Вероника и король

Аннет суетилась с приготовлением ванны, пока Вера в задумчивости глядела в окно на открывшийся ей цветущий сад; Анжелика все никак не выходила у нее из головы. Зачем эта женщина пытается соперничать с ней? Сперва она встала между ней и Бладом, теперь, по всей видимости, пытается очаровать и Людовика. Мотивы ее поступков Вере были непонятны, тем сильнее ее охватывало желание как можно быстрее избавиться от маркизы. Девушка понимала - пока Анжелика в Версале, покоя ей не будет. И ведь чем она так насолила ей, что та всюду пытается превзойти ее? Вера сдвинула брови, взглянув на себя в отражение большого зеркала. Она разглядывала себя с интересом, пытаясь понять причину, отчего лишь с ее попаданием в другую эпоху она стала так востребованна у мужчин. Хорошо помня о заинтересованности ею графом де Шанти - и ведь запомнил же он ее, хотя виделись они лишь мельком - и тот факт, что ею восхищались чаще мужчины, чем женщины этого столетия, Вера пришла к выводу: ее внешность, являясь столь непривычной для людей из другого времени, была этому главной причиной. Едва ли она считала, что ее черты лица отвечают стандартам красоты ее времени - природа не наградила ее идеально прямым носом, высоким лбом или пухлыми губами, что ценились среди ее современников. Однако Вера, с детства любившая рассматривать портреты красавиц из ушедших эпох, нет-нет, да и отмечала, что вполне могла бы составить тем конкуренцию. Ее личико сердечком, маленький подбородок и большие голубые глаза, придавали ей сходство с принцессой из старинных сказок - так часто замечали ее близкие, и Вера понимала, что в частности своей внешности она скорее в плюсе. Хотя, сравнивая себя с моделями в модных журналах, девушка видела разительные отличия, и никогда оттого не считала себя красавицей. Одеждой она поэтому не интересовалась, предпочитая простые джинсы и длинные юбки с мешковатыми кофтами и свитерами немарких цветов, а это, как поняла впоследствии она, нисколько ее не красило. Здесь же, в семнадцатом веке, она словно преобразилась - как никому из местных дам, ей шли платья этой эпохи, а шелк и атлас так выгодно подчеркивали ее черты лица! Словно она, Вера, всю жизнь прожила здесь, и всю жизнь носила такие костюмы! В общем и в целом, Версальская мода была для Веры глотком свежего воздуха; кружево и вышивка ей безумно шли, и лишь одевшись в наряд, соответствующий эпохе, она чувствовала себя по-настоящему красивой. Видимо, это замечали и окружающие... Девушка догадалась - Анжелику поразила обыкновенная женская зависть. Будучи от природы женщиной импульсивной, она видимо и сама не отдавала себе отчет в этом, и до конца не понимала, что именно стало природой ее действий. Но Вера прекрасно усвоила первый Версальский урок - нет худшего врага, чем та, кто превосходит тебя по красоте! А потому ей и следовало придумать, как поскорее уговорить Людовика отослать и Анжелику, и как окончательно убедить всех женщин Версаля в неоспоримости своей красоты... Аннет тем временем закончила набирать ванну, и, сходив за травами и душистым маслом, принялась бросать их в воду. Придворные дамы очень любили принимать водные процедуры в настоявшейся от трав и масел воде, что придавало их коже особенно приятный аромат, и что также позволяло привлекать внимание противоположного пола. Комната тут же наполнилась запахами розы и сандала, что так любила Вера - аромат ассоциировался у нее с атмосферой Версаля, с его розовыми садами и залами, в которых свечи коптились так сильно, что создавалось ощущение, будто находишься на католической мессе, а не в резиденции короля. Запах этот несказанно нравился ей, и, составив однажды с помощью девочки эту композицию, она не меняла уже набор ароматизаторов, решив, что лучший вариант едва ли найдётся. Тем более, это помогало ей отличиться от остальных дам, так любивших сладкие ароматы, модные среди придворных. Вера часто дивилась тому, как выдерживают мужчины столь насыщенный флер, зачастую становившийся совершенно невыносимым в помещениях