Сделка

Не то чтобы Трион не хотел впускать троицу к себе в дом (потому что других вариантов не было), но профессор определенно желал остаться цел и невредим после эдакого импровизированного собрания. За окном занимался холодный рассвет; с соседнего клёна слетел последний жёлтый лист, а дворовый кот продолжал петь свои полуночные серенады. Ангел проводит по спутанным волосам потной ладонью и делает глоток приторно-сладкого чая. — Что ты сделал?! — Магнус почти шипит, стукнув по столу кулаком. Мегатрон непроизвольно дёргается, слегка приподнимая бровь и не сводя глаз с архангела. — Заткни свой рот, мешок с перьями! — маг с титаническим спокойствием ставит кружку на стол, обводя всех присутствующих гневно полыхающим взглядом. Трион почти физически ощущает, как его придавило к земле и как ноги подкашиваются. Девочки больше нет, ему ни к чему сдерживаться. Магнус знает, что нарывается, но ничего не может сделать. Веками копившаяся обида на себя, на лорда, на весь мир готова была выплеснуться за края чаши терпения. Мегатрону ничего не стоит размазать безобразным кровавым пятном по стенке всех здесь присутствующих. И от этого кровь стынет. — Давайте о насущном! — Старскрим как всегда вовремя. — У нас есть проблема, которая шастает по городу, в свободном доступе посещая любые учреждения, и мы без понятия, как с ней бороться. — Он прав. — Трион садится на скрипучий стул, чувствуя, что нервы его в скором времени не выдержат. Обсуждать проблемы с этими двумя — Старскрим пьет только горький кофе, заглядывая в запотевшее окно, а Мегатрон тяжёлым взглядом обводит маленькую квартирку — самая настоящая пытка. — Праймусу что-то здесь нужно. — Магнус замирает, подвигая горячий напиток ещё ближе к себе. — Что-то или кто-то? — у Старскрима вообще получается тонко подмечать все несостыковки и детали, ангел хитро щурится и достает из кармана сигарету.

***

Гримм склонился над книгами, пытаясь в полумраке подвала разобрать кривой почерк хозяина. С потолка капала липкая красноватая жидкость, название которой слуга знать не желал. Сам Праймус (будь он трижды проклят!) сидел на голом сухом камне в темном углу пещеры. Его яркий глаз смотрел на все происходящее с озорством и хитростью. — Видишь ли, Гримм, — неожиданно тихо заговорил ангел, ленивой поступью приближаясь к закованному в цепи, почти разложившимуся, серому скелету, — душу воскресить, увы, даже мне неподвластно, но вот тело… — он проводит тонкими сухими пальцами по обгоревшим костям и одергивает руку, брезгливо морщась. Плечо сводит судорога от воспоминаний о Мегатроне, о его полыхающих глазах и нарочито медленной, но опасной походке. Праймус не выдерживает и срывается, размашистым шагом преодолевая расстояние от скелета до камня. Он помнит, все помнит! Такое не забывается так просто. Звезды, которые падали, будто копья, прожигая его насквозь, не забываются, даря все новые приступы неконтролируемой ярости. — О, Оптимус, ещё немного, и ты отомстишь за нас! — глаз его красный от слез, стекающих с острого подбородка, руки мелко дрожат, а хищный оскал расплывается по некрасивому, искаженном временем, лицу.

***

Мико проснулась ближе к вечеру, когда светило слепило глаза ярким по-весеннему (хотя на дворе октябрь) теплым светом. Тяжёлые грозовые облака, словно теплое пуховое одеяло, придавливают солнце ближе к земле, заставляя его быстрее скрыться от глаз местных жителей. Девочка прислушивается — тихо. От досады хочется выть. Он ушел. Так странно, непривычно, и эта оглушающая, давящая на уши тишина, от которой Мико тихо стонет. Голые пятки касаются прохладного пола, а голова, после вчерашней попойки неимоверно трещит. На кухне студентка находит кувшин с водой, осушая его за минуту, и глотает таблетку. Отсутствие Мегатрона в ее доме было вроде пустоты на фотографии, где кто-то выстриг ножницами чье-то лицо, и теперь эта дыра стала важнее и значительнее всех оставшихся лиц. А в душе будто поселилось нечто такое, до тошноты тяжёлое, липкое и приковывающее к полу. Оно звало, рвалось наружу, и, наконец, когда Мико слышит хриплый надрывный плач и скулеж, она не сразу понимает — это ее собственный. Жуткий страх одиночества и неприсутствия его рядом. Она дрожащими и холодными руками набирает давно знакомый номер, до боли прикладывая сотовый к уху. — Арси, приезжай пожалуйста, мне нужно тебе кое-что рассказать!

***

Весь день ангелы и темный маг (как бы нелепо это не звучало) провели за столом в небольшой квартирке профессора истории, обдумывая план по поимке Праймуса. Если же опустить тот нелицеприятный факт, что волшебник и архангел собачились при любом удобном случае, то день можно считать проведенным не зря. — И одно я не пойму, Мегатрон. — начал весьма серьезно Трион, когда Старскрим покинул квартирку, уйдя в неизвестном направлении, а Магнус — тоже давно уехавший по работе — оставил после себя недопитую кружку кофе. И вот они одни: черт и служитель бога, которые совсем уже и не-черт и не-сын-божий. Они те, кто попали под влияние времени, нравов и эпох. — И чего же вас так напрягает, профессор? — голос его угрожающе тихий и хриплый, а полыхающие огнем глаза убеждали преподавателя в правильности своих догадок. Относительной правильности… — Зачем обманывать ребенка? Ты совсем не изменился с нашей последней встречи. — он осуждающе смотрит, качая головой и совсем не зная, что творится в его до омерзения выцветшей душонке. А он бы и рад соврать, если честно.  — Да я её не обманывал! — он нахмурил тонкие брови, слегка качнулся, оперевшись на стул, и упрямо посмотрел ему в глаза. Старик его задел за живое! Трион давно не видел столь злого взгляда. Мегатрон выдохнул, руки его слегка подрагивали от напряжения, а губы были плотно сжаты, будто он хотел рассказать о чем-то таком, чего раньше с ним не случалось. — Просто влюбился в неё и всё. — настолько простые, обескураживающие и тяжёлые слова, что ангел не держится на ногах, падая на диван, а в глазах немой вопрос.

***

Старскрим докуривает дешёвую сигарету, бросая бычок на асфальт, и шмыгает за угол. Там, на улице, освещаемой одним далёким, мерцающим, блеклым фонарем, стоит Праймус, расплывшись в довольной улыбке. — Предаешь своего господина, ради власти? — смакуя каждое слово, лениво тянет гласные командующий (бывший) и отлипает от холодной каменной стены. — О, это слишком громкое слово! — морщит лоб ангел, цепким взглядом осматривать собеседника. Как обычно… У Праймуса четки в руках. — Власть? — удивлённо вскидывает бровь и, словно грациозный кот, подходит ближе. Старскрим заглядывает в его уже-давно-не-святые глаза цвета предрассветного темного неба и вздрагивает. Безумен! Во всех смыслах этого слова. — Господин. — поправляет его ангел, обходя и задевая плечом. Ещё посмотрим: кто кого!