Альтернативное повествование

Прибыв во дворец поздним вечером, султан встретил в коридоре Джеври-калфу. Поклонившись повелителю, калфа долго докладывала ему обстановку во дворце. Султан молча слушал ее и кивал задумчиво. Калфа с беспокойством отметила, каким мрачным и уставшим выглядел в этот вечер султан. Чтобы немного приободрить его, Джеври-калфа с присущей ей строгостью рассказывала о проделках маленьких наследников. Брови ее строго сложились в ровную линию, но султан прекрасно знал, как сильно она любит его детей. Он улыбнулся глазами и спросил, что сегодня делали девочки. Калфа рассказала ему, что Салиха и Гюльфидан с нетерпением ожидали его приезда. Он кивнул, пообещав, что завтра обязательно найдет для них время. На вопрос о том, что делала весь день учительница, калфа с деланым равнодушием ответила, что не знает. Девушка не выходила из комнаты. - И ты даже не проведала ее? - приподнял бровь падишах. - Вы не давали мне таких указаний, Повелитель. - Калфа... - Простите, Повелитель. - Надеюсь, вы не заморили голодом учительницу? - Мы нет. Еда подавалась ей вовремя, однако... - Что, однако? - Она уже второй день отказывается от пищи. - Причина? - Сказала, что не голодна. Султан замер, думая о чем-то своем и посмотрел вглубь длинного коридора, ярко освещенного десятком свечей. Не сказав ни слова, он двинулся по коридору. - Повелитель, вы просили меня напомнить по возвращении про Мусу-агу. Его привезли вчера. - Ах, да, - откликнулся султан. - Как он? - Состояние стабильно тяжёлое. Он не приходил в себя. - Хочу видеть его сейчас. Проводи меня к нему. Джеври-калфа поклонилась и повела султана в сторону правого крыла дворца. Войдя в палату, султан с дрогнувшим сердцем увидел верного Мусу, лежащего на койке с закрытыми глазами. Вокруг него крутилась бойкая служанка. То склоняясь над ним, то отстраняясь, она обрабатывала его ранение. Руки ее стремительно порхали над глубокой раной на груди. Лицо Мусы было бледное. Султану доложили, что его друг потерял много крови. Подождав, когда обработка раны закончится, султан отпустил калфу и служанку, присев на высокий стул. Он устал. Последнее время на него навалилось так много всего, что он перестал чувствовать что-либо. Вот лежит друг, отправившийся по его приказу на задание. Одинокий, никому не нужный, похожий на мертвеца, он является олицетворением внутреннего состояния падишаха. Казалось, он застрял на мертвой точке... «Неужели ты тоже не поможешь мне, начальник охраны? Как же мало рядом со мной людей, которым можно доверять...» Тяжело вздохнув, султан положил ладонь на крепкое запястье верного воина. Ему вдруг вспомнилось смешное растерянное лицо Мусы, когда тот услышал предложение жениться на юной Гюльфидан. На душе стало немного теплее от воспоминания, как смешно он шевелил усами, переваривая сделанное султаном предложение. Как жаль, что такие отважные, добрые и честные люди покидают этот мир чаще, чем живучие подонки… Муса молчал, находясь сознанием где-то далеко... Султан встал, вгляделся ещё раз в лицо друга и направился к дверям. Выйдя в коридор, Махмуд услышал негромкую возню и приглушённые голоса. - Джеври-калфа, мы всего лишь спросим папу. - Нельзя, он занят. А вам пора в свои покои. - Ну, пожалуйста. - Что вы там шепчетесь? – крикнул падишах и устало улыбнулся. Как хорошо, что дети его живы и здоровы! На душе потеплело ещё больше. Из-за угла выглянула голова Салихи. - Папа! – она радостно вскрикнула и побежала к отцу. Следом за ней вышла Гюльфидан. - Почему вы не спите? – султан раскрыл объятия и поцеловал впрыгнувшую в его руки дочку. - Мы узнали, что ты вернулся и решили поговорить с тобой поскорее. - Что-то случилось? – лицо падишаха напряглось. - Нет, просто мы хотим попросить тебя вернуть к работе Анну. Султан нахмурился и строго посмотрел на Салиху. - Девочки. Нашли время... - Папа, мы согласны с любыми условиями, которые ты нам выдвинешь. Только верни нам нашу Анну. - Я с дороги... - Повелитель, - присоединилась к просьбе Гюльфидан. Простите, что отвлекаем вас так поздно, но в последнее время вас застать во дворце очень сложно. Вот мы