Вероника и король

Ласки короля приводили Веру в состояние, близкое к забытью. Это было довольно странно для неё, ведь она так долго противилась его ухаживаниям... И вот теперь, поддавшись скорее воле случая, она поняла, что Людовик действительно нравится ей! И так ей было необычно понимать, что она готова так быстро забыть мужчину, которого любила... И который ее так жестоко предал - напомнила себе девушка. Отбросив сомнения, она решила отдаться королю, и водоворот охвативших ее страстей, куда она от тоски бросилась, заставил ее забыть все плохое, что с ней когда-либо приключалось... И это ли не назвать настоящей любовью? Так думала Вера, раскинувшись на большой кровати с шёлковыми перинами; рядом лежал утомленный Людовик, и они оба лишь молча глядели друг на друга, стремясь сохранить воспоминания о блаженстве, что они подарили друг другу несколькими минутами раннее. Жар, что охватил ее во время их утехи, постепенно спадал, и медленно унималась пульсация, продлевая мгновения экстаза; Вероника ощутила, что ее охватывает холод, и потянулась к одеялу. - Вам холодно? - догадался Людовик. Девушка кивнула, удивляясь тому, как король терпит столь низкую температуру; одеваться и кутаться в одеяло он не спешил, но вид его наготы ее не смущал. Скорее, наоборот - ей хотелось разглядывать его как можно дольше, так как Людовик был на удивление довольно-таки хорошо сложен. Рассмотрев его с внимательностью художника, запоминающего каждую деталь человеческого тела для анатомического наброска, она решила, что тело Людовика, с сухими мышцами, бледной, чуть желтоватой кожей и слегка заросшей темными курчавыми волосами грудью, Вере нравилось, и она не пыталась себя переубедить в этом решении. Людовик приподнялся и преградил ей путь к одеялу. Девушка удивилась, но король тут же обнял ее, прижав к себе. - Я хочу согреть вас, - пояснил он, чутко взглянув на ее удивленное лицо. Золотые волосы девушки сплелись с каштановыми волосами Людовика, и король обхватил ее за талию, потянув на себя. Вера оказалась над ним; ощущать тепло его тела под собой девушке нравилось, и куда больше ей нравилось понимать, что она находится в объятиях самого короля Франции. Взглянув в его глаза, которые в полутьме казались темными, как ночь, она прикоснулась к его лицу. - Вероника, - тихо позвал ее король, обхватив ее руку и поднеся к губам. Когда он назвал ее по-имени, девушке показалось, словно ее накрывает волной, с лихвою захватившей ее лишь от вибраций его бархатного голоса. - Вероника, скажите, вы согласны стать моей женой? Король, казалось, говорил вполне уверенно. Вера удивилась его поспешности, но ей, по факту, было не важно, когда именно и при каких обстоятельствах сказать «да» этому мужчине. Неважным она посчитала и то, что ее предыдущий брак, по сути, еще не был аннулирован. Она, однако, молчала, не спеша с ответом. В ее голове пронеслась мысль - а что, если сделать вид, будто этого брака и не было? А за то время, пока король будет готовиться к свадьбе, как раз этот вопрос будет решен, и, фактически, никому уже не будет до этого дела. Кроме капитана Блада, о браке знали лишь лорд Уильямс и Анжелика. Лорда Уильямса она уже уговорила помочь ей признать его недействительным, а Анжелике в любом случае было невыгодно заявлять, что она что-то об этом знает. - Расскажите, как вы поняли, что полюбили меня, - попросила она, желая все же оттянуть время. Король улыбнулся, накрутив локон ее волос на указательный палец. - О, наверное, это была любовь с первого взгляда. Но я долго не понимал этого. - Разве такое возможно - не понимать, что любишь кого-то? - удивилась Вера, для которой этот вопрос всегда был очевиден. Она либо готова была всегда быть рядом с мужчиной, либо нет. Либо она дрожала лишь от упоминания ее имени его голосом, либо нет. Девушка не слишком задумывалась над такими вещами, однако