летом, когда от жары иногда и без скопления приторных ароматов в зале, полном народу, кружилась голова! Аннет сегодня выглядела более улыбчивой, чем обычно. Напевая жизнерадостный мотив - какую-то легкую французскую песенку, она кружила вокруг ванны так усердно, что в результате очередного па с девушки неожиданно сполз чепец. Не будучи закрепленный лентой - ведь девочка пожертвовала ее Вере - он предательски открыл огненно-рыжие кудри, которые тяжело упали на ее плечи и рассыпались ниже лопаток. - Ой! - вскрикнула девочка, ухватившись за локоны. Вера изумленно глядела на нее; впервые ей довелось увидеть Аннет без чепца, и так ее заворожили сияющие бронзой кудри, что она восхищенно охнула. Длинные волосы девочку точно преобразили; из угловатого подростка она превратилась в прелестное создание с кукольным личиком и вспыхнувшей румянцем фарфоровой кожей, а карие глаза засияли огнем, точно жерла двух вулканов. - Простите меня! Я такая неряха, - смущенно воскликнула Аннет, пытаясь собрать прическу. - Очень красивый цвет, - сказала Вера, желая сделать комплимент. - Никто не должен видеть их, - ответила Аннет, краснея, - нас строго наказывают за это. Пообещайте, что вы никому об этом не скажете! Особенно Его Величеству! Если об этом прознают, меня лишат жалованья на год вперед! - голос девочки срывался, а из глаз готовы были политься слезы. - И не подумаю! Это будет наш секрет, - убедила ее Вера, подбежав к Аннет, чтобы помочь ей справиться с причёской. Та, лишь заметив, что она протянула руки к ее волосам, в испуге отшатнулась. - Нет-нет! Я сама! Не хватало вам еще прислуживать мне, точно я дворянка какая! - воскликнула Аннет, глядя на Веру испуганными большими глазами. Чепец она держала на макушке, тщетно пытаясь спрятать под него копну волос. - И что, всю жизнь ты должна прятать эту красоту от чужих глаз? - удивилась Вера, разглядывая ее. - Только когда я выйду замуж, мне можно будет иногда показывать волосы супругу. Но, боюсь, этого никогда не случится, - ответила девочка не по годам серьёзным тоном, разбираясь с чепцом, все не хотевшим водрузиться на положенное ему место. - И почему же? - поинтересовалась Вера, подойдя к бортику ванны. Вода приняла молочный оттенок, а розовые цветы, плавая в ней, наполняли все вокруг неповторимым запахом. - Все твердят мне, что я глупа и некрасива. Едва ли кто-то сможет полюбить меня, - заявила серьезно Аннет. Вера, глядя в глаза девочки, честно глядевшие на нее, рассмеялась. - Полный вздор. Одни твои волосы сведут с ума любого. А вырастешь - так еще похорошеешь, и обязательно найдешь свое счастье. Цвет и вправду прекрасный. Я сама бы хотела иметь такой, - заявила она, желая подбодрить девочку. Аннет, наконец победив чепец и завязав сзади его концы в узелок, подняла на нее заинтересованный взгляд. - Точно? - спросила она, словно раздумывая о чем-то. - Точно, - кивнула Вера. - Раз так, то погодите! - оживившись, воскликнула она, и тут же умчалась на всех парах из комнаты. Вере не пришлось ждать ее долго - Аннет вскоре вернулась, явно спеша. В ее руках была стеклянная баночка, наполненная до краев кирпичной, кремообразной жижей. - Что это? - указала Вера на нее, вскинув бровями. - Это поможет вам получить похожий цвет, - уверенно заявила Аннет, поставив баночку на табурет, что стоял у ванной, - смесь из корицы и шафрана, - пояснила она, - мои волосы натуральные, но придворные дамы часто используют этот способ, когда хотят покрасить волосы в подобные оттенки. Вера заинтересованно наклонилась над баночкой, понюхав содержимое. Разумеется, ей было в новинку, что в семнадцатом веке практикуется окрашивание волос - она об этом не знала ровно ничего вплоть до сегодняшнего дня. В нос девушке прокрался приятный, нежный аромат корицы, чуть сладкий и терпкий, который почти сразу же перебила горькая нота шафрана. Она вновь посмотрела на себя в зеркало. Не то, чтобы ей не нравился ее оттенок волос... Она и волосы-то никогда не красила, не считая это необходимым и боясь испортить их химическими составами. А