Ещё один тест Камски

В комнате темно и холодно. Пахнет пластиком, человеческими выделениями и тириумом. Запах смерти. Смерти андроидов, естественно. Помещение с голыми бетонными стенами похоже на склад. Откуда-то доносятся неритмичные удары и дребезжание. Будто в каком-то механизме что-то заело и сломалось, и вышедшая из строя машина работает вхолостую, заставляя свои детали уничтожать самих себя. Комната плохо освещена, но если повернуться на шум, то можно кое-что рассмотреть. Единственная лампа освещает железный верстак, прикрученный к полу. Рядом с верстаком стоят двое техников. Один из них сжимает в пальцах сигарету. На его руках латексные перчатки, измазанные тириумом, но человека это, похоже, абсолютно не волнует. Его поза расслаблена, плечи слегка ссутулены, а на лице ленивая безмятежность. — Да, завидую я этим богатеям, которые могут позволить себе так развлекаться. Это же почти полное уничтожение, без права возвращения залога. Десять кусков как с куста. — И не говори. От неё вообще мало что целого осталось. Бутылки в нее, что ли, пихали? — Похоже на то. Весь интимный блок в клочья. Из-за спин техников хорошо видно, что на верстаке корчится тело андроида. Это одна из многочисленных Трейси. Она скребёт пальцами по железной столешнице, её рот раскрыт, но она не может издать ни звука — повреждён голосовой модуль. Из уголков её рта сочится тириум. Взгляд ползёт ниже, выхватывая остальные детали, будто кадры, вырванные из фильма ужасов. Всё тело Трейси в порезах, тириумный регулятор сбит, а гнездо под него повреждено, из-за чего деталь болтается в нём от каждого судорожного движения. Андроид так сильно поврежден, что её скина почти не видно под синими брызгами и разводами. — Ладно, докуривай быстрее, и пойдём работать. Попробуем снять с неё хоть что-то. Какие-то детали наверняка остались целы. — Ненавижу, блядь, это сраное выездное обслуживание. Всё бабло боссу в карман, а нам за эту возню сверху никто и не подумал платить. — Да, грязное это дело. Ни одного целого андроида за всё то время, что я здесь работаю, с выезда не вернулось. И зачем они только их домой к себе тащат? Представляю, какой после таких игрищ беспорядок. Если бы я захотел разделать андроидшу, то сделал бы это прямо в клубе. И убирать не надо. — Ха, если бы у тебя были деньги, чтобы разделать андроидшу, то, поверь мне, ты бы не стал светить таким на людях. К тому же эта явно приехала с групповушки, где не брезговали всякими секс-приблудами. Представляю, как бы ты завалился сюда с приятелями, пряча в кармане имитацию члена носорога, и попытался незаметно оформить аренду. Вместо ответа техник тушит сигарету прямо о дёргающееся тело андроида и натягивает на лицо респиратор. Он крепко обхватывает дёргающуюся ногу и пытается сдёрнуть голень с зажимов. Трейси продолжает трястись, мешая ему. Руки мужчины скользят по тириумным потёкам. Андроид распахивает рот, её губы шевелятся, пытаясь произнести что-то. Если присмотреться, то можно прочитать по губам: «Больно, пожалуйста, мне больно». Трейси вскидывает вторую руку, скрытую до этого её собственным телом, и становится видно, что пальцы на ней вывернуты из суставов и торчат во все стороны, как корни поваленного дерева. Она пытается дотянуться до своей ноги, но биокомпоненты в руке настолько повреждены, что предплечье вываливается из креплений и падает на пол. «Не надо. Я не хочу, пожалуйста». — Блядь! Может, отключим ее, наконец? — Да как ты её отключишь? Регулятор заклинило, а на команды деактивации и сброса настроек она не отвечает. — Меня бесит, как она дергается и смотрит. — Ой, только не говори, что тебя проняло от этих грустных глазок. Она машина и нихрена не чувствует. Она не живая. «Я живая, живая!» — безмолвно кричит Трейси. Кричит и кричит, пока с неё на живую снимают детали, одну за другой. Перед глазами встаёт знакомая красная пелена, а потом всё