в любовь верила, и понимала, что сейчас ее все больше захватывает это чувство по отношению к королю. - Конечно. Когда в первую очередь ты король, очень часто приходится думать о чувствах в последнюю очередь. Увидев вас впервые, я был поражён вами. Но, узнав вас лучше, я понял, что никогда не встречу другую такую же девушку. - Какую? - Красивую. Умную... - Людовик задумчиво глядел на неё, и девушке казалось, что в ночной полутьме его лицо выглядит очень загадочно. - Ах, так значит, все-таки умную? - в шутку возмутилась Вера, чуть привстав и оперевшись на плечи Людовика. Он все глядел на неё; его глаза, казалось девушке, блестели в темноте, точно гладь зеркал в Зеркальной галерее... Король потянулся к ее предплечью и наградил ее поцелуем; от прикосновения его обрамлённых жесткой щетиной губ к своему телу, Вера ощутила щекотку и рассмеялась, не сумев удержаться. - Луи, мне щекотно! - заявила она, откинув назад голову. Король нахмурился, отстранившись. - О, прошу, простите меня! Негоже портить столь нежную кожу принцессы грубой щетиной, точно я какой-то неотесанный вояка, - сказал он удрученно. Вера сдвинула брови. Она понимала - король видел в ней знатную девушку, статус которой был настолько высок, что в его стране был равен статусу принцессы. А заметил бы он ее, не назовись она княжной? Стал бы любить также, узнай о ней правду? Девушка побоялась даже представить себе, что может ее ждать, если обман раскроется. Впрочем, ей хватало гарантии от лорда Уильямса насчет бумаг о ее происхождении - девушка была уверена в том, что все было сделано чисто, и что на этот счет беспокоиться не стоит. - Я думаю, вы слишком идеализируете меня. Вы так торопитесь... - Разве? - Ведь вы совершенно меня не знаете. - Но я знаю, через что вам пришлось пройти. И эти испытания не испортили вас, а лишь закалили ваш характер. - Нет. Вы не знаете меня, - прервала его Вера. Отчего-то с Людовиком ей захотелось быть откровенной, однако говорить всю правду о себе она, разумеется, не собиралась. - Докажите это. - К примеру, вы не знаете, какую еду я предпочитаю на завтрак. - Обычно вы берёте варёное вкрутую яйцо, куриную грудку и несколько ломтей хлеба, - заявил король с легкой улыбкой. - Как вы узнали? Вера помнила, что почти всегда сидела далеко от Людовика, и едва ли он мог хорошо видеть содержимое ее тарелки - столы для завтрака были довольно длинны. - Я часто за вами наблюдал. А ещё вам не нравится отчего-то вино, но вы все равно его пьёте, чтобы не показаться странной в глазах придворных, - добавил он, к удивлению Веры. Девушка прильнула к его груди, желая быть ближе. Ей подумалось, что она полноправно может считать себя счастливой, хотя бы лишь потому, что сам Король-Солнце проникся столь нежными чувствами к ней - это уже факт, доказывающий ее счастье. Оттого она и сама была рада ответить ему взаимностью, оттого и он сам казался ей столь желанным! - Допустим, - сказала она, все еще не решаясь подытожить этот разговор, - но вы не знаете, что я ценю в мужчинах. - Заботу. Внимание, - перечислил с невозмутимым видом Людовик, и был в этом абсолютно прав. - Какой мой любимый цвет? - Вера решила усложнить задачу. - Смею предположить, что желтый. Вы нечасто его носите, но в саду чаще останавливались напротив желтых роз, - и здесь он, к удивлению девушки, также угадал. Его наблюдательность поразила его. Не мог же он так внимательно отмечать все эти детали, если бы не любил ее? Вера совершенно удостоверилась в правдивости его чувств. Она даже была уверена в том, что Блад, которого она знала куда дольше, не смог бы так правильно ответить на те же вопросы. - Так вы согласны? - вновь завел разговор он, нежно поглаживая девушку по плечу. Та, глядя на слегка мерцающий из-за полозоченной росписи потолок, вслушивалась в слегка дрожащий тембр его голоса. - При одном условии, - сказала она