здесь перед ней был вполне натуральный продукт... Вера представила себя с рыжими волосами и то, какой фурор ее перемены произведут на короля и придворных. Решив, что рыжий оттенок вполне подойдет ее типажу и освежит ее, она поняла, что едва ли сможет отказаться от этой идеи. Да и к тому же, символично было бы сменить цвет волос, окончательно тем самым распрощавшись со своим прошлым! - Крась, - приказала Вера, распустив пшеничные локоны. *** Для того, чтобы смыть состав, ей пришлось окунуться с головой в ванну. Наблюдая за тем, как вода окрашивается мгновенно в оранжевый, Вера на минуту поймала в себе сомнения. Но уже было поздно - краска смылась, а, значило, теперь ее ждет новый облик. Новая Вера, которая теперь не будет никогда идти на уступки мужчинам! Вынырнув из воды и поднявшись, она дождалась, когда девочка поможет ей обернуться в ткань и просушить волосы; решив не глядеться на себя в зеркало до того момента, как волосы высушатся, Вера вышла из воды, и, обсохнув, накинула сорочку, а следом - накидку с меховой горжеткой для тепла, так как после ванны ей всегда казалось, что в комнате было слишком холодно. Этого ей показалось недостаточно, и Вера поспешила укрыться в пуховое одеяло. Сидя в кровати, она ждала, когда девочка закроет ванную ширмой и уйдет - на сегодня она решила больше ничем не загружать ее, оставив ей свободный вечер. - Я могу идти? - спросила девочка, справившись со своими обязанностями. Вера улыбнулась и кивнула. Аннет, сделав реверанс, вышла из комнаты. Оставшись одна, Вера вдруг почувствовала, как к ней подступает сонливость. Ноги, руки, а следом и все ее тело наполнялись теплом, а затем, казалось девушке, и температура крови также повышалась, отчего лоб слегка горел. Ощущения расслабили ее, и кроме как лежать, укутавшись одеялом, ей больше ничего на данный промежуток времени не хотелось. Побороть вдруг нахлынувшую слабость у нее не выходило никак, поэтому она сдалась с зовом организма и очень быстро заснула, провалившись в царство Морфея. *** Из сна ее выцепил холодный порыв ветра, пробравший вдруг до костей - дуло из щелей в окне, так как погода устремлялась все ближе к осени. Вера с трудом, но заставила себя открыть глаза. Спалось ей крепко и без сновидений. Почувствовав себя гораздо лучше, она встала и первым делом прощупала волосы. Сделав вердикт, что они окончательно высохли, девушка привстала и повертелась в поисках наиболее выгодного ракурса. На нее смотрела, казалось, совсем чужачка! Лишь спустя некоторое время Вера начала узнавать себя в том золотоволосом эльфе, что показался ей в отражении. Цвет и впрямь бесподобно шел ей; лицо, и без того необычное, и вовсе сделалось теперь личиком шагнувшей из кельтских сказок принцессы. Ее волосы, впрочем, не были слишком уж рыжими - скорее, бронзовыми, с легким медовым оттенком, едва мерцавшим в свете лучей закатного солнца. Распушив локоны, рассыпавшиеся волнами по ее плечам, Вера подумала о том, что едва ли возможно быть еще более прекрасной! Она наконец встала с кровати; решив, что Людовик прибудет совсем скоро, девушка расчесалась и надела дезабилье, лежавшее на кушетке и ждавшее своего часа. Оливковый наряд из алтаса и органзы теперь заиграл по-другому на фоне золотистых волос, и, крутясь перед зеркалом, Вера решила, что ей весьма нравится ее отражение. Внезапно дверь открылась с глухим стуком; обернувшись, девушка встретилась взглядом с Людовиком, удивившись тому, что никто не доложил ей о его появлении. Он же, остановившись у порога, долго глядел на девушку, чуть прищурив миндалевидные глаза. Тишина была неловкой, и Вера, отгоняя нехорошие подозрения, нервно повела плечами. Людовик был одет в лиловый халат из парчи, отливавший серебром. Нижняя сорочка выглядывала из-под наряда, намекая на неофициальный тон его посещения, а домашние шелковые туфли с изогнутым на турецкий манер носком были на плоской подошве, что также придавало его облику неформальный вид. Помимо того, он был без парика; его каштановые волосы с явно заметной проседью (хотя