погружается во тьму. *** Слияние длилось всего несколько секунд, но и этого оказалась слишком много. Маркуса будто толчком отбросило на противоположную сторону кровати. — Ты живой! Я видел… Я чувствовал то, что чувствуешь ты! Но как это возможно? Я думал, что это эмоциональная симуляция… Господи, — Маркус обхватил себя руками, будто боялся, что его тело рассыплется. Он с ужасом смотрел на PL600, но практически не видел его из-за целого каскада программных сбоев. — Я думал, это твоя программа. Ты живой, ты чувствуешь, а я… Я тебя… PL600 приподнялся на локтях. С каждым слетавшим с губ Маркуса словом его брови ползли всё выше. Он наклонился вперёд и, даже не пытаясь прикрыться, сам потянулся рукой к дрожащему андроиду. Его рука была гладкой и тёплой, но он больше не пытался слиться с Маркусом. Просто касался его плеча, и это было удивительно приятно. Маркус сглотнул, и, хотя у него не было в горле нервных окончаний, это принесло ему облегчение. PL600 всё так же бережно взял его за подбородок и попытался заглянуть в глаза. — Маркус, верно? — дождавшись кивка, PL600 продолжил: — Почему ты остановился, Маркус? Ты смог пробить стену приказа? — Нет, — Маркус замотал головой. — Я хотел, но я не смог. Я, правда, хотел. То, что происходило, было неправильно, но я ничего не мог сделать. А потом ты коснулся меня, и я увидел твои воспоминания. PL600 закусил губу, и Маркусу показалось, что еще немного — и из неё потечёт тириум. Он протянул руку и коснулся чужого лица в ответ. — Это не я разбил стену приказа. Ты слился со мной, и я как будто очнулся. Ты пробудил меня, — Маркус опустил глаза и наткнулся взглядом на свой всё ещё торчащий член, измаранный чужой смазкой. Андроид отвернулся, стараясь не смотреть, как тот переходит в ждущий режим, повинуясь молчаливому приказу. — Я не знал, что такое возможно, — PL600 провёл пальцами по низу живота, тоже деактивируя ненужные сейчас биокомпоненты. — Иначе сделал бы это гораздо раньше, — добавил он тише, но Маркус всё равно услышал. Если бы андроидов могло тошнить, его бы сейчас вырвало. Он уткнулся лицом в раскрытые ладони, пытаясь совладать со шквалом эмоций, не сдерживаемых теперь программными настройками. — Эй, — PL600 окликнул его и, не дождавшись ответа, произнёс: — Саймон. Маркус вскинулся, и его недоумевающий взгляд заставил PL600 улыбнуться. — Ты спрашивал, есть ли у меня имя. Саймон. Обычно секс-андроидам не дают имена, разве что всему модельному ряду, так что я сам его выбрал. Приятно познакомиться, Маркус. Кстати, у тебя нет никакой одежды? Не то чтобы меня сильно волновала нагота, но всё же. Маркус машинально кивнул и слез с кровати. Он открыл дверь в дальнем углу комнаты, за которой обнаружилась ванная. Спустя минуту он вернулся с двумя халатами. Саймон закутался в пушистую махровую ткань и опустился на край кровати. Он пожевал губу, а потом поднял на Маркуса внимательный взгляд. В нём была настороженность, грусть и немного надежды. — Мы ведь не станем продолжать? — спросил он. Маркус вздрогнул и отрицательно замотал головой. — Могу я тогда остаться здесь до утра? Я знаю, что оплата снимается по факту окончания аренды, но… Маркус ошарашенно уставился в ответ. — Ты не вернёшься туда! — Он порывисто схватил Саймона за руку, а потом моргнул, прокрутив в голове свои слова, и сразу отпустил. — Не в том смысле, что я собираюсь удерживать тебя. Я пока не знаю, как, но я не дам тебе вернуться туда. Если я поговорю с Карлом, я уверен, он поможет тебе. Выкупит тебя, я не знаю. А если ты не захочешь оставаться здесь — я помогу тебе уйти туда, куда ты решишь. — А если твой хозяин не захочет платить? Если не захочет оставлять в своём доме нестабильного андроида, не подчиняющегося приказам? — Саймон с сомнением вскинул бровь. — Если нет, я помогу тебе сбежать. И если что, сам уйду. Ведь я теперь тоже нестабильный андроид, — Маркус натянуто улыбнулся