Вероника и король

Вера, оставшись одна, решила уделить время себе. Все же, вечером ее ждала столь ответственная встреча! Она твердо решила, что по крайней мере сегодня письмо читать не будет, так как снедавшая ее обида не позволяла ей даже предположить о том, что Блад был ей верен. А следовательно, нечего было ей ехать за ним! И пусть она проведет свою жизнь в стенах Версаля, но зато это будет жизнь ее, та, которую она самолично для себя выбрала! Ведь один раз она уже сделала ошибочный выбор под давлением чужого мнения... Позвав служанку, Вера попросила девочку принести платье. - Платье, мадам? Но ведь сегодня утром капитан Блад велел отправить весь ваш гардероб в порт! - удивленно заявила она. Вера насупилась. Ей припомнилось, что Блад говорил что-то подобное. А, следовательно, выходило так, что все ее платья отправятся вместе с ним, и теперь ей совершенно нечего надеть в буквальном смысле этого слова! По словам Аннет, в ее распоряжении был лишь дорожный костюм - платье из плотной ткани мышиного цвета и плащ, а этот комплект уж точно не подходил для того, чтобы носить его в качестве дневного наряда. В Версале был строгий этикет касательно того, какие наряды под какой случай следовало надевать. И выйди она сейчас в платье для путешествий, все подумают, что девушка совсем дикарка и не уважает местные правила. Дело было неважное... Собственных средств для покупки новых нарядов девушка не имела - со дня своего попадания в другую эпоху ее всегда обеспечивали всем необходимым, и заботиться о финансах не приходилось. Тем удивительнее было для нее осознать, что сейчас, без поддержки, она не имеет ни ливра! Из всего, что она могла назвать своим личным состоянием, в распоряжении Веры имелись лишь пара бриллиантовых сережек, ожерелье и кольцо - комплект украшений, что капитан Блад подарил ей в честь свадьбы. Да пара домашних халатов, что были при ней... Девушка и рада была бы заложить украшения в ломбард, но как? О таких тонкостях она и понятия не имела. В задумчивости Вера стояла бы долго, если бы Аннет не подошла к ней ближе. - Мадам... - Больше не называй меня так! - вспылила вдруг Вера, отчего Аннет отшатнулась от нее, прикрывшись руками так, словно пыталась закрыться от удара. Вера застыла, изумленно взглянув на нее. Интересно, сколько испытаний прошел этот ребенок? Ее саму с самого детства никогда не били; она и понятия не имела, что это такое - когда кто-то может тебя просто взять и ударить, и потому реакция девочки была ей не сразу понятна. Вера подошла к Аннет и опустилась на колени, обняв ее. - Ну что ты! Тебя никто не обидит, - сказала она самым добродушным тоном, какой смогла из себя выдавить, учитывая, что ей самой сейчас приходилось вовсе непросто. - Простите меня, мадам! - Нет-нет. Никаких больше «мадам». Я старше тебя лишь на десять лет, ты могла бы быть моей младшей сестрой. Называй меня «Вероника», - улыбнулась Вера, глядя в большие карие глаза своей служанки. Девочка глядела на нее взглядом дикого котенка, который не мог поверить, что его пытаются приручить. - Нет уж, так я не могу! Правила этикета не позволяют прислуге называть своих господ по-имени. Если кто-то прознает об этом, меня выгонят из дворца, а жить мне больше негде. - Ну а если я прикажу тебе? - решила сменить тактику Вера. - Не мучьте меня, прошу вас! Меня возненавидят все слуги лишь за то, что вы так добры ко мне! Вера нахмурилась. Ей бы, конечно, хотелось, чтобы Аннет стала немного счастливее, и, как та пятнадцатилетняя девчушка, которой когда-то была сама Вера, жила бы, не зная о том, что такое быть служанкой и терпеть побои. В голове девушки даже мелькали мысли - если ей дать образование, кем она могла бы вырасти? Аннет выглядела смышленой, и, Вера была уверена - смогла бы быстро и хорошо учиться. А следом