Вероника и король

- Ваше величество! Ваше величество! Звонкий, громкий голос камергера эхом разносился по покоям Людовика, что заставило последнего прервать сон. - Что случилось? - сонно пробормотала Вера, совершенно ничего не понимая. Возгласы придворного заставили ее проснуться куда раньше обычного - за высоким окном с золочеными створками едва занимался розовый рассвет. Людовик неторопливо протёр глаза, взглянув на невесту. Конечно, по протоколу ей не следовало находиться в спальне до свадьбы, однако на протокол Людовику было плевать, ведь никто не может остановить самого короля от желания быть ближе к будущей жене, особенно учитывая, что та вступит в свой полноправный статус всего лишь через несколько часов. Принимая во внимание данный факт, в правилах король не видел никакого смысла. Ему было приятно, что невеста разделяла его взгляды - девушка, казалось, и сама была рада лишним минутам близости... Людовик довольно улыбнулся, окинув взглядом Веронику. Она выглядела выспавшейся и свежей, румянец не спадал с ее очаровательных, чуть круглых щёк, что заставляло его с благоговением вспоминать события минувшей ночи. - Ваше величество! - вновь раздался крик камергера, сбивший Людовика с идиллистического настроя. - Что вы кричите так, точно началась революция? - наконец возмутился Людовик, грозно посмотрев на возникшего в дверях придворного. Тот, заметив присутствие девушки, опустил глаза в пол. - Дело не терпит отлагательств, сир. Испанцы обьявили нам войну. Людовик рассмеялся, чем ввёл невесту в ступор. Она непонимающе глядела на него, и, прикусив губу, молчала, не решаясь спросить, отчего же ее король так весел; впрочем, в такой ситуации веселью, казалось бы, не место... - Так то не новость! Уже с месяц как, - сказал Людовик, наконец отсмеявшись. - Нет, вы не поняли. Они пересекли границу, а это значит... Лицо Людовика мгновенно переменилось. - С какой стороны ждать нападения? - Ла-Манш, сир. Буквально пару часов назад вооруженное французское судно пересекло их границы, и они решили, что это серьёзный повод для ответа... - Канальи! - выругался Людовик, хмурясь, - ну ничего, мы покажем этим чертям, почем фут лиха! - яростно прорычал он, в нетерпении сжав край одеяла в кулак так сильно, что костяшки на его руках побелели. Вероника все глядела на короля исподлобья, прикрывшись одеялом и молчаливо хлопая длинными ресницами. Девушка выглядела растерянной, и Людовик списал это на присутствие мужчины в спальне. Камергер раздражал его тем, что не понимал, когда следует вовремя удалиться... Кроме того, он слишком уж долго пялился на Веру, и короля это порядком раздражало. - Все, все. Свободен. Поди прочь, - буркнул он, наблюдая за тем, как придворный поспешно скрывается за дверью. Людовик перевёл взгляд на девушку, отчего немедленно его лицо озарилось улыбкой. - Не понимаю, зачем? Зачем испанцам провоцировать нас, ведь никому не на руку война? Это лишние траты, и экономика страны тут же пошатнётся... - Вера выглядела довольно ошарашенной новостями, ее круглое личико хмурилось и оттого выглядело лишь милее. Король улыбнулся, дивясь интересу девушки к военным делам, что для него было явлением удивительным. - Дорогая моя, вы рассуждаете верно... Но, увы, но едва ли испанцы нарочно нас спровоцировали. Я могу предположить, что наш общий друг - капитан Блад, прорвался через их эскадру, чем и навлёк на нас гнев этих мерзавцев. Но это ничего, ничего. Рано или поздно они бы проявили себя... Остаётся лишь приказать отправить туда флот, иначе капитану Бладу придется несладко на обратном пути... Король замолчал, заметив, что девушка выглядела задумчивой. Он снова обнаружил, что его губы растянулись в улыбку, и, понимая, что не в силах сдержать порыв нежности, вдруг охвативший его, приблизился к девушке и поцеловал ее в лоб. - Сперва умойтесь и переоденьтесь. А обо всем остальном мы поговорим позже, - сказал мягко