Вероника и король

На следующий день Вера была сама не своя. Ее терзало раскаяние, и так ей было жаль, что все обернулось столь глупо! И ведь выходило так, что Людовик пристально наблюдал за ней, подмечая каждый ее просчёт... Девушка понимала, что настолько слаба в области французского этикета семнадцатого века, что и сама не может догадаться, где именно он ее подловил. Дело было дрянь. Взволнованная вчерашним объяснением, она даже об Анжелике не могла думать, хотя собиралась просчитать план по ее выдворению из дворца. В итоге она провела полдня в постели, не пожелав идти на завтрак; ее статус позволял ей лишние вольности, и потому она решила воспользоваться своими привилегиями, понимая, что ещё долго не сможет смотреть в глаза королю. Вполсилы расправившись с едой, что принесли ей в комнату, она все размышляла о том, что ее теперь ждет. Король не посещал ее с момента их разговора, и девушку это заботило; беспокоясь о том, не надумает ли он отменить свадьбу (хотя сам вчера говорил о том, что не будет этого делать), она все размышляла о той судьбе, которая теперь может ее ждать. Мысли ее посещали невеселые; чтобы развеяться, она решила пройтись по дворцу, и вызвала служанку, чтобы одеться. *** Версаль каждый раз поражал ее своими масштабами; казалось, прошло уже около трёх месяцев с того момента, как она попала сюда, а девушке всякий раз открывались новые неизведанные уголки и коридоры. Вот и теперь ноги привели ее в очередное, незнакомое ей, место; длинный коридор с высокими расписными потолками был совершенно пуст и казался недостроенным. Подобрав юбки золотистого платья, что переливалось в свете закатного солнца рыжими, точно расплавленное золото, разводами, и мерцало, благодаря вышивке (золотой, растительных орнаментов, по всей ткани), подобно искрящимся хрустальным люстрам, что висели под потолками, Вера неспешно вышагивала по начищенному до блеска паркету. Вокруг все сияло от лимонно-желтого света, который лился из больших окон, и само место оттого казалось девушке слегка волшебным. А ведь вскоре она будет здесь хозяйкой... «Вскоре, ежели Людовик сдержит своё обещание», - поправила себя Вера, хмурясь. Перед ней выросла большая дубовая дверь, заманчиво приглашая открыть ее, что она и сделала, оказавшись в огромном золотом зале, заполненном шкафами из резного, в завитках и розетках, темного дерева, каждая полка из которых ломилась от количества книг. «Библиотека», - догадалась она, удивившись, что это место не охраняется мушкетёрами. Что ж, читать на французском она немного умела, и, решив скоротать так оставшуюся часть дня, направилась на поиски какого-нибудь легкого романа, что, как она знала, были так популярны среди Версальских дам. В помещении пахло бумагой и древесиной, что заставило девушку подумать о запахе Людовика, который Вера отлично помнила. В памяти тут же возникли яркие воспоминания о ночах, проведенных вместе... Людовик нежно поглаживает ее по внутренней стороне бедра, чуть охая, когда девушка разворачивается и протягивает руку, стараясь добраться до него. Его чуть сбитое дыхание кажется взволнованным, что заводит ее... Он же тянет время, словно нарочно пытается извести ее своими ласками. А Вера, ощущая, как ее исследуют его длинные пальцы, срывается на протяжный стон... Девушка мотнула головой, удивленная тому, что в воображении все выглядело так реалистично. Возбуждение, подобравшееся к ней не к месту, заставило ее пожалеть об отсутствии нижнего белья в конструкции нарядов этой эпохи. Выступившая влага доставила ей дискомфорт. Вера хмыкнула, дивясь шутками своего организма, но уверенно прошагала к книгам, в надежде, что чтение поможет ей избавиться от навязчивых мыслей. Порывшись среди книг, она все же нашла то, что было ей больше всего знакомо из произведений данного периода и заставило девушку вспомнить годы обучения в вузе. - «Критика чистого разума»? Помилуйте, миледи, я полагал, что вы читаете романы, - раздался за спиной девушки требовательный и очень хорошо знакомый ей голос. Вера даже вздрогнула от неожиданности, прижав к груди книгу. Она обернулась, взглянув на короля. Тот с иронией разглядывал девушку, возвышаясь над ней. Людовик был одет в бархатный темно-зелёный камзол, отчего глаза его казались во много крат ярче, и укороченные штаны в тон; крой костюма был довольно узок, а не сразу заметное сияние ткани лишь заставляло девушку внимательнее рассматривать его фигуру. - Я изучала эту работу Канта в институте, и мне стало интересно прочитать ее вновь, - пояснила она, припоминая пары по своему профильному предмету в годы своей учебы. Собственно, и книгу она взяла только потому, что увидела знакомый заголовок на обложке. - В институте? - Людовик поднял бровь, изумлённо глядя на неё. - Да. Я родом из двадцать первого века - у нас женщина имеет право получать высшее образование. Вере нравилось, что теперь она может быть с королем откровенна, хотя она понимала, что подобное заявление его может шокировать. Людовик, впрочем, выглядел скорее заинтригованно. - И что же вы изучали? - Философию, - сказала Вера, глядя не без удовольствия на то, как лицо короля вытягивается от удивления. - Сугубо мужская дисциплина. Что ж, теперь ваш выбор мне понятен, - хмыкнул он, поджав губы, - стало быть, вы и впрямь умны,- голос