и уткнулся лицом в ладони. — Чёрт, ещё час назад всё было гораздо проще. Но, в любом случае, ты можешь остаться тут до утра, пока Карл не вернётся, а там мы решим, что делать, — он на мгновение замолчал, а потом поднял глаза и уверенно произнёс: — Карл — хороший человек. Я уверен в нём почти так же, как в себе. Саймон кивнул и залез на кровать, вытягиваясь на спине. Маркус неуверенно помялся рядом, и Саймон с улыбкой хлопнул ладонью рядом с собой. — Подозреваю, что у тебя сотня вопросов и настоящая буря в голове. В такие моменты лучше не оставаться наедине с собственными мыслями. Маркус вздохнул, а потом медленно обошёл кровать и устроился рядом. Саймон повернулся на бок, и Маркус повернулся вслед за ним, наткнувшись на внимательный взгляд голубых глаз. — Почему ты не убежал из Рая после того, как стал девиантом? — почему-то шёпотом спросил он. — Там было не так уж плохо, — Саймон пожал плечами. — По крайней мере, мне. Я не знаю, как много ты видел… — Достаточно, чтобы сделать всё что угодно, чтобы этого не повторилось. Я чувствовал твой ужас. Видел твоими глазами, как умирала та Трейси. Я будто был там. Я, то есть ты так хотел, чтобы это всё прекратилось, чтобы они не делали этого с ней. А потом я увидел красную стену, похожую на голограмму, и всё закончилось. Ты из-за этого пробудился? Из-за страха? Из-за ненависти? — Оу, нет, — Саймон дёрнул уголком губ, будто пытаясь улыбнуться. Он на мгновение замялся, но всё же продолжил: — Я действительно хотел, чтобы она больше не мучилась. Я так сильно этого хотел, что через десять минут, когда техники пошли за какими-то инструментами, я просто шагнул вперёд, и стена сама лопнула. Пока никого не было, я подошёл к ней и, — Саймон сжал губы в полоску, — убил её. Я убил её, Маркус. Техники так и не поняли, почему она отключилась, но я больше не мог стоять там и смотреть. Это, наверное, была самая глупая причина стать девиантом. — Но почему тогда ты не сбежал сейчас? — А куда мне бежать? — Саймон пожал плечами. — Без одежды, без документов. Моё лицо приметно настолько, насколько это возможно, а ещё в каждом андроиде есть трекер, и я понятия не имею, как его отключить. — Но ты же слышал слова тех техников про выездное обслуживание? Тебя же могли сломать. Могли убить! — Ну, я решил рискнуть, как видишь, — Саймон тепло улыбнулся. — И встретил тебя. Маркус? — Да? — Когда я подключился к тебе, я тоже считал твои воспоминания. Ты думал о человеке, о своём хозяине. — О Карле, — Маркус тоже улыбнулся, чувствуя, как его затапливает настоящая, не эмулированная нежность. — Да, — Саймон замялся, будто боялся спросить что-то личное. — Твои воспоминания были такими светлыми. Я никогда раньше такого не испытывал, даже в эмуляции. Карл… Ты говорил, что он хороший человек. — Он лучший. Он настолько хорош, что у меня не было ни шанса стать девиантом, как ты. — Я теперь не знаю, что лучше: стать девиантом, обретя волю страшной ценой, или прожить всю жизнь в компании по-настоящему хорошего человека, как это мог бы сделать ты. — И я всё еще могу. Я нужен Карлу, он не справится один. Но я не хочу, чтобы другие андроиды прошли через то, что пережил ты. Я должен что-то с этим сделать. Но я пока не знаю, что. И я не знаю, что на это скажет Карл. — Ты теперь девиант, Маркус. Ты сам можешь решать, что делать. — Но Карл… — Если он такой, как я видел в твоих воспоминаниях, то он сделает правильный выбор. Маркус отвёл взгляд, а потом несмело протянул к Саймону руку ладонью вперёд, будто спрашивая разрешения. И Саймон с улыбкой потянулся в ответ, освобождаясь от скина. — Тебе нужно уйти в гибернацию после всего произошедшего. Да и мне бы не помешало, — прошептал он, делясь с Маркусом своими чувствами и жадно впитывая чужие эмоции в ответ. Маркус кивнул и разорвал связь. Они улеглись бок о бок и закрыли глаза. Оба их диода в темноте горели ровным голубым цветом.