король, глядя на все еще сонную Веру. Вид девушки был слегка взволнованным, что король списал на обычные женские опасения. На миг ему подумалось, будто девушка поняла его намерения, что начали немедленно щекотать рассудок, едва ли было объявлено о начале войны. Говорить о них вслух и четко думать Людовик и сам боялся, понимая, что дух воинской бравады настиг его отнюдь невовремя. Тем временем, в глазах девушки явно читалась тревога, отчего король поспешил ее успокоить: - Ничего не бойтесь, любовь моя. У вас сегодня есть дела поважнее беспокойства об испанцах, - тихо сказал Людовик. Вера кивнула и, наконец, улыбнулась ему. Девушка неторопливо сползла с кровати, и, едва ее ноги соприкоснулись с паркетом, потянулась. Большое окно напротив было сплошь залито золотисто-розовым светом, и силуэт Веры выглядел на его фоне изящной статуэткой. Девушка, зевнув, поправила сорочку, и, подхватив с кровати плед, завернулась в него. - Опять холодно? - спросил Людовик, дивясь тому, насколько Вере непривычны условия дворца. Она кивнула, потянувшись к шнурку для вызова слуг. *** Следующие несколько часов Вера была увлечена подготовлениями к церемонии; прежде всего приняв ванну и позволив прислуге повозиться с ее волосами, в следующую очередь девушке предстояло надеть платье. Процесс этот был долгим и непростым - подвенечный наряд был куда тяжелее и сложнее, чем любое парадное платье, что ей приходилось носить раннее. Когда с костюмом было закончено, Вера поняла, что едва ли в состоянии дышать, а ходить и вовсе может лишь маленькими шажочками, ведь корсет так сильно сжимает ее, что ей начинает казаться, будто рёбра сдвинулись не меньше, чем на сантиметр! - Ну что, миледи? Вы все еще не передумали? - с неким ехидством в тоне спросил лорд Уильямс, присутствовавший при ее сборах на правах советника. Вера лишь мотнула головой, понимая, что не в силах и слова вымолвить. Но она хорошо помнила, что красота требует жертв, и в данный момент фраза подходила как нельзя больше. В зеркале на нее смотрела, казалось, незнакомка - в девушке, облаченной в парчовое голубое платье с фижмами и расшитое сплошь золотой нитью, с высокой прической из кос, голова которой была покрыта фатой из тирольского кружева, Вера все никак не принимала свой собственный облик. Ей все не верилось - неужели это и впрямь она, так прекрасна, будто сошедшая нимфа с картин, что повсюду висели на стенах Версаля? Лорд Уильямс с довольным видом следил за ее реакцией. Небрежным жестом прогнав слуг, он, дождавшись, когда в комнате никого не останется, подошёл к Вере со спины, глядя на ее отражение в зеркале также неотрывно, как смотрела и сама девушка. - Вы помните, о чем я говорил с вами? - наконец нарушил тишину он, склонив вбок голову. Кудри пшеничных волос, стянутые в хвост лентой оттенка запекшейся крови, разметались по его плечам, отчего лорд Уильямс вновь помотал головой. Пряди его волос лишь больше распушились от этого, и теперь чуть мерцали в золотистых бликах свечей, желтые огни которых неторопливо покачивались в медных канделябрах. - Вы много о чем говорили, лорд Уильямс, - ответила деловито Вера, поправив кружево на рукаве. - Лишь одно ваше слово, и я делаю все для того, чтобы вы сумели моментально покинуть Версаль. Запомните, что у вас всегда есть запасной вариант, - лорд Уильямс выглядел бледным, и, сдвинув брови, глядел на девушку слишком пристально. - В этом нет необходимости, - быстро ответила Вера, хмурясь. - Вы не можете никогда знать наверняка... Фортуна - дама весьма переменчивая... - прошептал лорд Уильямс, приблизившись к девушке. Вера, ощутив его дыхание, точно паром обжигавшее ее шею, на секунду непроизвольно зажмурилась и охнула. Слишком поздно опомнившись, она моментально распахнула глаза - правда, гостиная, чего и боялась девушка, уже совершенно опустела... *** Часовня была полна народу и пестрела от ярких костюмов и платьев