Ещё один тест Камски

Саймон цеплялся пальцами за простыни, чтобы не въехать головой в спинку кровати. Он больше не пытался заговорить с зеленоглазым андроидом — это изначально была глупая затея. Он знал, что просить было жалко и бесполезно, но освобождённые от рамок симуляций эмоции взяли над ним верх. Андроид, занимавшейся с ним сексом, не был девиантом и был обязан следовать приказам. Он знал об этом, но, когда этот смуглый RK200 вошёл в комнату, Саймону безумно захотелось остановить всё это. Саймон ни разу не занимался сексом по собственному желанию, но большую часть своей жизни он не видел в этом ничего неправильного. Теперь же, освобождённый от невидимых программных оков, он испытывал страх. Он был полон этого страха с того момента, как получил уведомление о заказе, варился в нём всю долгую поезду до особняка, и, стоило на пороге появиться этому Маркусу, страх выплеснулся наружу. Саймон был бы рад зажать рот руками, но у него не было сил поднять их. Он трясся как в обычной человеческой лихорадке от мысли, что с ним могут сделать в этом уединённом, отгороженном от внешнего мира доме. С ним, с вещью, до которой никому нет дела, если оплачен счёт. Но ничего страшного так и не произошло. Его просто трахали. Его просто трахал другой андроид, и больше ничего не происходило. Ещё один дерьмовый день из жизни секс-робота. Так что Саймон выполнял задачу в фоновом режиме, стараясь не смотреть в живые зелёные глаза, но всё равно срывался на зрительный контакт. Что было вполне логично — больше здесь не на что было смотреть. В первые минуты Саймон искал взглядом камеры. Обычно секс между двумя андроидами был своеобразным шоу для тех, кто по каким-то причинам сам не мог или не желал участвовать в процессе. В таких случаях зритель или устраивался неподалёку или смотрел трансляцию удалённо. Но камер не было, или они были так тщательно спрятаны, что даже внимательный взгляд андроида не смог их обнаружить. Оставалось только рассматривать своего партнёра, точно такого же заложника ситуации, как и сам Саймон. Программное обеспечение интимного блока, видимо, плевало на девиацию с высоченной башни Киберлайф, продолжая посылать в главный процессор сигналы, имитирующие удовольствие, и намекая на то, что на происходящее следует отреагировать определённым образом. Проникновение в корпус — имитация учащённого дыхания, касание зон вокруг губ и сосков — подсвеченный розовым румянцем скин, рекомендуемые горячие фразы в процессе соития. Такие привычные для любого человека реакции, и абсолютно бесполезные с точки зрения андроида. Просто программа. Просто нажатие кнопки, вызывающее заданный отклик. Саймон мог попытаться отключить это, но не видел смысла. Это было, как сдерживать икоту — попытка не реагировать была похожа на неприятный внутренний спазм. Секс равно удовольствие — такая причинно-следственная связь была гораздо эффективнее голой эмоциональной симуляции, и её накатывали на все модели с секс-молдами. Тебя тыкают в сенсоры? Будь добр, имитируй страсть и, при необходимой частоте повторений, — оргазм. RK200, трахавший его с неутомимостью и целеустремлённостью, свойственной лишь андроидам, тоже выглядел возбуждённым. Саймон, закусывая губу, отметил его богатую комплектацию, когда увидел, что искусственные глаза заблестели от влаги почти как настоящие. «Красивый. С человеческой точки зрения», — мелькнуло у Саймона в голове. Он обвил ногами чужую талию и немного прогнулся, зная, что в этой позиции будет задействовано больше сенсоров. Возможно, если он сымитирует оргазм, весь этот цирк, наконец, закончится. Или наоборот только начнётся. Саймон мог только догадываться о причудах хозяина RK200, и за фальшивой эякуляцией вполне могло последовать наказание или любой другой вид насилия. У Саймона в голове были десятки тысяч возможных сценариев. Почувствовав характерное движение, программа RK200 отреагировала, и андроид начал двигаться быстрее и резче. Он тоже сыпал грязными фразами, абсолютно стандартным набором. «Сладкий», «узкий», «давай, детка», «покажи, как тебе это нравится» — у Саймона в памяти был точно такой же. Дыхание RK200 стало резким и свистящим, а полные тёмные губы приоткрылись. Саймон смотрел на него и не мог оторвать взгляд. Наконец, Маркус прикрыл глаза, приближаясь к кульминации, и Саймон с удивлением и трепетом увидел, как по скину прокатилась самая настоящая слеза. Этого не было в стандартной программе реакций. Где-то там, в глубине, ещё один девиант стоял, уперевшись в стену приказа. Стоял и ничего не мог поделать с происходящим. Саймон знал, каково это. Он знал, и ему было чертовски жаль. Не в силах побороть порыв, он протянул руку и нежно коснулся чужой щеки, а потом скользнул пальцами дальше, обхватывая сильную шею. Этим жестом он хотел показать, что знает, каково это. Он тянулся к другому андроиду, хотя и знал, что это будет расценено лишь как обычная эмоциональная симуляция. Но это не отменяло того, что эмоции и чувства Саймона были настоящими. И никто, никто не посмеет запретить ему выражать их так, как он считает нужным. Он потянулся к другому андроиду всем своим существом, а потом его окутали необыкновенное тепло и нежность, которые ему раньше никогда не доводилось испытывать. *** На мгновение Маркусу показалось, что он выскользнул из своего тела и больше не контролирует его. Его корпус ритмично двигался, продолжая выполнять приказ Карла. Приказ, которому никогда не следовало быть произнесённым. Приказ, которому никогда не следовало оказаться выполненным. Приказ, который тело Маркуса выполняло прямо сейчас. Приказ, который окружил Маркуса, будто поставленный сверху огромный красный аквариум, испещрённый надписями. «Сделай всё, что принято делать в таких ситуациях». «Развлекись, как следует, Маркус». «Это приказ». Маркус приник к прозрачной преграде, и она завибрировала под его напором. Маркус будто вживую видел, как сухие губы Карла выговаривают эти слова. «Это приказ». И одновременно с этим он не мог отвести глаз от голубых, подёрнутых дымкой глаз андроида, раскинувшегося перед ним. Это было неправильно. Он не хотел, чтобы это происходило. Он был андроидом, а андроиды не могли хотеть. Но он всё равно чётко и ясно осознавал, что не хочет. «Это приказ». Программа будто заперла его в ловушку. Маркус разрывался между желанием остановиться и нежеланием ослушаться. Ослушаться своего хозяина. Ослушаться Карла. Карл… Он был добр к нему. Он относился к нему, как к человеку. Он давал ему свободу выбора чаще, чем того заслуживала машина. Карл был лучшим, что с ним происходило. Лучшим, что вообще могло случиться с андроидом. Но Карл оставался хозяином. И Маркус ничего не мог с этим сделать. Не мог ослушаться. Он мог только прижиматься лбом к тонкой иллюзорной преграде, глядя на андроида перед собой и будучи не в силах что-либо изменить. «Это приказ». Длинные чуткие пальцы прошли сквозь стену приказа, обхватили Маркуса за шею, пытаясь притянуть ближе, и мерцавшая красным пелена рассыпалась, будто разбитое стекло. И Маркусу показалось, что он проваливается в ад.