и осмелились дождаться вас и поговорить. Мы просим вас, пожалуйста. Мы будем усердны и послушны. Султан удивлённо посмотрел на племянницу и тоже приобнял ее, поцеловав в лоб. - Похвально, Гюльфидан. Вместо мечтаний о свадьбе ты задумываешься об учёбе! Это меня очень радует. Девочки с улыбками переглянулись и выжидательно устремили на султана свои прекрасные глазки. - Так уж и быть, - сдался тот, не выдержав их просящих взглядов. - Пойду вам навстречу, раз уж вы проявили такую настойчивость. - Спасибо, спасибо, папа! - кинулась ему на шею Салиха. - Спасибо, Повелитель! - сдержанно присела Гюльфидан. - Калфа, объяви завтра учительнице, что она может приступать к своим обязанностям, - строго сказал султан и направился к себе. - Папа, - окликнула его Салиха, - а к кому ты ходил так поздно? Кто там лежит в палате? - Там Муса-ага, дочка. - А что с ним? - Он ранен. - Как же это случилось? - Я думаю, он спас вашу любимую учительницу ценою собственной жизни. Султан пошел в свои покои, а девочки смотрели друг на друга в растерянности. Утро выдалось на удивление замечательное! Услышав новость о том, что султан позволил ей не только выходить из спальни, но и вернуться к своим обязанностям, Анна рассмеялась, хотя на глазах появились слезы. В последнее время она сама не своя. Мысли о папе давили и напирали, что бы она ни делала. Но ещё больше ее выматывало молчание султана Теперь же, после хороших новостей, тяжесть на душе, преследовавшая ее уже который день, испарилась. Наконец-то, это заточение закончится! Волнение захватило ее. Быть может, наконец, султан вновь позовет ее к себе и все вернется на круги своя... Боже, она, наверное, выглядит спросонья как пугало. Надо привести себя в порядок! Анна поспешила к зеркалу... Спустя час Анна с волнением шла по коридорам, сжимая в руках тетрадки и учебники. Открыв двери, Анна с колотящимся сердцем увидела милые детские глаза, устремленные на нее с радостью ... *********** Весь день соскучившиеся друг по другу учительница и дети провели в упоительном общении, спорах и дискуссиях. Анна так много хотела дать детям. Нет, не только знания, которые, без сомнения, важны. Ей хотелось показать им, как дороги они стали для нее. Это дети Махмуда. Вот Абдул-меджид, любознательный, добрый и открытый мальчик с золотым сердцем. Вот милая и нежная племянница султана - Гюльфидан, лицо которой светится от счастья. Ее можно понять, ведь скоро ей предстоит соединиться в браке с человеком, которого она так сильно любит. Вот маленький Абдул-хамид. Наивный и забавный малыш, который так похож на отца своими серьезными рассуждениями, красивыми чертами лица и яркими черными глазами. А вот Салиха. Сильная, смелая упрямица, потрепавшая нервы Анне больше всех, отчего ее дружба и расположение стало со временем ценнее всего... Наговорившись вволю, Анна призвала, наконец, детей к внимательности. Предстояло изучить сложную тему. Негоже будет, если их первый день пройдет впустую. Анна принялась чертить таблицу. Дав детям время немного сосредоточиться, учительница заполняла таблицу французскими глаголами. Дверь тихо приоткрылась и дети, оглянувшись, увидели в проёме султана. Он строго посмотрел на учеников, приложил палец к губам и бесшумно прошел в кабинет. Абдул-меджид приветствовал отца взмахом руки и заговорщески подмигнул. Все заулыбались, забавляясь сложившейся ситуацией. Ну разве это не смешно? Учительница, стоя лицом к доске и чертя быстрыми движениями таблицу, с таким вдохновением объясняла правило согласования времен, что не заметила появления падишаха. Махмуд не улыбался в отличие от детей, но в лице его проскальзывало некоторое удовольствие. Султан посмотрел на учительницу и медленно присел за первую парту, взяв Абдул-хамида на руки. Абдул-меджид не выдержал и прыснул со смеху: огромного роста отец едва помещался на месте ученика, так ещё и братика взял на руки! Мальчику очень хотелось, чтобы сейчас произошло что-нибудь смешное. Упал бы стол или сломался стул под весом отца. Было бы здорово! Все бы смеялись и позабыли хоть на время об этой малопнятной и скучной таблице времени. - Абдул-меджид