Вероника и король

Веру вытянул из забытья резкий, больничный запах. В мозг настойчиво пробрался сигнал о необходимости вернуться в сознание, хотя до того момента, как в ноздри проник характерный спиртовый аромат, в ее голове было совсем пусто. Лишь едва ощущаемая темнота окутывала ее, а вместе с ней - непривычное ощущение спокойствия, будто-бы ничего ее не заботило и никуда не надо было спешить... Вместе с запахом к ней вернулись и воспоминания, а следом, не успев и открыть глаза, девушка поймала себя на пугающей мысли, что она очнулась в своем времени, возможно, где-нибудь на больничной койке, и все происходящее с ней было лишь игрой воображения... Первым делом увидев расписной потолок в амурах и нимфах, Вера выдохнула. Едва ли ей хотелось так нелепо вернуться в свое время, ведь она так свыклась со своей жизнью в семнадцатом веке! - О, неужели мадемуазель очнулась! - послышался голос лорда Уильямса. Вера не слишком была довольна тому, что он находился рядом, но быстро догадалась, что именно он вернул ее в сознание. - Меня беспокоит слабое здоровье Ее Высочества. Что ни день - то новая напасть, - сокрушенно пробормотал Людовик. - Миледи переволновалась, это вполне нормальное явление, - поспешил его успокоить ее спаситель. Вера приподнялась и оглянулась. Видеть подле себя короля она не ожидала, но встретившись с ним взглядом, девушка поняла, что он и сам довольно-таки ошарашен. Вероятно, его оповестили об ее обмороке, и взволнованный, он тут же оказался рядом... И Вере было столь лестно от мысли, что короля так заботит ее самочувствие! Голова ещё чуть кружилась, а тело охватывала слабость. Девушка не понимала причин своего недомогания, ведь прежде она не так уж и часто падала в обморок. Осмотрев себя, она поняла, что платье с нее сняли, и под одеялом она лежала лишь в нижней рубашке. Довольно ожидаемо, что Веру освободили от тесного наряда и сжимавшего грудную клетку корсета, так как не нужно было и гадать, что обморок стал последствием нехватки кислорода. Только вот, кто именно с этим справился? Этот вопрос ее беспокоил больше всего; взглянув исподлобья на довольно нервного лорда Уильямса и все также хмурого короля, она догадалась, что кое-кто превысил свои полномочия... - Луи, я рада, что вы здесь, - тихо произнесла она с благодарностью. - Вы здорово напугали меня, - сказал Людовик взволнованно, - выглядите бледной, это меня беспокоит. - Лорд Уильямс прав, это все от волнения, - Вера, разумеется, скрыла истинную причину. - Н-да, - развел руками король, - вас стоит беречь, как китайский фарфор. И тем более, когда главный королевский лекарь отсутствует, - добавил Людовик с укором, сдвинув брови. Лорд Уильямс виновато молчал, стоя у кровати девушки. Людовик, по другую сторону, сидел в кресле у ее изголовья, и Вера отметила про себя, что кресло передвинули специально для него - раньше оно стояло в другом месте. А это значило, что прошло некоторое время, прежде чем она очнулась. Король выглядел обеспокоенным и нервно теребил кисть от пояса своего домашнего одеяния; бархатный алый халат с соболиной оторочкой, правда, скорее напоминал парадный костюм своей роскошью, но кроя был упрощенного. Длинные каштановые волосы с проседью не были прикрыты париком, что придавало Людовику уютный, домашний вид. - Вот что. Я прикажу переселить вас в другие покои, ближе к моим. Они куда больше, что доставит вам необходимый в вашем случае комфорт, и это позволит мне быть ближе к вам в случае подобных... происшествий, коли они участятся, - хмурясь, сделал вердикт Людовик, - да и негоже невесте короля проживать в крыле для гостей, - добавил он, посмотрев на Веру. Взгляд короля тут же переменился и подобрел; девушка с трепетом отметила это. - О, вы так добры... - начала было она, однако Людовик прервал ее: - Бросьте эти глупости. Вы моя будущая супруга, и вам стоит привыкнуть к этому статусу, - заметил он слегка сухо. - Его Величество как всегда правы, - вставил свое слово лорд Уильямс, улыбнувшись. - Что до вас, то вам стоит поскорее убраться, - буркнул король довольно грубо, косо посмотрев на него. Лорд Уильямс поджал губы, но поклонился. - Как пожелаете, Ваше Величество, - сказал учтиво он, и, пятясь, не стал более раздражать своим видом Людовика, поспешив скрыться за дверью. - Ну что, Ваше Высочество? Очнулись? - спросил король чуть язвительно, когда комната опустела. Вера нахмурилась, озадаченная причиной, по которой Людовик был столь не в духе. Впрочем, долго гадать ей не пришлось. - Или мне стоит называть вас Вера? - Луи с сердитым видом сложил руки на груди. Вера удивилась тому, откуда ему известна эта версия имени; ей помнилась, что она ее ему не называла. - Ничего удивительного, - сказал он, словно прочитал ее мысли, - я слишком долго ждал, когда вы сами сознаетесь, однако более не вижу смысла оттягивать время. Думали, лорд Уильямс просто так состоит у меня на службе? Вы и ваш дорогой друг, капитан Блад, не первые попаданцы к нам из другого времени. Что ж, лгать вы научились в Версале отменно. Надо признаться, я долго ломал голову над тем, отчего вы ведете себя как дикий лисёнок, и временами игнорируете наш этикет, пока не догадался обо всем сам. Теперь паззл сложился. - Я... Вы... Простите меня! - Вера почувствовала, как на глазах выступают слезы. - О, попрошу вас обойтись без сцен. Мне понятно, по какой причине вы выдумали себе княжеский титул - иначе вас и не приняли бы во