придворных; особенную торжественность, соответствующую случаю, придавало убранство помещения. Сиреневые, бежевые и розовые ленты встречались то тут, то там в композициях из розеток и бантов, бутоньерки из фиалок и белых лилий украшали подлокотники скамеек и подоконники высоких витражных окон, отчего всюду витал яркий цветочный, дурманящий голову запах. Звон колоколов, мелодичный и радостный, громким раскатистым эхом оповестил гостей о начале церемонии. Огромные дубовые двери открылись, и вельможи тут же разразились рукоплесканиями. Едва ли можно бы было удержаться от восторга, ведь молодая принцесса и ожидавший ее у алтаря Людовик выглядели столь прекрасными и счастливыми, что никто не мог себе даже позволить усомниться, что чувства друг к другу короля и будущей королевы были неискренни! Вера шла не торопясь, глядя на Людовика так пристально, точно он был для нее единственной надеждой утопающего, соломинкой, ухватившись за которую девушка получала шанс не только любить и быть любимой, но и укорениться в чуждом ей обществе. Ее било в дрожь от важности момента, адреналин в крови подпрыгнул, отчего ей все казалось, будто с головы до ног ее прошибает холодный пот. Все, что она могла - смотреть в глаза того, кто вот-вот станет ее полноправным супругом, кому она вверит свою жизнь и свое будущее, в которое они оба теперь будут смотреть вместе, и ничто не помешает этому... Четко видеть Вера могла лишь будущего супруга. Все вокруг рябило и сияло, и она могла выцепить только зелёные блики глаз Людовика, да сияние радужных всполохов от короны, что надели ей на голову после обмена клятвами, пронёсшегося мимо ежесекундно. Девушка не совсем понимала, как, но пробормотала слова клятвы, и, кажется, сделала это в нужный момент. Когда король, повинуясь велению аббата, прильнул к губам девушки, чтобы скрепить клятву поцелуем, к ней наконец вернулся разум, и теперь все вокруг увиделось ей во сто крат ярче и четче, точно ее вытянуло из тёмной пелены, в которой она блуждала все это время... Вера оглянулась, разглядывая лица придворных. Казалось, их были сотни... И неужели теперь судьба этих совсем незнакомых ей людей находится под ее ответственностью? *** - Я хочу поговорить с вами о важном для вас деле, - сказал вдруг серьезно Людовик, отстранившись от девушки. Утром следующего дня Вера проснулась в постели Людовика, четко понимая, что теперь это отчасти и ее постель. Позволив ему поцеловать себя, она и не ожидала, что их супружеская жизнь начнётся со столь серьезного тона мужа. Вера не совсем поняла его, вопросительно подняв глаза. Тот, чуть нахмурясь, смотрел на нее в ответ столь внимательно, что девушка поймала нарастающее где-то глубоко внутри, совершенно неуправляемое желание поцеловать его. Ее порыв он остановил, отчего Вера растерялась и застыла, все также непонимающе глядя на супруга. - Послушайте меня. Это действительно важно, - пояснил Людовик, внимательно глядя на девушку. - Вы с этого дня моя жена. С полноправными обязанностями и положением, которое соответствует вашему новому статусу. Официально, согласно нашему протоколу, вы лишь моя супруга, хотя и называетесь королевой. Однако я понимаю, что это все - лишь воздух для вас. Понимаете, согласно традициям, супруг в первый день совместной жизни обязан подарить своей жене подарок, который впоследствии сможет быть ей полезен в семейной жизни... Но я хорошо знаю вас, и понимаю, что материальные вещи для вас особенной ценности не имеют, - король, понизив тон голоса, говорил вкрадчиво и неторопливо. - Я долго думал о моем решении, и, хотя все мои советники против этого действия, вчера, увидев вас у алтаря, я понял, что это хоть и риск, но оправданный. Я хочу разделить с вами право царствования, так как верю, что ваши ум и рассудительность будут служить во благо стране. Это первый в истории Франции случай, когда король и королева делят свои права на трон в равной