можно было бы открыть школу для простых девушек, где им бы давали шанс на жизнь лучшую, чем судьба обычной служанки... И почему бы ей не попробовать предложить идею самому Людовику, раз теперь у неё было столь особое положение? Вера была довольна своей задумкой, и понимала, что это шанс и для неё выйти из своего безденежья. Она бы могла заняться преподаванием - в конце концов, ее знаний в любом случае больше, чем у каждого человека из этой эпохи! А вдруг это будет ее небольшой вклад в развитие истории? Пока Вера размышляла над своими наполеоновскими планами, Аннет исподлобья посмотрела на Веру, затем быстрым взглядом окинув комнату. - Я могу поинтересоваться, куда уехал капитан Блад? Ведь утром он говорил, что вы отправитесь с ним вместе. А теперь что? Вы разве не поедете к нему? - закидала ее вопросами Аннет, с любопытством глядя на свою госпожу. Вера с трудом сдержала слёзы. - Очевидно, раз я здесь, а капитан Блад в порту, то я за ним не поеду. - И он вернется? - Вряд ли, - честно ответила Вера. Аннет сдвинула рыжие брови, и ее губы чуть надулись от обиды. - А, так он обманул вас? И та красивая мадам, что была у вас вчера, в этом замешана? Вера замешкалась, но кивнула, удивившись догадливости ребенка. В ее больших, казавшихся лишь больше из-за густых чёрных ресниц, глазах мелькнул огонёк. Девочка, озираясь по сторонам, сказала: - Но что теперь вам делать? Ведь у вас ни единого платья! А через час состоится завтрак... Его Величество сегодня проснулись поздно, поэтому объявили, что хотят всех собрать к часу после полудня. Вера хмыкнула. Ещё ни разу ей не приходилось так быстро применять смекалку, ведь девушка впервые находилась в подобной ситуации. Ей на ум пришёл эпизод из фильма «Унесённые ветром», когда Скарлетт сшила потрясающее платье из одной лишь шторы. Так, оглянувшись, Вера присмотрелась к нежно-розовой атласной занавеске, что была прикреплена к балдахину ее кровати. - Кажется, я знаю, - хмыкнула девушка. *** Вера была вполне довольна результатом. Конечно, это было вовсе не то, что носили придворные дамы - силуэт был не таким пышным, и рукава не столь широкими, но ее вполне устраивал свой внешний вид. В отличии от героини, которой она вдохновилась, Скарлетт О’Хара, шить ей даже не пришлось - с помощью Аннет она лишь разрезала ткань на две части, и задрапировала юбку и лиф, обернув верх дважды вокруг корсета. Выходило даже так, будто это специально хитро придуманные швеей складки тонкими полосками обвивают ее стан, а рукава, оголяя плечи, спускались ниже локтей «фонариками». Впрочем, на сооружение конструкции потребовалось около получаса, и Аннет ещё долго колдовала над костюмом с иголкой, пытаясь прикрепить части костюма так, чтобы они ненароком не сползли с Веры. - Готово! - наконец провозгласила служанка, выглянув из-за спины Веры, с оценкой глядя на ту в отражение большого зеркала. - Настоящая француженка может из ничего сделать шляпку, салат и скандал, - вспомнила Вера поговорку, вполне сейчас подходящую. - О, миледи, в таком случае, вы совсем стали француженкой, - всплеснула руками Аннет, убедившись, что плод их совместных стараний превзошёл все ожидания. - Но позвольте, я добавлю одну деталь? Вера удивилась, но кивнула, доверившись девочке. Аннет сняла со своего чепца чёрную ленту, что была протянута через специальные прорези, благодаря которым ткань головного убора лежала гармошкой. - Держите, - сказала она, - это вы дарили мне от одного из ваших платьев. Пусть хоть так они к вам вернутся. Вера, застыв в благоговении перед добротой девочки, вновь поймала подступившие к глазам слёзы. Плакать сейчас было нельзя - король не должен был ее увидеть с красными глазами. Взяв ленту и повязав ее на шею так, что бант остался сбоку, Вера в последний раз посмотрела на себя в отражение. И