наконец. Людовик приподнял голову, и, сдвинув брови, с ожиданием глядел на нее. - При одном условии, что мне не придется ни с кем делить вас. А ежели я узнаю о том, что вы заинтересовались другой, то брак наш будет немедленно прекращен. Я хочу прописать это в брачном контракте, - заявила она серьезным тоном, хорошо зная, что Людовик всегда был легкомысленнен, если дело касалось супружеской верности. Король, едва дослушав ее, рассмеялся, запрокинув голову. - Что вы, любовь моя! Посмел бы я когда-либо променять вас на другую! Ведь никто не сравнится с вами, - его слова звучали вполне убедительно, однако Вера, нахмурившись, дала понять, что говорит серьезно. Людовик, наконец, отсмеялся, и вновь притянул ее к себе ближе; в нос девушке ударил его запах. Это было похоже на то, если вдруг зайдешь в хорошую домашнюю библиотеку - сразу чувствуешь аромат старой бумаги, кожи и чернил, а среди этих ноток пробивается древесный акцент, приятно завершающий композицию. - Что же, я понимаю ваши требования. Но и с моей стороны также будет одно условие. - Какое? - девушка удивилась, не ожидавшая такого хода. - Вы должны родить мне наследника, - сказал он просто. Девушка лишь кивнула, решив, что вопрос этот для Людовика важный, учитывая его неудачный в данной области первый брак. - Ну так вы, может быть, все же ответите на мое предложение? - вновь спросил он. Девушка, положив голову на его плечо, сказала тихое «да». Король затих, казалось, удовлетворённый ее ответом. Ещё немного послушав размеренное дыхание Людовика, Вера провалилась в дрему; сквозь подбиравшийся к ней сон девушка услышала, как часы в саду пробили три часа. Ночи или дня, она уже не помнила - ей казалось, что они оба так лежали уже целую вечность... И она была готова пролежать в объятиях короля-Солнце ещё столько же. *** Огромный, светлый зал сиял от огней. Свечи были, казалось, повсюду, и их блики отражались и мерцали на украшенных бриллиантами и алмазами костюмах придворных. Те, собравшись в группы то там, то тут, тихо беседовали между собой, временами искоса поглядывая на пустующий трон с алой бархатной обивкой, что стоял посреди зала, и позолоченное невысокое кресло подле него, также - пустое. Разноцветные парики придворных возвышались над пестрой массой, что создавали их не менее яркие наряды, и в целом обстановка была довольно торжественной. Народу в зале было столько, что, казалось, был собран не только весь свет Версаля, но и многие приглашенные специально для события дворяне; в воздухе витали ароматы пирожных и сладкого марципана, что подавали слуги на блестящих золотых подносах, а прохладное вино в хрустальных бокалах чуть сияло радужными бликами, что отражались от ярких костюмов придворных. Вот, открылись обе створки большой позолоченной двери, и в проходе появился по-парадному одетый Людовик. Подле него - она, Вера, не верящая в то, что все происходящее реально. Стоять возле короля, на полном праве своего положения королевской невесты - все это ей казалось лишь сном! Камергер постучал три раза длинной, украшенной разноцветными лентами палкой. Стук глухо отозвался в стенах зала. Все придворные тут же замолкли, и выстроились в длинную колонну по обеим сторонам, начиная от порога, где стояли король и молодая принцесса. Оба были одеты в костюмы из золотой парчи; наряд Людовика состоял из удлиненного камзола с широкими манжетами, расшитого тесьмой на военный манер, и штанов длиной до колена, широких и свободных вверху, но книзу узких настолько, что они плотно обхватывали колени. Ноги короля белели от чулок, и обувь, надетая на нем, была позолоченной и украшенной широкими пряжками. Шею Людовика украшал большой бант из тирольского кружева, который придерживала рубиновая брошь, а обычно узкие плечи казались шире из-за алой атласной перевязи. Платье Вероники в роскоши королю не уступало - корсаж и подол нижней