короля звучал с ноткой иронии, - и вы умнее любой нашей знатной дамы. Едва ли хоть одна из них в состоянии осилить хотя бы полстрочки этого трактата, - закончил он, поджав губы. Тонкий рот Людовика сомкнулся, и чуть выступившая слюна, придавшая его губам блеск, заставила Веру смущённо отвести взгляд. Девушка слишком хорошо помнила, как умело король доставлял ей удовольствие этими губами. - Не могу не согласиться с вами, - коротко кивнула она, стараясь не подавать вида о наличии в голове столь неуместных мыслей. Людовик тем временем приблизился к ней вплотную, с интересом разглядывая, как могло бы показаться со стороны, корешок книги, однако Вере казалось, будто взгляд короля был устремлён в куда более интересное место. Глаза Людовика, казавшиеся теперь темными, точно два глубоких колодца, были слишком близко к ней; девушка прикусила губу, стараясь сохранять рассудок здравым, однако ей было сложно справиться со своей слабостью, что вызывал в ней взгляд короля. - И что же вы поняли из этой работы? - пытливо спросил тем временем он, перейдя на шёпот. Бархатный тембр его голоса и вовсе заставил Веру цепенеть... - В ней говорится о... - начала отвечать было девушка, однако запнулась - Людовик положил руку ей на плечо, и от одного лишь его прикосновения девушка ощутила, будто где-то глубоко в закоулках ее сознания оковы, которые позволяли ей ещё сдерживать себя, разлетелись на мириады осколков. - Ну же, говорите. Вы близки к сути, - иронически пробормотал король. Вера сделала глубокий вдох, пытаясь собраться. - Кант рассуждает в этой работе над... Над понятием времени в сознании человека, - Вера вновь запнулась, чувствуя, как Людовик скользнул рукой к вырезу платья. - О, и к какому же мнению он приходит? - хмыкнул король, и, словно насмехался над ней, скривил тонкие губы. Вера, точно загипнотизированная змеей мышь, не могла и шевельнуться. Сама она, ей казалось, совершенно уже не владела над своим телом и разумом. - Он... Он утверждает... Что время является чувственным понятием, исходящим лишь из человеческого сознания... Едва ли Вера успела догадаться о том, как именно ей довелось стать путешественницей в другую эпоху, и только благодаря данной догадке ощутить все, с ней происходящее, более четко и ясно, как эта мысль тут же улетучилась из ее головы, как и любая другая мысль в принципе. Книга с грохотом упала, когда Людовик рывком опустился перед девушкой на колени; следом он нырнул под юбки ее платья, сжав рукой ткань. - Луи! - воскликнула Вера, не ожидавшая такого от короля. Положение ее было, однако, вполне пикантным; лицо Веры залилось краской, когда она осознала, что перед ней на коленях стоит сам король Франции. И так ей было сладко от понимания этого! - Не бойтесь, нас никто не потревожит, - пробормотал глухо Людовик, пробираясь к заветному месту. Она понимала, что в ее теле бушует пожар, который потушить под силу лишь ему, и, поддавшись соблазну, зарылась пальцами в складки платья, отыскав его затылок. Направив его вернее, девушка вновь вскрикнула, когда король дотронулся до неё. Все ее тело будто поразило током. Вера, запрокинув голову, уперлась затылком в стенку шкафа, и, оперевшись спиной на нее, позволила себе расслабиться. Людовик же, крепко вцепившись в материю костюма, держал ее за талию. - Вы... Вы сводите меня с ума! - Молчите, - раздался строгий голос короля, - я хочу, чтобы вы молчали. - Ах, - восклинула Вера, остро чувствуя его язык. - Ни звука! Это приказ! - прорычал приглушенно он, продолжая терзать её. Вера зажала рот кулаком, с трудом удерживаясь от выкриков. Король был мастером в данной области, и отлично знал, что нужно делать. Тем сложнее девушке было сдержать стоны... Когда она, пресытившись негой, окончательно готова была принять поражение и ослушаться, Людовик отстранился и скользнул вверх, поравнявшись с ней. - Я вижу, вам понравилось, - хмыкнул он, чуть улыбнувшись. Вера увидела, что на уголке его рта поблескивала капля ее влаги. Это привело ее в почти гипнотический транс, и, ощущая, как в голове гудит лишь от одной мысли, что она так желанна этим мужчиной, Вера, совершенно себя не контролируя, начала медленно оседать вниз. - Ну-ну, - Людовик подхватил ее под руки, не давая добраться до цели, которую ей так хотелось заполучить, - на этот раз достаточно, - сказал он снисходительно. - Мы продолжим наш разговор о теории Канта, когда вы придете ко мне. Сегодня, после наступления темноты, - заговорил он вполголоса. Вера, вслушиваясь в его вкрадчивую интонацию, не сразу поняла намерение Людовика. - Но ведь я хочу помочь вам, - удивилась она, осознавая его возбуждение. - Не стоит. Не забывайте, что вы принцесса, хоть и лишь назвались ею, - сказал строго он. - Я не понимаю вас, - сокрушенно помотала головой Вера, поправляя смятые юбки платья. - О, об этом я с вами уже говорил. Не стремитесь понять меня, - вновь хмыкнул Людовик, придерживая ее за талию. Чувствовать его близость девушке нравилось, но она совершенно не понимала, чего он хочет добиться. Смущённая, Вера выпрямилась и исподлобья глядела на Людовика. Что за мысли отражались в столь стремительно меняющемся взгляде его темно-зеленых глаз с карими прожилками, которые сейчас казались девушке схожими с непроходимой лесной чащей, она могла лишь гадать...