доле, и потому мне было непросто составить нужные документы и создать указы, которые помогли бы узаконить этот вопрос. Но я полагаю, статус царствующей королевы подходит вам и вашим талантам больше, чем статус королевы-консорт*. Уголок губ девушки слегка приподнялся вверх, отчего ее лицо приобрело почти детский вид. Она была похожа на ребёнка, который вдруг узнал, что для него приготовили сюрприз в сочельник. - Луи... - начала было Вера, однако король прервал ее: - Выслушайте меня, прошу вас. Я всей своей душой желаю, чтобы вы благоразумно пользовались данной вам властью, поэтому прошу вас не принимать никаких серьезных решений в мое отсутствие... - Я не понимаю вас, сир! Я думала, вы всегда теперь будете рядом, ведь именно в этом состоит смысл супружества? - Вера нахмурилась, поджав губы. Нахмурился и Людовик. Он пытался подойти к основной новости осторожно, однако догадывался, что план загодя был провальным - девушка была слишком догадливой. - Вероятно, мне придется возглавить военный гарнизон. Испанцы просто так от нас не отступят... - признался наконец он, опустив виновато голову. Вера нахмурилась и неуверенно кивнула. - Вы понимаете, что это значит? Я ненадолго покину вас. Увидев, как в глазах девушки, вспыхнувших тут же голубыми бликами оттого куда ярче, собираются слёзы, Людовик отпрянул от нее и поспешно отвернулся к окну. Вера прильнула к нему, схватив за руку. - Что? Зачем? Нет, Луи, только не оставляйте меня одну в Версале! Обняв его, девушка пыталась поймать его взгляд, однако Людовику было отчего-то не по себе от вида ее мокрых глаз, и он то и дело отворачивался, понимая, что ее поведение доставляет ему дискомфорт. Ему не нравилось, что она проявляет слабость... Хотя, он понимал, что столь резкие эмоции лишь говорят о ее чувствах к нему. Тем не менее, наблюдать за ними ему было неприятно, и Людовик поморщился, глядя на то, как блестящая слезинка стекает по лицу девушки, чистому и бледному, к подбородку, маленькому и чуть угловатому. - О, только прошу вас без сцен! Вы - королева, так что вам будет полезно научиться исполнять свои обязанности в мое отсутствие. - Луи! За что вы так жестоки со мной, что в медовый месяц решили оставить одну, ждать вас и не знать, вернётесь ли вы живым и невредимым? - Я обязан исполнять свой долг! И раз уж вам дарована мною привилегия королевы и моей супруги, прошу вас принять ее с благодарностью и достоинством, и более не досаждать своими глупостями! Людовик высвободился из цепких объятий Веры. Реакция девушки была ему как тому, кто питал к ней чувства, понятна и естественна. Но все же он, считая дарованную ему свыше власть причиной, по которой он никогда не прислушивался к чужим уговорам, привык с юных лет поступать так, как считал нужным. Он предполагал, что в данный момент самое верное решение - возглавить армию, чтобы его солдаты понимали важность своей миссии и были воодушевлены примером своего короля. Конечно же, женщине это все было невдомек... Его молодая супруга хотела со свойственной ей эгоистичностью привязать его к себе, и он понимал, что нельзя давать слабину, хотя вид слез девушки буквально разрывал ему сердце. - Я вас не понимаю... Ведь вам, как королю, не обязательно участвовать в сражениях... Доводы Веры были вполне убедительными. Но не для короля, который уже все решил. Тем более, его раздражала ее правота, и сейчас отчего-то та мудрость девушки, что всегда восхищала его, была для него сродни красной тряпке - быку. Людовик нервно сжал обе руки в кулаки и, встав с кровати, подошёл к туалетному столику, где на спинке кресла лежал халат. Принявшись одеваться, он все продолжал попытку убедить девушку, что его решение единственно верное: - Не несите околесицу! Плох тот король, что в период войны прячется за спинами солдат! - Но вы хотите покинуть меня. В своем отчаянии Вера была как-то по-особенному очаровательна, отчего Людовик, заметив