Вероника и король

Светлый образ девушки сияющим маревом окутывал его сознание все настойчивее. Точно призрак, она казалась ему легкой дымкой, сном, дремой... В сумраке каюты, пропахшей ромом и рыбой, и морскими водорослями, он, лишённый сна, вот уже которую ночь мучился от видений. Что было вполне странно, ведь Блада, как моряка со стажем, морская болезнь раньше никогда не донимала. Однако, симптомы, вдруг неожиданно нагрянувшие, были и вовсе на нее не похожи. Скорее, всему виной было то, что несколько месяцев, проведенные на суше, расслабили его организм, лишив теперь столь необычным для него недомоганием здорового сна без сновидений, по которому он уже даже начал скучать. Вот уже несколько ночей, проведенных на корабле, он метался по каюте от бессонницы, сопровождавшейся галлюцинациями столь реалистичными, что поначалу ему даже казалось, будто девушка и впрямь необьяснимым образом находилась подле него. Однако Блад был достаточно разумен, чтобы вовремя осознать - иллюзия не имеет с его реальностью ничего общего. И хотя образы, дурманом окутывающие его разум, столь манили его естество, Блад в эти минуты забвения лишь страдал, понимая с каждым разом, что не было и толики здравого смысла в сумеречной тени Вероники, являвшейся ему так настойчиво, что порой ему и впрямь думалось, будто девушка предстала перед ним наяву. Терзаемый видениями полночного бреда, он забывался лишь после опустошенной наполовину бутылки рома. Однако и в эти минуты, столь похожие на сон, тень девушки, почти, казалось ему, осязаемая, все не покидала его... Конечно, будь Блад человеком менее образованным, он смог бы для себя придумать преследовавшему его призраку причину - к примеру, переложи он вину на сирен, настойчиво пытающихся проникнуть в его разум и помешать добраться до пункта назначения, свыкнуться с видениями ему было бы куда проще. Однако Блад, будучи по складу реалистом, не мог себе позволить снизойти до столь пошлого по его мнению мифологизма. По его мнению, природа его лихорадки была куда прозаичнее. Мучаясь от бессонницы, ночами, казавшимися ему все длиннее в этом путешествии, он решил придумать себе дело, что помогло бы ему отвлечься от видений. Так, вспомнив о неразрешённой задаче, над которой так долго он корпел, пытаясь вычислить причину странных перемещений во времени, Блад стал вспоминать полузабытую информацию, что помогла бы ему разобраться в данном деле. *** Питт, развернувшись, поднял голову и прищурился. Было ветрено и дождливо - в лицо ему били капли воды, а холодный воздух раздувал вихрь волос, мешавших разглядеть мелькающую вдали точку. - Ну, что там? - нетерпеливо спросил Волверстрон, возвышаясь неподалеку. - Шторм, - коротко ответил Питт, - который закончится не раньше, чем к концу недели. Волверстрон выругался одним из тех емких морских ругательств, что всегда были у него в ходу. Его лицо, грубое и жесткое, казалось еще грубее и жестче по причине льющегося с неба, как из ведра, ливня. - Согласен. Да и испанцы сидят у нас на хвосте. Дело дрянь, - подтвердил Питт, хмыкнув. Не смотря на то, что фортуна едва ли им благоволила, в его темных глазах по-прежнему сияла надежда. - Торчим тут вторую неделю, как трусы, - сплюнув с досады, буркнул Волверстрон. - Едва ли хорошая идея соваться нынче к военной испанской эскадре без должного снаряжения. Нас бы разбили в щепки, - хмыкнул Питт, поморщившись так, что, казалось, сама мысль о столь невеселой судьбе не доставляет ему никакого удовольствия. Внимание Джереми от разговора с другом отвлёк громкий всплеск воды, раздавшийся, казалось, у самой ватерлинии*. Обычно такой звук издают дельфины, плескаясь в воде, но Джереми и понятия не имел, водятся ли они в этих местах. Корабль стоял довольно близко к берегу, и едва ли шум исходил от рыбы покрупнее. Отогнав мысли об акулах, Питт вопросительно взглянул на Волверстрона. - Ага, я тоже это слышал, - сказал он, и отобразившаяся на его лице гримаса дала понять Питту, что товарищ удивлён не меньше его самого. Вот, тот же всплеск раздался вновь, и Джереми, оглянувшись, выпрямился. Вдруг подкравшийся страх, настигший его столь внезапно, Питт мгновенно и решительно отогнал, ведь не чего было ему бояться. Моряк он бывалый. С чего бы вдруг поддаваться панике по причине шума, что, небось, раздаётся по вине какой-то мелкой