Вероника и король

Хотя лорд Уильямс явно не спешил выдавать Людовику правду о девушке, король даже не думал оставлять этот вопрос повисшим в воздухе. Пока она была без сознания, у него еще был шанс выпытать информацию из него... Людовик исподлобья посмотрел на него, тем самым желая дать понять лорду Уильямсу, что просто так он не отступится. Сбивчивое дыхание англичанина Людовика наводило на определенные подозрения, причину которых ему не терпелось выяснить. Что-что, а доводить начатое до финала - его конек, и здесь он тоже не собирался сдаваться. Желание вынудить англичанина заговорить теперь стало для Людовика вызовом, идеей-фикс, и он упрямо не хотел давать задний ход - в противном случае этот британский пройдоха решит, что из него можно вить веревки. А Людовик был не из тех, кто мог бы позволить это. Лорд Уильямс все стоял у кровати девушки, глядя на нее. Мелькавшие в его глазах блики невнимательному наблюдателю показались бы игрой света, что переломлялся в хрустале люстры и повсюду мерцал радужными всполохами. Но Людовик, будучи тем, кто умел чутко видеть природу человеческих эмоций, понял - дело вовсе не в них... - Она дорога вам, - сделал вердикт Людовик, прищурившись. Лорд Уильямс молчал, подняв на него глаза. Взгляд его был прямым и жестким, и никто бы не осмелился так смотреть в глаза королю. Никто, кроме того, кто понимал, что его власть на него не распространяется. Один этот взгляд король воспринял как безмолвный ответ, вполне утвердительный, чтобы продолжить: - И что же вы будете предпринимать, ежели девушка вдруг окажется в опасности? - пошел ва-банк Людовик, неожиданно даже для самого себя. Конечно, никакого вреда Веронике он причинять не собирался. Но стойкость лорда Уильямса вкрай раздражила его, и потому он пошел на столь крайние меры. Мысль о том, смог бы он сам причинить вред девушке в случе, ежели та окажется обманщицей, молнией пронзила его разум и оставила в смятении. Людовик к удивлению для себя осознал, что сам не мог дать на этот вопрос четкого ответа. - О, сир, я обещаю вам, что раздавлю как насекомого любого, кто посмеет причинить ей вред, - ответил тем временем лорд Уильямс пылко. - Звучит многообещающе, - хмыкнул Людовик. Ход был верным - как минимум теперь он мог быть точно уверенным в том, что Вероника для него не пустой звук. - Я не понимаю вас, сир. Вы развязали войну из-за этой девушки, и теперь сомневаетесь в ней? - заговорил лорд Уильямс, сложив руки на груди. Атласная ткань его камзола вновь заблестела при движении, давая блики на скулах, отчего те казались острее обычного, - так смею напомнить вам, что она ни в чем не виновата. Ведь именно вы захотели сделать ее королевой... - лорд Уильямс сделал паузу, нервно облизнув губы. Людовик понял - ему не по душе тот факт, что выбор девушки остановился не на нем, но что тогда заставляет его оставаться подле нее? Неужели его хладнокровная до мозга костей натура не столь уж бесчувственна, как всегда казалось Людовику? - Не пытайтесь меня провести. Я вижу, как вы смотрите на нее. Кто она для вас? - из упрямства продолжил гнуть свою линию Людовик, с предвкушением ожидая, когда же лорд Уильямс наконец расколется. - Ее настоящее имя - Вера, - начал вдруг он к удивлению короля, - в переводе на мой родной язык оно звучит как «надежда», - произнес он на английском, который в его речи звучал чисто и складно. Король прислушался, понимая - лорду Уильямсу было непросто выразить свои мысли на чужом языке, что и являлось во многом причиной его молчания. - Так вот, сир, эта девушка - не только моя, но и наша общая надежда на то, что в будущем человек действительно станет центром всего мироздания и властителем над самой природой. Вам ли не знать, что это наша общая цель, и дело касается не только лишь постулатов Общества. Я лишь хочу уверить вас в том, что ее намерения к вам чисты. Неужели вам настолько важно, кем она была в прошлом? А, точнее - в будущем? Людовик не слишком был удивлен намеком лорда Уильямса, ведь он сам ожидал от него подобного ответа. Король сдвинул лохматые брови, слушая англичанина. Прислушиваясь к его речи, он подумал, что лорд Уильямс именно в этот момент, быть может, говорит единственную правду, какую ему приходилось говорить за всю свою жизнь в принципе. Его глаза смотрели прямо, искрясь голубыми и золотыми бликами, что отражались от позолоты лепнин и расписанного под небесный свод потолка, отчего его лицо, казалось, обрело новые черты, доселе Людовиком незамеченные. Крупноватый нос выглядел мягким и очень уместным в сочетании с округлым подбородком, губы приобрели чуть розоватый, почти девичий оттенок, а белесые брови, обычно выглядевшие невзрачными, вдруг приняли более четкие очертания и придавали его внешности своеобразной изюминки. - Это самое искреннее создание из