король, как помнила Вера, едва ли переступил сорокалетний рубеж) переливались в свете солнца золотом, вполне отвечая его прозвищу. - Кто надоумил вас сменить цвет волос? - спросил наконец король, казалось, заинтересованно. Вера, всмотревшись в его лицо, решила, что он вполне себе изумлен - а это как раз та реакция, которой она стремилась от него добиться. - Я захотела попробовать что-то новое. - В таком случае, вы могли заказать новое платье, - заметил король довольно сухо, пройдя наконец вглубь комнаты и неспешно подойдя к Вере. Он все еще не сводил с нее внимательного взгляда; Вера, понимая, что к переменам Людовику нужно привыкнуть, лишь ждала, когда он вынесет окончательный вердикт. - Я не могу позволить себе новых нарядов, сир, - заметила она, не страшась заявить королю о своем невыгодном материальном положении. Людовик нахмурился, поджав губы. Его глаза пытливо глядели на девушку, словно он никак не мог сделать для себя вывод по поводу ее перемен с цветом волос. - Что же капитан Блад? Он не оставил вам содержания? - Не хочу ничего слышать о капитане Бладе, - отрезала Вера поспешно. - И что за кошка между вами пробежала? Ваши отношения создавали впечатление крепкой дружбы. Он всегда так опекал вас! - поднял бровь Людовик, изучающе рассматривая Веру. Та была озадачена холодностью короля, но держалась уверенно, не давая ему догадаться о своем замешательстве. - Я думаю, будет лучше, если капитан Блад сам посвятит вас в эту историю, - хмыкнула она тем временем, поджав губы. Людовик улыбнулся, словно-бы невзначай приблизившись к Вере и, взяв в руки одну из прядей ее волос, принялся внимательно разглядывать их. Точно расплавленное золото, ставшее оправой для янтаря, они сияли в алом зареве заката, отражавшемся на белых стенах комнаты розовой дымкой. - Что же. Тем хуже для него, что он оставил вас, - сказал наконец Людовик. Вера подняла горделиво подбородок, ожидая, что же король предпримет дальше. - А ваша семья? - продолжил свой допрос он. - Вам должно быть известно, что я сирота, сир, - у Веры всегда был заготовлен ответ на этот случай. Однако такой шквал столь личных вопросов со стороны короля казался ей несколько странным - ни разу он еще не проявлял такого интереса к ее судьбе. Вера вспомнила - ни разу еще она ему подробно о себе не рассказывала. Король и не интересовался особенно ее биографией, и разговорам на столь личную тему не было места по этикету там, где им обычно доводилось пересекаться. Лишь в стенах спальни он мог позволить себе более интимную беседу... - И что же, вам не осталось наследства? - все не прекращал свои попытки выпытытать ее личную историю он. - О, даже если и осталось, я не располагаю возможностью и средствами, чтобы вернуться на родину и установить это. Вера вконец занервничала. И хотя она старалась не выдать это, Людовик вновь прищурился, и, казалось, выглядел довольно напряженным. - И, судя по всему, не особенно-то и желаете возвращаться, - сделал в итоге вердикт он. Вера кивнула, опустив голову. Вопросы короля ее настораживали; также ее волновало, что сейчас он был будто чем-то раздосадован, и природу этому Вера понять не могла. - Что ж. Ваша материальная проблема вполне разрешима, - наконец смягчился он, - и ваш новый облик вам к лицу, хоть и, смею признаться, сперва я был немного обескуражен. Взгляд короля наконец смягчился, и Вера почувствовала тут же, словно гора упала с ее плеч. - Благодарю вас, Ваше Величество. - Но-но! Я же говорил об этом с вами. В стенах спальни для вас я только Луи, - сказал Людовик, осторожно взяв Веру за руку. Прикосновение короля отозвалось в девушке разлившимся теплом; поднеся ее руку к губам, он поцеловал то место, где выпуклостью выделялось запястье. Не отрывая губ, Людовик прерывистыми, мелкими поцелуями поднялся к предплечью, и, наконец, захватив Веру в свои объятия, прильнул к ее губам. Прикосновения короля Франции доводили девушку до дрожжи в коленках; она, запрокинув голову, полностью подчинилась ему, и послушно упала на кровать, увлекаемая его волей...