это, понял сразу - едва ли была хорошая идея заговорить с молодой женой о том, что он собирается ее покинуть на следующий день после свадьбы, пусть и под благородным предлогом... Однако, он привык доводить начатое до конца, и уходить на попятный было не в его привычке. Ее большие, голубые глаза блестели от слез, синеватым инеем окутавших покрасневшие веки девушки, и Людовик, искоса взглянув на нее, немедленно отвел стыдливо глаза. Ему было не по себе, и понимание того, что это он своим решением ранит ее, терзало его совесть сильнее обычного. Все эти мучения были ему в новинку, ведь ни разу еще он не встречался с таким поведением со стороны женщины... Однако, Вера была настойчивой, и именно это сбивало его с толку. - Я покину вас лишь на небольшой срок, - возразил он, понизив голос. Вера, кажется, его словам не слишком была рада. Девушка заправила за ухо прядь волос, и, вытерев белой, как фарфор, кистью руки слёзы, встала с кровати, откинув пышное, громоздкое одеяло. Линии точеной фигуры девушки, видневшейся сквозь ночную сорочку, невинные и сияющие от слез глаза, большие, точно у дикой лани - все это немедленно затуманило разум Людовика, что контролировать в отношении молодой супруги давалось ему сложно. - Луи, прошу вас, выслушайте меня... Король, однако, собирался стоять на своем, и вдруг с новой силой вспыхнувшие чувства заставили его вспылить, что даже для самого Людовика было эффектом неожиданным: - Быть может, вы временами и правы, но сейчас вы совершенно не понимаете, насколько важно мне присутствовать среди моих солдат! Вы женщина! Вот и исполняйте свои женские обязанности и не суйте нос в мужские дела! Длинные ресницы девушки, на которых еще мерцали серебристые капли слез, затрепетали, отчего глаза ее стали казаться по-особенному выразительными. Вера выглядела, точно холодная, снежная королева, совершенно бесстрастная... Людовик замер, тут же осознав - сказанная им фраза запустила спусковой механизм. Успев пожалеть о высказанном вслух пренебрежении по отношению к слабому полу, он понимал, что на самом деле так не думал. Что фраза, им оброненная, была лишь следствием воспитанного сызмальства, впитанного с молоком матери, простого каждому допропорядочному французу понятия - женщина, как существо слабое и беззащитное, всецело должна полагаться на мужчину. Понимая, что его супруга едва ли согласится с данным постулатом, Людовик старался не поднимать этот вопрос при ней, отчего-то интуитивно чувствуя, что Вера - девушка довольно непростая, и некоторые ее высказывания заставили его догадаться о том, что ее мнение по данному вопросу вряд ли совпадает с взглядами его современников. Подняв подбородок, Вера сомкнула крепко губы, и, наконец, ровным тоном сказала: - Ах так! Я может быть и женщина, но вы забыли, кажется, с кем имеете дело! Я русская! И у нас в крови следовать за своими мужчинами. Ежели вы собираетесь в гарнизон, готовьте лишнее место в карете! Людовик, совершенно ошарашенный заявлением супруги, лишь молчал, сложив на груди руки. Вера, все еще заплаканная, опустилась в кресло, и, обняв себя, точно ребёнок, желающий успокоиться, заговорила быстро и горячо, временами срываясь: - Ох Луи, вы совершенно не понимаете, насколько я люблю вас! Вы можете отправляться куда угодно, но помните, что за вами последует ваша жена, точно тень! В горе и в радости. Ведь вы понимаете, что значат эти слова. Вы сами говорили их. Неужели данная вами же при свидетельстве ваших подданных клятва для вас - пустой звук? Людовик, удрученно взъерошив копну волос - тон их, с проседью, схожий с оттенком, что имеет состаренная бронза, казался темнее в желтоватом свете солнечных лучей, неторопливо набирающих силу, но все еще едва мерцающих, оставляющих не сразу заметные блики на его носу, казавшемуся оттого лишь вытянутее, чем обычно. Король, взглянув на Веру, подошёл к ней, и, взяв ее за руки, пальчики которых на