я все слышу – строго проворчала Анна, увлеченно дописывая слова на доске. Салиха и Гюльфидан прикрыли рты ладошками, чтобы не смеяться громко, но их хихиканье тоже было слышно. Махмуд строго посмотрел на девочек, но видно было, что его тоже забавляет эта ситуация. Глаза его светились озорством вперемешку с напускной строгостью. - Ну все, вы сами напросились, хулиганы. Анна развернулась и замерла. Мел выпал из ее пальцев. Руки задрожали. Она почувствовала, как внутри все сжалось в тугую тетиву. В комнате весёлыми колокольчиками зазвенел и рассыпался звонкий детский смех. Очень приятно было детям смотреть на растерянное лицо учительницы! Анна, беспомощно оглядев смеющиеся лица, тоже заулыбалась. К стыду своему девушка почувствовала, как краска смущения появляется на щеках. Махмуд смотрел на нее с невозмутимым видом, не улыбался, но и не хмурился. Он был одет в темно-синий камзол, вышитый зололтым узором. Высокий воротник камзола подчеркивал линию мужественного подбородка. Волосы его, густые, черные, были безупречно уложены. Глубокие, внимательные, строгие глаза смотрели прямо вглубь ее души. Анна с отчаянием окинула его взглядом и спрятала глаза. Сердце билось испуганной птичкой. - Повелитель, - присела учительница, чувствуя невероятную радость и волнение. - Здравствуй, Анна. Пришел! Сам пришел к ней! Что же заставило его прийти сюда после стольких дней игнорирования? Ей было тяжело дышать. Как же светло стало в комнате, словно солнце второе взошло! Расплакаться бы сейчас от счастья, но дети не должны видеть учителя в таком состоянии. Мальчишки все еще громко смеялись, Анна тоже нервно улыбнулась, хотя в глазах ее сверкнули слезы. Она поспешила поднять с пола мелок, пряча влажные глаза. Салиха удивлённо посмотрела на учительницу, а затем перевела вопросительный взгляд на Гюльфидан. Девочки округлили глаза, глядя друг на друга. На лицах их было написано удивление и поражение. Дети молча наблюдали, как султан и учительница смотрят друг на друга, словно не замечая никого вокруг. Мальчики забавлялись, но девушки, сердец которых уже коснулось дыхание первой любви, безошибочно распознали это томительное напряжение, что вдруг заполнило комнату... Время шло, молчание затягивалось. - Что ж, вижу учебный процесс идёт успешно, - негромко сказал султан и оторвал, наконец, взгляд от лица Анны. Заметив разыгравшегося старшего сына, он грозно посмотрел на него. Абдул-меджид мгновенно затих, сев прямо и устремив взгляд на доску. Анна вся пунцовая от смущения смотрела перед собой, не в силах больше поднять глаза на султана. - Да, Повелитель, как видите, мы проходим времена… Голос ее был дрожащий и тихий. Слыша дрожь в ее голосе, султан почувствовал, как внутри просыпается загнанное, необузданное чувство, которое сдерживать с каждым днем становилось все сложнее... Махмуд уже сожалел о своем необдуманном поступке. На вечер он наметил серьезный и откровенный разговор с Анной. Однако, проходя мимо дверей учебного класса, услышав среди детских голосов ее доносящийся музыкой голос ... он не нашел в себе силы идти дальше. Голова его шла кругом от близости Анны и сил уйти из этой уютной комнаты оставалось все меньше. Он скучал по ней не только сердцем, но и физически. Он нуждался в ее взглядах, прикосновениях, в ее голосе. Это он понял и прочувствовал так отчётливо, сидя напротив, чувствуя аромат ее духов, слыша шуршание ее платья. Смутившись под его пронзительным взглядом, учительница неловко развернулась, подошла к доске и принялась бездумно стирать написанное. Потом опомнилась, ахнула и совсем смешалась. Мальчишки вновь не сдержали смех. Он понял, что смущает Анну своим присутствием. Сердце сжалось от нежелания уходить отсюда, но ничего не поделать. - Что ж, не буду вам мешать. - Папа, пожалуйста, не уходи. Нам так весело с тобой! - Повелитель! - Отец! - Ещё чего удумали. Никакого веселья. Беритесь за учебу. Султан поднялся, дети разочаровано заукали. Анна глянула на него и опустила голову. - Анна, после уроков зайди ко мне. - Слушаюсь, Повелитель ... Султан медлил уходить. Он смотрел на девушку и сердце его пело...