий скорее всего блефует, прощупывая его реакцию, но слова посла все же делали свое дело. В сердце падишаха закралось сомнение. Неужели все совершенно не так, как он думал? Неужели здесь замешаны всего лишь чувства? Анна имела отношения с Дмитрием? Перед глазами его пронеслась сцена, когда Анна и посол шептались о чем-то в день испытания российского оружия. Она ... она лгала ему? Она любила Дмитрия? Нет, это нелогично. Стоп. Султан резко встал, пытаясь собраться с мыслями. Он должен вести допрос в интересах государства, а не в интересах собственного сердца. Однако, холодное лезвие ревности уже резало внутренности. Подумать только! Не видя девушку несколько дней, он уже постепенно внутренне прощал ее. Гнев давно угас, любым подозрениям находились оправдания... Утром он распорядился снять охрану с ее комнаты, чтобы она поняла, что лед между ними тает и она вновь обретает свой статус и положение... Он дал себе слово, что никакая доказанная вина девушки не повлияет на его отношение к ней. Все шло к примирению... Но, все вновь изменилось. Посол хотел убить Анну и Николая за измену? Это неожиданно. Как же он слеп. Даже не учел подобную вероятность. Но Анна. Как же ее признание в любви? Эти синие глаза не могли лгать там, возле заболевшего Абдул-меджида... Это было бы верхом кощунства и лицемерия... Анна не способна на такое. Дмитрий лжет. Или нет? Он должен увидеть ее срочно! Ее глаза все скажут. Чуть не сорвавшись с места, султан все же нашел в себе силы пройтись по палате с видимым спокойствием и сесть в кресло с таким достоинством, словно он садился на свой трон. Внутренне успокоившись, Махмуд посмотрел на посла тяжелым взглядом. Глаза его темнели, лицо становилось все надменнее. Признаться честно, удар Дмитрия был болезненным и неожиданным. Браво. Теперь ход Махмуда. Нужно задеть его побольнее… - Вы хотели наказать Анну, но вместо этого наказали вас. Кто же ранил вас, Дмитрий? Более удачливый соперник? – спросил султан с сочувствием. Дмитрий резко взглянул на султана и помрачнел. Кулаки его сильно сжались. Султан внутренне хмыкнул. "Что ж, у посла тоже есть слабое место. Ярость от неведения. Он не знает, кто выстрелил в него на самом деле. На этом можно сыграть"... Противники задумались каждый о своем. "Силы небесные! Если бы я только знал, кто изуродовал меня и лишил голоса! Убил бы на месте!" Дмитрий чувствовал, как дышать вновь становилось тяжело. Ярость подкатывала к самому горлу. Что ж … Султан тоже сумел задеть его за живое. Чувствуя унижение от собственного внешнего дефекта, который теперь будет сопровождать его всегда, Дмитрий приходил в ещё большее бешенство от устремленного на него сочувствующего взгляда султана. Это было унизительные всего… Ничего, он со всеми разберётся. Сначала Анна, затем тот, кто покалечил его, ну а в конце… Нужно выбираться отсюда. Убить Махмуда сейчас все равно не получится. Слишком мало у него сил и здоровья. Значит нужно подготовить новый план, собрать людей. Неизвестно, что с Айпери, жив ли Зефир? Так много еще дел, а он лежит тут словно трухлявое бревно. Дмитрий загнанным зверем оглядел окно со старой решеткой. Султан заметил этот короткий взгляд посла и указал глазами Намыку. Тот кивнул султану и вновь замер как статуя... Спустя час султан и его верный советник ехали в карете, обсуждая неудачный допрос Дмитрия. Попытавшись задавать все новые наводящие вопросы, султан и Намык вынуждены были закончить встречу с послом, так и не добившись его сотрудничества. Оба сошлись во мнении о Дмитрии как о человеке, ведущем свою игру. Глядя в окно на поднимающуюся луну, султан хранил молчание. Намык смотрел на друга и сочувствовал ему всем сердцем. Махмуд сказал Намыку то, что написал Дмитрий. Советник не верил лживому Дмитрию, но слова посла задели султана, это было заметно. Он был чернее тучи. Намык понимал повелителя как никто другой. Разочаровываться в возлюбленной, открывать ее с другой стороны всегда очень больно. Он и сам все ещё тяжело переживал осознание того, что его Эсма оказалась настолько эгоистичной и жестокой, что с лёгкостью сломала жизнь собственной племяннице. Мужчины хранили молчание, погрузившись в глубокие раздумья…