фоне его огромной ручищи показались ему совсем маленькими - точно у подростка - опустился на колени, чтобы поравняться с ней. Увидев в ее глазах отчаяние, от которого у него самого внутри все перевернулось вверх тормашками, Людовик решил - он сам дал себе слово - что он самолично отбросит в сторону все предрассудки и даст этой смелой девушке ту власть, которую она, как он видел, полностью заслуживает. Возможно, само провидение послало ее ему, чтобы она помогла ему отказаться от привычных установок? Быть может, все эти патриархальные ценности, что так блюстит каждый сын Франции, и не нужны вовсе, если женщина умеет быть мудрой и рассудительной? - Но ведь вас не примут на корабле. Ни один здравый моряк не пустит на борт женщину, - сказал все же Людовик, однако собственные слова отчего-то показались ему нелепыми и неубедительными. Вероника рассмеялась, и искра, что засияла тут же в ее глазах, заставила Людовика потерять дар речи от неожиданности. Что-то в девушке было безумное, почти дьявольское, отчего он побледнел и, точно околдованный, отпрянул от нее - что было для него странным, против своей воли. - Вы даровали мне право распоряжаться властью. Так почему же я не могу ей распоряжаться не только на суше, но и в море?... - сказала звонко девушка, так просто, точно ее слова для нее не были чем-то из ряда вон выходящим. Однако, для Людовика услышать нечто подобное было совершенно в новинку. Он, явно не готовый к столь нестандартному решению, открыт рот от удивления. - Женщина-капитан? Нонсенс! - вскинул брови Людовик. - О, для моего времени это обычное дело! - возразила Вера. Людовик понял - судя по тону, с каким она сказала об этом, девушка действительно настроена серьезно. - Но вы ничего не смыслите в этом ремесле! - возмутился король, по бегающему взгляду которого было понятно, что заявление Веры он еще до конца не осознал. - Луи, вы вероятно забыли, что почти полгода я провела на корабле с одним из самых талантливых капитанов. Я знаю об этом ремесле все. Король поджал губы, понимая, что абсолютно проиграл в этом споре. - Час от часу не легче! - пробормотал из последних сил он. Вера сдвинула брови. Ее решительный вид насторожил Людовика, однако ему самому уже было интересно, на что она способна. Никогда прежде ему не доводилось встречать таких упрямиц, и это ему все больше нравилось, хотя одновременно и порядком раздражало. Столь противоречивые чувства были для него новинкой, но вполне приятной... - Вам лучше не стоять у меня на пути, Луи. Я не буду ждать вас здесь, как смиренная овечка. Дайте мне корабль и армию - я докажу, что сумею вместе с вами положить конец этой бессмысленной войне, начавшейся из-за меня. Это мой долг, как и ваш. Кажется, вы собирались сделать свадебный подарок? Так позвольте мне выбрать его самой. Вместо того, чтобы растрачивать казну на бриллианты, передайте мне в распоряжение часть вашего морского флота. Целеустремлённость девушки, весь ее вид, говорящий открыто о том, что она точно готова выполнить свое намерение, все это Людовика приводило в испуг и восхищало одновременно. - Вы совершенно безрассудны! - сказал он не в вину Вере, а, скорее, из желания показать свой восторг упрямству супруги. - Именно это вам и нравится! - подхватила Вера, догадавшись, что Людовик более не станет перечить ей. - И полностью неуправляемы! - добавил король, устремив взгляд на девушку, ликующую от победы. - Это вам тоже нравится! - хмыкнула Вера с довольным видом. - К сожалению, вы совершенно правы. Что ж. Раз вы так настойчивы, пишите бумагу о вашем назначении на пост сами. Это будет первый урок в составлении официальных приказов. С удрученным видом Людовик потянулся к ящичку, откуда достал бумагу и перо. Девушка, понимая, что эта бумага полностью меняет ход всей истории, сияла от восторга. И лишь после она начала понимать, насколько огромное влияние может оказать на историю Франции...