всех, что мне довелось встретить. Большего я вам сказать о ней не могу, и причина моего молчания должна быть вам понятна как человеку чести. Людовик был ошеломлён, видя, как лорд Уильямс тепло отзывается о девушке. Ему знаком был такой взгляд, так как он в последнее время слишком часто видел его в собственном отражении в зеркале. И также ему хорошо было известно о том, что такое безответные чувства... Прекрасно понимая это, Людовик не стал более давить на беднягу. Лорд Уильямс открыл склянку из темного стекла. По комнате разнесся резкий, неприятный запах, и Людовик поморщился. Амбре какого-то неведомого, совсем не природного происхождения, ударило ему в голову, отчего мысли тут же спутались и перемешались. Лорд Уильямс же поднес к носу Веры стеклянную емкость, и девушка тут же рывком заглотила воздух, точно рыба, в следующее же мгновение открыв глаза с коротким и протяжным стоном, словно очнулась от кошмарного сна. Людовик с усилием воли сдержал захвативший его рассудок порыв обнять ее и утешить, зная, какой непростой ему предстоит разговор... *** Новые покои Вере пришлись по вкусу. Теперь, вместо того, чтобы ютиться в смежной комнатке, она разместилась в тех самых комнатах, где ранее проживала ее предшественница. Разумеется, лишь оказавшись в спальне королевы, Вера почувствовала головокружение и озноб. И вовсе не по причине своего слабого здоровья. Ее кожа покрывалась гусиной рябью от понимания масштаба всего, с ней происходящего. Ведь она слишком хорошо помнила свое прошлое, в котором жила с самого рождения в небольшой комнатке с родителями, и знать даже не знала о том, каково это - проживать в собственной квартире. Разумеется, она и подумать бы не могла, что когда-нибудь будет спать на кровати, где до нее спала королева Франции. И что в ее распоряжении будет целый этаж с десятками комнат, обставленных с вторящим моде эпохи Людовика шиком. И уж тем более девушка не могла и представить, что сама станет королевой Франции! Вера, впрочем, быстро свыклась с роскошью. Поскольку теперь ее наряды были сложнее, к ней приставили целый штаб слуг, среди которых неизменно оставалась Аннет - привязавшись к девочке, Вера попросила Людовика оставить ее за ней, чему он не сильно препятствовал. Однако ее новый статус требовал не меньшей ответственности и предполагал новые обязанности, как, например, обязательное посещение воскресной мессы и соблюдение католического поста, так как теперь ей предстояло принять католичество - королева-иноверка Франции совсем была не к лицу. Людовик, хоть и по складу своему не был слишком воцерковлен, прекрасно понимал, что подданным нужен пример образцовой христианской семьи, и здесь у Веры особенного выбора не было. Девушка, до этого в вопросы веры не слишком углублявшаяся, открыла для себя целый мир, полный ограничений и запретов. Она понимала - цена ее православию была невелика, ведь она и в церковь-то никогда почти не ходила. Родители крестили ее, скорее исходя из каких-то общепринятых норм, но в целом ее семья не принимала особого участия в церковной жизни. Разумеется, Вера слегка волновалась. Ей казалось поначалу, что отрекаясь от своей веры, тем самым она перечеркивает все свое прошлое... И это был для нее непростой выбор, который она не могла еще окончательно сделать. - Луи, скажите, это так обязательно? - спросила она, когда перед завтраком ее посетил король, обьявив ей о новых обязанностях. - А вы сами как считаете? - повел бровью Людовик. Его темно-бордовый бархатный, отороченный золотой тесьмой камзол выглядел помпезно, придавая официальный тон его посещению. Короткие штаны того же цвета чуть топорщились, открывая лодыжки, белеющие от чулок. Черные лаковые туфли украшала рубиновая брошь на золотом банте, а из-под широких манжетов и воротника камзола выглядывало кипельно-белое кружево рубашки, тонкое, точно паутина, и поблескивавшее желтыми бликами из-за вышитой бисером окантовки. Вера повела плечами, укутавшись в клетчатую шаль. Комнаты были больше и оттого холоднее, и девушке почти всегда приходилось туго из-за этого, отчего она прибегала к помощи различных меховых горжеток и шерстяных шалей. Впрочем, в этом был свой плюс - мысли в голове всегда оставались ясными. - Я слышала о том, что при заключении брака в католической церкви необязательно менять веру, если она христианская. - Я Бурбон, миледи, и, как король, обязан подавать пример ответственного католика. Это одна из моих обязанностей, что должна со мной разделить и моя жена. Вера прикусила губу. Тон Людовика показался ей холодным. - Но в моей стране православие играет столь важную роль... - тихо сказала она, потупив взгляд. - Миледи, вы боитесь? - догадался Людовик, подойдя к ней ближе. Вера опустила глаза в пол, пытаясь избежать его пытливого взгляда. - Вы слишком много переживаете. Вам