юбки были расшиты мелкими рубинами и вспыхнули точно огнем в сиянии свечей, как только девушка ступила на паркет зала. Верхняя «robe a’la franciase», накидка, что надевалась поверх первого слоя костюма, пошитая из прозрачной органзы, и вся полностью расшитая золотой нитью, акцентировала внимание на ее узкой талии, стянутой корсетом довольно сильно, однако Вероника настолько привыкла к затяжке, что совершенно теперь этого не ощущала. Изящную шею девушки подчёркивал воротник-медичи, что был накрахмален на староанглийский манер и посыпан сусальным золотом, отчего сиял, точно лучи солнца, а волосы, совершенно неповторимого оттенка в тон ее костюма, были убраны в высокую прическу из кос, закрепленную диадемой. Вера огляделась, оценивая реакцию придворных. Те, лишь с молчаливым трепетом склонив головы, ждали, когда они оба пройдут к своим местам. Король протянул ей руку, и, аккуратно прикоснувшись к его кисти, девушка медленно направилась вслед за ним, вытянув высоко шею. Ее переполняло чувство гордости; эйфория от того, что все перед ней стояли, не смея поднять головы, захватывала ее и била в озноб. Тишину в зале нарушал лишь стук ее туфель и туфель Людовика, эхом разносящийся по помещению. Лишь когда оба они сели - разумеется, первым занял свой трон король - придворные позволили себе выпрямиться. Вера, поймав устремленные на нее сотни пар глаз, занервничала. Она понимала - не всех из этих людей обрадует новость, что собирался провозгласить Людовик. Выцепив из пестрой толпы Анжелику, девушка внимательно посмотрела на нее; та, поймав ее взгляд, тут же посмотрела в пол, и нервно сжала подол своего лилового платья - слишком откровенного для ее статуса, и открыто говорившего о претензии его обладательницы на мужское внимание. Маркиза, впрочем, выглядела подавленной, но явно старалась не подавать этому виду. Девушка почувствовала свой триумф. Сейчас она была в центре внимания всего Версаля, а дальше... Дальше на нее будет смотреть вся Франция! Поймав на себе подбадривающий взгляд короля, она сумела унять волнение, и положила руку на поручень своего кресла, стараясь держать спину ровной. Людовик медленно оглядел присутствующих. - Смею предположить, вы догадываетесь, что я собрал вас всех здесь не без необходимости, - начал король, неторопливо вызвучивая каждое слово. - В моей обязанности как короля этой страны заботиться о вас, и денно и нощно думать о процветании Франции. Тем более, невозможно заботиться о процветании страны, не имея достойной опоры и левой руки - королевы. Плох тот король, который не подает своим подданным пример достойной супружеской жизни. Так, я приношу вам весть радостную - с этого дня вы можете быть утешены. У вас будет королева, достойная вашего короля. Ее Высочество, прибыв к нам из далекой страны в качестве гостя, останется здесь отныне в качестве первой женщины Франции, - король сделал паузу, и по толпе пронесся гул. Нельзя сказать, что неодобрительный - казалось, все были лишь заинтересованны. - И я надеюсь, вы примете ее и полюбите с той же теплотой, что принял и полюбил ваш король, - Людовик, казалось, закончил. Взглянув на Веру, он улыбнулся и поднял руку, приглашая девушку встать. Вера послушалась, и в тот же момент публика разразилась аплодисментами. Вера же, глядя на рукоплещущих придворных, лишь думала о том, что больше нет во всем мире более счастливой девушки, чем она. В зале послышались отдельные выкрики - «Да здравствует король», «Многая лета», и толпа, подхватив всеобщее ликование, хором принялась чествовать ее и Людовика. В воздухе витали ароматы пирожных, марципана, свечного воска... Казалось, весь Версаль пропах этими запахами, которые еще долго оставались в его залах, и долго потом помнили придворные, обсуждая то, что никогда еще дворец не был так полон любовью и надеждой, которые так явно они услышали в речи короля.