дворце, - тон Людовика смягчился, - так вышло, что, несмотря на то, что вы со мной были неискренни, я все еще люблю вас. Поэтому свадьба состоится. Однако королю негоже жениться на простолюдинке, и по этой причине я дарую вам новый титул. Французский. Побудете первое время графиней, - говорил король с ноткой горечи в голосе. Вера привстала, ощущая дрожь в плечах. Ей было невдомек, каким образом ему стало обо всем известно, и она слишком была взволнованна столь стремительно разворачивающимися событиями, чтобы об этом думать. Она и говорить-то была не в силах, лишь глядя на Людовика с мольбой в глазах. Король выглядел удрученно; его взгляд был поникшим, и он с печалью (отчего его темно-зеленые с карим глаза выглядели еще выразительнее, чем обычно), смотрел исподлобья на девушку. - Есть еще что-то, что вы скрываете от меня? Я даю вам шанс на то, чтобы вновь завоевать мое доверие, - сказал он наконец все также хмуро. Вера поджала губы. Ей было неприятно от одной мысли, что король, которого она пыталась обмануть, все ещё так добр к ней. Ведь не будь Людовик столь благороден, кто знает, что могло ее ждать! Она потупила виновато взгляд. Сейчас перед ней было два пути: она могла рассказать все - и даже то, о чем Людовику все еще было неизвестно, или потерять совершенно его уважение, скрыв правду, которая так или иначе может раскрыться. Она понимала - у дворца есть глаза и уши. А вот о том, когда король узнает и другой ее секрет, девушка могла лишь гадать. Одно было ей теперь известно точно - любая тайна, озвученная в стенах дворца, не пройдет мимо внимания Людовика. - Я прошу вас со всем вашим великодушием, которому нет границ, понять меня. Я не думала о последствиях, очарованная вашей добротой и красотой дворца, что вы выстроили... Но теперь я не могу более скрывать этого, - начала Вера тихо, еще не зная, к чему ее приведет ее признание. *** - Что за вздор! Кто сказал вам эту глупость? - вскричал король, когда Вера заикнулась о том способе признать ее брак с Бладом незаконным, что посоветовал ей лорд Уильямс. Вопреки ее опасениям, он выслушал ее откровение, и, кажется, не столь этому был удивлен, как ее заявлению по поводу правил Тридентского собора. Вера поджала губы, опасаясь, что если выдаст лорда Уильямса, того ждет участь несладкая. - Я прочитала это сама. - Вы крещеная католичка? - Людовик раздраженно встал с кресла, заходив по комнате. - Нет, сир, - ответила Вера. - Вот и нечего читать то, в чем совершенно ничего не понимаете. Где хранятся бумаги о вашем браке? - спросил он, сдвинув брови. Вера привстала, собираясь добраться до комода, однако поняла, что слабость ее еще не покинула. Хотя их с Бладом брак был довольно поспешен, из чувства долга тот постарался уладить все по правилам, грамотно составив брачный договор, в котором, впрочем, не было особого смысла, так как в нем были прописаны лишь совершенно незначительные детали. - Я сам найду их, - остановил ее Людовик, увидев, что она с трудом пытается подняться. - И коль вы сами не в состоянии оценить тяжесть последствий, которые могли бы ждать вас, не будь я так к вам благосклонен, то уж постарайтесь более не влезать в неприятности. С капитаном Бладом, будь он неладен, я разберусь сам. - Прошу вас, только не причините ему вреда! Все уже в прошлом... - Молчите! Вы уже достаточно натворили. Людовик метнулся к комоду, и, отодвинув ящик, нашел нужный документ. - Вы забыли, миледи, что я король. И вправе сам решать, каким образом разрывать брачные контракты, - почти срываясь в крик, воскликнул Людовик. Вера, понимая, что король в гневе, старалась не раздражать его лишний раз и молчала, но когда он одним рывком яростно разорвал бумагу, от неожиданности вскрикнула. - Все, - провозгласил он, сложив вдвое порванный лист, - никакого брака не было, и никто больше не посмеет заикнуться о нем. Вы хорошо меня услышали? - Д-да. Людовик с грустью взглянул на девушку, которая вся дрожала от каждого его выкрика; взгляд короля помягчел, и он с опустошенным видом опустил руки, смяв бумаги. - И что же, вы не могли сразу сказать мне обо всем? - Луи, я боялась вас и вашего гнева! Мне было страшно от одной мысли, что может случиться, если я откажу вам... Людовик помрачнел и, уперев руки в бока, грозно взглянул на девушку. - Но все же решили подыграть мне, сорвав куш в виде новых привилегий? - спросил он сердито. - Луи, прошу вас, не мучьте меня! Я была так тронута вашими ухаживаниями, что сама не заметила, как потеряла напрочь голову! Вы и сами помните, что я до последнего пыталась не поддасться чувствам к вам! Людовик глядел на Веру исподлобья, сдвинув густые брови. Его лицо выглядело уставшим, и он слушал ее внимательно, с отразившейся в мимике горькой усмешкой. Вера понимала, что король сомневается в ней и ее искренности. - Я буду с вами откровенен и скажу, что все смотрю на ваше ангельское лицо, но не узнаю в вас ту девушку, что полюбил, - сказал наконец он с горечью в тоне, - однако королевское слово - закон, и сказав однажды, что люблю вас, я своих слов назад не верну. Но вам придется потрудиться, чтобы доказать мне, что ваши чувства ко мне искренни. Король замолчал, поджав тонкие губы. Он все также глядел на Веру, словно пытался вновь принять ее - ту, что узнал после всего, высказанного ею сегодня. - Версаль превратил нежную лилию в розу, усыпанную шипами, - тихо произнес он, и поджав губы, торопливо развернулся и направился затем к выходу.