ведь могла ли она когда-либо представить, что однажды будет собираться на завтрак Людовика XIV, будучи бедной, как монастырская мышь? **** Коридор перед залом, где проводилась трапеза короля, был полон ярко одетых придворных. Вера, лишь переступив порог, почувствовала мгновенно, как на неё смотрят сотни пар глаз. Вокруг стояла безмолвная тишина, напряженная настолько, что в ушах слегка звенело. Оглянувшись в поисках знакомых лиц, Вера одернула себя - Блада теперь с ней не было, а это значило, что против этой толпы она одна. Понять причину их молчания девушка не торопилась; она глубоко вдохнула воздух, стараясь унять сердцебиение, и неторопливо прошла ко входу. - Миледи, король ещё не прибыл. Туда никого не пускают, - услышала она подле себя низкий голос, звучащий вполне приятно. Девушка повернула голову. Она тут же вспомнила - лицо говорившего, как ни странно, она уже видела прежде. Манера носить темные тона (костюм мужчины был выдержан в баклажановых оттенках), а также чёрный пышный парик в совокупности с выразительными серыми глазами помогли Вере узнать нем того самого господина, что встретился им с Бладом в первый день ее пребывания в Версале во время экскурсии Людовика по дворцу. Девушка удивилась тому, что даже запомнила его имя. Образ графа был вполне мрачным на фоне ярких одежд его современников - единственным светлым пятном в его костюме была бутоньерка из нежно-розовых роз, которая лишь добавляла его облику готичного флёра. - Граф де Шанти? - спросила она, присев в реверансе. Тот кивнул, приветственно поднеся руку к полям шляпы - широкой треуголки, расшитой кружевом и жемчугом. - Да, миледи. Мы с вами виделись лишь единожды, но я много раз наблюдал, как вы гуляете вечерами по саду, - сказал он весьма учтиво. В гулкой тишине его низкий тембр голоса звучал очень отчетливо. - Мне очень нравится смотреть на розы, - произнесла Вера из вежливости. Граф окинул взглядом платье Веры. - Позволите ли вы мне дополнить ваш наряд? - сказал вдруг он, отцепив от лацкана своего камзола самую крупную розу цвета малинового зефира. Вера удивилась, но кивнула, приняв подарок. Цветок она прикрепила к лифу корсажа, отчего розовый оттенок костюма тут же заиграл новыми оттенками - пудровым и лиловым. - Точно бутон, едва раскрывшийся на рассвете, - сделал вердикт граф, пристально посмотрев девушке в глаза, отчего та поняла, что краснеет. - Благодарю. Вы очень добры. Граф девушке импонировал; отметив про себя, что он был и впрямь добр к ней, а также весьма приятен своей наружностью, она поняла, что друзья среди королевских придворных ей пригодятся. Вера нагнулась ближе к графу, и, косясь недоверчиво на толпу, спросила: - Отчего все так на меня смотрят? - О, вы разве не знаете? Мадам де Монтеспан выслана из дворца. Ее не особенно любили придворные, но все понимают, что просто так король бы не распростился со своей любимой фавориткой. Дело в том, ваше высочество, что все в нашем кругу только и судачат о том, станете ли вы следующей королевой Франции. Вера удивилась, но, скорее, приятно. Тот факт, что Людовик сдержал обещание, ей доставил удовольствие, и она улыбнулась. Граф же, заметив ее выражение лица, прищурился. По толпе вдруг пронёсся гул, голоса стали громче. Вера обернулась, решив посмотреть, что же стало причиной столь бурного обсуждения... И увидела, как из поворота плавно выплывает Анжелика, гордо подняв голову, и глядя вперёд себя с таким видом, точно вчера ее короновали. Вера застыла. Анжелика была разодета так, будто принцессой была вовсе не Вера - ее платье, алое, с расшитыми золотой нитью цветами, будто кричало во всеуслышание о том, что она понимает, какой эффект производит на публику этот наряд. Конечно, это был удар под дых, и Вера просто так решила это не оставлять. Она улыбнулась