рыбешки? Едва ли Питт пришел в себя, как тут же снизу, за бортом, послышался протяжный, совершенно человеческий вскрик. Питт и Волверстрон стремглав бросились к буйрепу**. *** Высокий свод часовни, весь в витражах, яркими пятнами складывавшихся в изображающие сцены из библии иллюстрации, поразил Верино воображение, едва она перешагнула порог. Но задерживаться, точно зевака, ей не пристало. Девушка, взяв себя в руки, опустила голову, покосившись на Людовика. Тот подбадривающе кивнул ей, едва заметно пошевелив губами, по которым она прочитала: - Я рядом. Его взгляд по-доброму искрился тёплыми, янтарными бликами, и она воспряла духом, окрылённая тем, что Людовик так заботлив и внимателен с ней... Преследуемые сотней пар глаз, они неспешно прошли к скамье. Вера, стараясь держаться за спиной Людовика, смотрела в пол, опасаясь запутаться в подоле - платье было достаточно длинным, и девушка волновалась, что вот-вот, и распластается по полу, точно неуклюжая курица. Мысль об этом настойчиво не покидала ее, и, волнуясь так сильно, что, казалось, сердце ее вот-вот выпрыгнет из груди, Вера даже и не глядела в сторону прихожан. Только лишь дойдя до скамьи, она вытянула шею, по-лебединому белую. Ей непросто удавалось дышать в столь узкой затяжке корсета, что влияло на цвет ее кожи вовсе не в сторону пышащих здоровьем оттенков розового. Сделав попытку найти взглядом свою главную соперницу, к своему удивлению Вера обнаружила, что Анжелики среди присутствующих не было. Вместо нее перед ее взором стояли с опущенными головами более ста придворных, одетых ярко и по-воскресному празднично. Когда Людовик опустился на скамью, что была отведена королю, Вера села рядом, а присутствующие, подняв головы, заняли следом свои места. Шелест атласа и бархата разлетался отовсюду эхом, гуляющим меж высоких каменных стен, резных и белых. Девушка заинтересованно осматривалась, все гадая, отчего Анжелика не присутствует в церкви, ведь едва ли она могла пропустить столь важное для Версальских господ событие, о чем посудила Вера по словам лорда Уильямса. Из длинных теней, что падали от высоких колонн, выплыла группа служителей церкви в ярких, длинных костюмах. Все выглядело слегка театрально, так что Вера для себя решила, что церковная служба для Людовика и его свиты - очередное представление, из тех, что так любил устраивать король. Священники тем временем вновь перестроились и, опустив головы, явно готовились приступить к богослужению. Но вот, в тишине залы раздался скрип открывшихся дверей. Столп яркого, почти ослепляющего света пролился по проходу, и все присутствующие, точно единый механизм, повернули головы в сторону его источника. Вера и Людовик, также удивлённые происходящим, привстали и обернулись, быстро и одновременно. Вид у короля был встревоженным - девушка догадалась, что едва ли кто-то имел право войти в часовню во время службы, да и еще тогда, когда король уже прибыл... В дверях стояла мадам дю Плесси Бельер, горделиво расправив плечи, стянутые алым бархатом. Цвет наряда был точь-в-точь тот же, что и у платья Веры. Единственное их отличие было лишь в том, что вместо жемчужной сетки, что украшала юбку ее платья, костюм Анжелики был декорирован поясом из белой ленты, так выгодно подчеркивающем ее тонкую талию! Разумеется, опоздание ее было недопустимым. И крайне дерзким, ведь ни одна дама не посмела бы заявиться куда-либо, зная, что король и его невеста уже прибыли! Только если этой дамой не была маркиза... Вера, чувствуя, что бледнеет пуще прежнего, прикусила губу. Людовик, тоже не менее раздражённый, сдвинул густые брови, и глаза его, казалось, стали темнее. Анжелика же, как ни в чем не бывало, медленно прошла к своему месту, и, поправив шляпу с высоким плюмажем, неторопливо села, перед этим поклонившись королю. Вера, лишь уловив ее игривый взгляд, с такой надеждой устремлённый в сторону ее, Веры, будущего супруга, стиснула от злости зубы, поклявшись про себя сделать все, чтобы Анжелику устранили из Версаля. А если по какой-либо причине Людовик не согласится с ее требованием, она пообещала себе устроить этой нахалке жизнь, полную неприятных сюрпризов! И Вере было плевать, что Анжелика была лишь придуманным книжным персонажем, которой по задумке авторов как раз-таки и пристало идти по головам к своей цели, минуя все препятствия...