так важно, в какой форме христианства вы будете почитать Бога? - Я выросла, крещеная моими родителями, и мне так страшно отрекаться от этого... - призналась Вера, сдвинув брови. - Но ведь вы обретаете новую семью, численность которой превышает несколько сотен тысяч людей, что будут готовы пойти за вами куда угодно. Им нужна отважная королева, миледи. Та, что будет во всем разделять их взгляды... - Да, вы правы... - протянула смущенно девушка, моргнув заспанными глазами. Время было раннее - синий туман за окном только начинал розоветь. - Сегодня я хочу видеть вас на мессе подле себя. Вам принесут наряд, и постарайтесь не упасть в грязь лицом. Вам придется доказать придворным, что вы достойны того статуса, который я дал вам, - проговорил Людовик серьезным тоном, - у вас в запасе полтора часа. Надеюсь, этого вам будет достаточно, - закончив, он чуть кивнул, будто на прощание, и, нагнувшись, взял ее за руку. Вера опешила, когда Людовик слегка поспешно оставил короткий поцелуй на подушечках ее пальцев, отчего у нее перехватило дыхание и девушка сама, в смятении, следом сделала реверанс. Король с довольным видом растянул губы в улыбке, и взгляд его, поначалу строгий, приобрел более добродушный вид. Людовик, напоследок вновь качнув головой, стремительно вышел из спальни. *** - Держите спину прямее, а голову - выше. Помните, что ваш статус так высок, что никто не сравнится с вами, - наставлял Веру лорд Уильямс, не спеша расхаживая по блестящему от чистоты паркету ее гостиной. Просторная комната в алых тонах была светлой, но холодной, что заставляло Веру дрожать, как осиновый лист, пока Аннет завязывает последнюю ленту на костюме. - Я должна поклониться? - спросила Вера, расправляя юбку платья из алого бархата, поверх которой была накинута тончайшая сеть из жемчуга. Жемчужные бусины переливались перламутром, точно замерзшие слезинки, и кроваво-красный бархат выглядел темнее и драматичнее на их фоне. - Только перед Людовиком, когда дойдете до вашего места. Вы должны войти последней, так как будете идти позади короля, - пояснил лорд Уильямс. Он остановился и выпрямился, разглядывая девушку. Вера, догадавшись, что он ею любуется, смутилась. Аннет, закончив приготовления, молчаливо покинула комнату, и они оба остались наедине. - Никто не сможет превзойти вас. Запомните это, - сказал тихо лорд Уильямс. - Вы так серьёзны, точно я иду не на обычную мессу, а на коронацию, - хмыкнула Вера, не понимая причину столь серьезной подготовки к обычному богослужению. - О, вы совсем ничего не понимаете. Версальская часовня - вовсе не то место, куда приходят только молиться. Дамы готовы порой отдать целое состояние на платье для воскресной службы, ведь это один из немногих шансов показаться королю на глаза. Вас ожидает лобное место, где сотни завистливых женщин будут придирчиво рассматривать, как вы выглядите и во что одеты. И не удивляйтесь, если кто-то из них покажется вам неприветливой. - Я полагаю, это будет непростое испытание, - сказала Вера, улыбнувшись. - Именно. Но я уверен, что вы затмите их всех, - подбадривающим тоном согласился лорд Уильямс. Вера, поправив напоследок полупрозрачную шаль, накинула ее на голову и завязала у шеи ее концы, оставив их свободными и перекинув за плечи. Лорд Уильямс удивленно округлил глаза, наблюдая за ее действиями. - Что вы сделали? - Так наши женщины посещают церковь. Неужели у вас не покрывают голову при входе в храм? - пояснила Вера. - Да, но для этой цели есть шляпки или чепцы. И ваш лежит на столике, - лорд Уильямс указал на конструкцию из бархата и рюш, что показалась девушке нелепицей. Вера, покосившись на странный предмет, прикинула - вещица едва ли уместится на ее голове, да и к тому же, видеть свое лицо, обрамленное по-детски оборками, ей и вовсе не хотелось. - Чепцы? - девушка изгонула бровь, что в ее мимике выглядело немного неуместно. Обычно Вера так не делала, и девушка даже сама этому удивилась, краем глаза взглянув на себя при этом действии в зеркало. Она хорошо помнила, что это одно из излюбленных движений Людовика. Неужели она стала перенимать его привычки? Для Веры осознание этого факта было сюрпризом. - Пристало ли будущей королеве носить на голове то, что носят служанки? Или уподобляться тем, кто ищет внимания того мужчины, которому она уже принадлежит и в чувствах которого не сомневается? - спросила она, постаравшись придать своему тону жесткость, что, по ее мнению, подходила ее новому статусу. - Я не сомневаюсь в верности вашего довода. Но вы точно уверены, что пойдете именно в таком виде? - уточнил лорд Уильямс, все также удивленно глядя на девушку. - Уверена, - подтвердила Вера, смело подняв подбородок. Выпрямив, следуя совету лорда Уильямса, спину, она неспешным шагом покинула комнату, неторопливо направившись к часовне.