как можно шире, когда Анжелика прошла мимо неё. Та на неё даже не взглянула, отчего Вера почувствовала, как в ее груди закипает ненависть... Маркиза заняла место у самого входа, расправив юбку платья и встав с осанкой, настолько ровной, точно Вере подумалось, будто в этот момент Анжелика и впрямь воображает себя самой прекрасной женщиной из присутствующих. Вера же стояла в тени у колонны, а граф, который только что так заинтересованно общался с ней, отстранённо глядел на Анжелику. - Представление занятное, - сказал граф, причмокнув, - маркиза все не хочет сдавать позиции. С того дня, как Людовик развёлся, все встало вверх тормашками. Дамы только и толкуют о том, как нарядиться, чтобы произвести на короля неизгладимое впечатление. - О, я в этом ничего не понимаю, - улыбнулась из последних сил Вера. - В нарядах, или в том, как произвести впечатление? Тем странно, что у вас отлично выходит преуспевать в обеих областях, - удивленно заметил граф. - Вы очень добры, - повторила Вера, - но простите, я покину ваше общество, - добавила она, сделав реверанс. Граф кивнул, и девушка, выпрямившись, неторопливо прошла среди молчаливых придворных к Анжелике. Та, лишь взглянув на неё, поджала губы. - Доброе утро, мадам, - поздоровалась Вера. Анжелика молчала, явно не понимая радушного тона девушки. Толпа также не нарушала тишины, глядя за происходящим настолько увлечённо, словно перед ними разворачивался спектакль. - Вы слышали, мадам де Монтеспан покинула дворец? Король начинает избавляться от надоевших ему фавориток, - заявила она, снизив тон так, чтобы не было свидетелей их разговору. Анжелика лишь растянула рот, пытаясь улыбнуться, однако попытка была неудачной - ее лицо исказилось, отчего стали явнее видны возрастные изменения. Вера хмыкнула: все же эта женщина была немолода, хоть и красива. А у нее, Веры, было перед нею явное преимущество - молодость. - Я не понимаю, о чем вы, - выдавила наконец из себя Анжелика. - О, не беспокойтесь, я вам разъясню. Вы следующая, - хмыкнула Вера, подняв гордо подбородок. Анжелика округлила от удивления карие глаза, и захлопала ресницами, точно это были крылья бабочек. Но она и не успела ничего ответить - наконец, мушкетеры перестроились, а это означало, что сейчас появится Людовик. Анжелика, едва завидев короля, сделала шаг вперёд и загородила собой Веру. Такое стремление стать заметной королю Вере было не слишком понятно, ведь она знала, что маркиза не слишком благоволила его ухаживаниям... А здесь вдруг сама начала на него охоту! Вполне было возможно, что ей нужно было получить покровительство Людовика, и ах, как же Вере было забавно наблюдать за ее попытками, зная, кому на самом деле благоволит король! Вера не попыталась выйти вперёд, и осталась на своём месте, когда мимо придворных прошёл Людовик. Он был одет присуще своему вкусу - бордовый камзол, усыпанный камнями, мерцал и переливался в свете сотен свечей, горевших высоко над головами в светильниках. Присутствующие поклонились, и Вера также склонила голову, не поняв сразу, почему все вновь замолкли. Лишь выпрямив спину она поняла, что король стоит прямо напротив неё. Анжелика, понимая, что ее не замечают, слегка оторопела, но ради соблюдения этикета отступила в сторону. - Доброе утро, ваше высочество, - сказал он первым, глядя на девушку с какой-то особенной теплотой. Косясь по сторонам, Вера все гадала - догадается ли кто-нибудь? На них смотрели все; даже Анжелика, прикусив губу от нетерпения, не отрывала от них глаз. - Доброе утро, Ваше Величество, - склонила голову Вера. Людовик взглянул на ее платье, удовлетворенно улыбнувшись. Затем подал Вере руку, жестом приглашая ее проследовать в зал. Девушка сперва опешила, но руку подала, под пристальным взглядом полсотни женщин прошествовав подле короля к столу.