Вероника и король

Блад потупил взгляд, отчего-то почувствовав, как к щекам приливает кровь. Виной ли тому было недавно выпитое вино, или воспоминания о потерянном счастье - Блад не думал. Мысли в его голове путались, и развевались в прах, стоило лишь попытаться сконцентрироваться.  Шум в таверне тому не способствовал, а ирландец, глядя на него с иронией, хмыкнул:  - Вид у тебя, друг, точно привидение увидел.  Он мотнул головой, смахнув упавшую на лоб рыжую прядь волос. - Не привык называть каждого встречного другом, - сухо сказал Блад.  Джек, все еще пошатываясь, развернулся и плюхнулся на скамью.  - Отчего же? Морда у нашего нового друга приятная, вещи говорит полезные. Так выпьем же за знакомство, так и языки развяжем, - воскликнул он, схватив поднос с тремя пинтами пива у мимо проходящего трактирщика.  - И то дело, - ирландец подмигнул пирату, - так что же, товарищи? Выпьем?  Он пододвинул стакан с пивом ближе к Бладу. Тот поджал губы, но из вежливости согласился. Все трое одновременно сделали глоток.  - Отменное пойло здесь подают, должен сказать, - сказал Джек с блаженной улыбкой. По черным усам пирата стекала пена, что Блада позабавило. Давно ему не встречались столь занятные персоны…  - Горло промочить - сойдет, - кивнул ирландец, - так что, присоединитесь к моим товарищам? Мы недавно продали много товара, и вон, там отмечаем, - он махнул в сторону стола, за которым сидело несколько мужчин: трое из них были одеты просто, а четвертый - явно владелец судна - богато разодетый вельможа, с важным видом поправлял прическу. Его золотые волосы были убраны в хвост, скрепленный алой лентой - в тон костюма.  Хитрые глаза вельможи в упор смотрели на Блада, отчего тому стало неуютно.  - Ваш работодатель - англичанин? - спросил он у ирландца.  - Этот-то? Да, из ваших. Думаю, вы найдете общий язык. Хороший малый, да и платит щедро. Вот, он меня и отправил к вам познакомиться - больно его ваш акцент зацепил, все ходил спрашивал кто этот «элегантный господин в черном камзоле», - ответил тот.  Блад поднял бровь. Интерес вельможи к нему был для него непонятен, однако идея завести знакомства там, где он никого не знает, показалась ему полезной. Он встал из-за стола, и, выпрямившись, подошел к разодетому незнакомцу.  Приблизившись к нему, Блад отметил - от него пахнет дорогим парфюмом, который так резко выделялся кричащей нотой среди обилия различных запахов, что смешались в помещении.  Он взглянул на Блада, и тот отметил также и то, что глаза вельможи, ярко-голубые с серыми прожилками, придавали его облику нечто хищное. Отчего-то его взгляд казался ему знакомым…  - Ваш моряк передал мне, что вас заинтересовала моя персона, - сказал он, решив начать разговор первым.  Незнакомец улыбнулся. Черты его светлого лица выглядели так, точно все скульпторы Греции ваяли Аполлона, вдохновляясь внешностью вельможи.  - Что ж, капитан Блад. Хоть мы и встретились вновь в весьма сложных условиях, полагаю, мое предложение вас заинтересует.  Блад был удивлен тем, что его имя известно незнакомцу, однако виду не подал.  - Но прежде, сядьте со мной, мой старый друг. Я налью вам хорошего виски, а затем помогу вспомнить ряд событий, важных для вас… Речь незнакомца привела Блада в замешательство, отчего он не сразу заметил, что тот встал, и, взяв Блада под локоть, усадил его за отдельный столик.  - Откуда вам обо всем известно? - Блад в растерянности повел плечами.  - О, поверьте, это моя основная цель - знать все и обо всех. Но, сперва - выпьем в честь встречи.  Перед Бладом и незнакомцем - впрочем, в этом факте он уже сомневался - оказалось две кружки с элем.  Вельможа хитро подмигнул ему, и, залпом опустошив полкружки за раз, поставил ее на стол.  За соседним столиком группа моряков, во главе с ирландцем, по щелчку пальцев незнакомца, загорланила: - Однажды в порт придет пират, Сундук его богат  Но проиграет все пират, Весь порт ему не рад О боже мой, о боже мой  Но проиграет все пират, Весь порт ему не рад… - Блад, взглянув на незнакомца, пожал плечами. Песенка казалась безобидной, мелодия - даже знакомой, напоминающей народные ирландские мотивы…  А глаза английского вельможи, светлые и яркие, блестели загадочными бликами в полумраке таверны.  Он вновь выпил эля. На этот раз и Блад составил ему компанию, прислушиваясь к песне.  - Не понимаю, к чему все это представление?  - О, поверьте мне - это и есть ответ на ваш главный вопрос. Но, смею посоветовать: не болтайте, а слушайте. И выпейте лучше еще - я вас угощаю.  Хотя поведение незнакомца казалось ему странным, Блад, сам того не хотя, послушал его совет.  Тем временем, моряки продолжали горланить:  - Придет поэт, чье слово - меч  Язык его остер  Сразит того, кто слаб умом Слова - его конек  О боже мой, о боже мой… Сразит того, кто слаб умом Слова - его конек  О боже мой, о боже мой… -  Чем внимательнее вслушивался в текст Блад, тем более абсурдным ему казалось происходящее. Уже готовый встать и уйти, он вдруг, точно пораженный, замер…  - Лорд Уильямс! - произнес внезапно Питер Блад, обратившись к британскому фату.  Тот похлопал в ладоши.  - Видите, я не просто так советовал вам прислушаться… Слушайте дальше, друг мой, - воскликнул радостно он, продолжая хлопать в такт мелодии, а затем - и запел сам мягким тенором:  - Придет король,  Златой венец чей - острые шипы  Сияет солнцем лоб его, Давида словно сын  О боже мой, о боже мой.. Сияет солнцем лоб его, Давида словно сын  О боже мой, о боже мой… Придет девица, прядь волос  Ее дороже злат  Глаза ее, что звезды  Всех мужей заворожат… О боже мой, о боже мой  Глаза ее, что звезды  Всех мужей заворожат…  О боже мой, о боже мой… Девица та, не так проста -  Задурит короля  Пират забыл про все моря, Про это песнь моя!  О боже мой, о боже мой! Пират забыл про все моря, Про это песнь моя! О боже мой, о боже мой… - Повторяющийся ритм простенькой мелодии и приятный голос англичанина, мерцающий свет, в котором его лицо отражалось каждый раз новыми чертами, на что обращал внимание Блад, привели его в странное состояние. Эль в кружке, коричневые всполохи которого все вились вокруг огнями, терпкий вкус напитка, текст песенки, который ненароком заставлял капитана Блада концентрироваться… Все это отчего-то сливалось в единую композицию из цветовых пятен, а сам он, казалось, видел лишь сон, который вот-вот закончится… *** Глаза открыть оказалось не так-то и просто. Впрочем, справившись с этой задачей, обнаружилось следующее: взгляд первым делом упёрся в дорого украшенное золотое блюдо, что было устлано осетром, щуками, красной да чёрной икрой, маслом с нарезанными ломтями хлеба, солениями, что стояли на отдельном блюдце, аккуратно разложенные по позолоченным мискам... Аромат запеченой рыбы и солений остро бил в нос, а пряности и резкий запах красного перца придавал остроты сознанию. Вере удалось вспомнить, что не так давно она лишилась сознания... Девушка в недоумении привстала с кровати. - О, я знал, что эти столь родные вам запахи заставят вас очнуться, - раздался над ее ухом голос, столь складно говоривший на ее родном языке. - Пётр Алексеевич? - Вера удивилась куда больше, когда наконец увидела сидевшего в кресле рядом с ее кроватью гостя. Тот поморщил высокий лоб, но кивнул. - Но я не понимаю... Вы находились в моей комнате все это время? - девушка покраснела, когда поняла, что под одеялом на ней надет лишь домашний халат - не самый выгодный наряд для приема гостей. - О, не беспокойтесь, я зашёл в ваши покои лишь недавно. До меня дошли слухи, что ваше здоровье изрядно ослабло в местном климате... Поэтому я не придумал ничего лучше, чем принести вам... Как это говорится на языке местный врачей? - Пётр первый, перейдя на ломаный французский, сдвинул густые чёрные брови, на фоне которых его светлые глаза выглядели ещё ярче, - Витамины, - сказал он после недолгой заминки на французский манер. Аппетитный запах свежей рыбы заставил девушку не противиться столь дорогим подаркам. Она помнила, что рыба того вида, что принёс ей государь, больше всего ценилась на кухне русских императоров времени правления Петра Великого. Да и почему бы государю ее родной страны не быть дружелюбным с ней, ведь фактически, его подданная теперь являлась одним из главных лиц страны, а Франция - центр Европы семнадцатого века, и такая дружба была бы явно полезна России в сотрудничестве? Девушка была уверена, что подарок был обусловлен лишь деловыми интересами царя, и ни о чем другом не шло и речи. - Вы очень великодушны, - улыбнулась Вера. - Весьма рад, что мои дары пришлись вам по вкусу. Согласитесь, вряд ли кто-то из ваших местных ухажеров, - Пётр поморщился, произнеся это слово вновь на французском, - приносил вам столь уместные подарки. Слышал, фантазии французов хватает лишь на бриллианты да ублажения в постели. Как это пошло... - государь рассмеялся, заметив, как Вера покраснела. - Что ж, не буду далее вас смущать своим присутствием. Раз уж вы - правящая королева, о чем до меня также дошёл слух, мне негоже находиться в ваших покоях без вашего разрешения об аудиенции... - Пётр встал, явно собираясь уходить, - но, должен признаться - ваше общество мне приятно. Давно не доводилось встречать столь талантливых соотечественниц, - подмигнул Вере он, надевая высокую треуголку с плюмажем, из-за которой и без того высокий царь возвысился над девушкой, как ей казалось, вдвое больше. Она была настолько озадачена ситуацией, что лишь молчала, наблюдая за своим неожиданным гостем. - Не каждая русская отважится покинуть страну и добиться на чужбине столь блестящих результатов. Это похвально, - Пётр по-военному отрапортовал Вере, и, вновь подмигнув ей, поспешил покинуть ее покои, оставив девушку в замешательстве... Впрочем, долго раздумывать над причиной поведения русского императора Вера не стала, занявшись уничтожением блюда, которое оказалось вполне изысканным на вкус... Оставив половину гостинцев - про запас, девушка позвала прислугу и попросила отнести остатки еды на кухню, но настрого запретила кому-либо из придворных, а особенно - королю, говорить о том, что на кухне Версаля нашли место исконно русские деликатесы. Прислуга, конечно, с трудом скрыла удивление, но девушка понимала - ее приказа вряд ли ослушаются, а король, лишь узнав, что его супругу одаривает подарками государь, придёт в ярость. Ей и без того хватало припадков ревности от Людовика... Впрочем, она быстро поняла, что его лучше уведомить о том, что ей стало лучше. Приказав фрейлинам одеть ее в одно из парадных платьев, Вера, решив, что ее отражение в зеркале весьма ей благоволит, вновь отправила слуг и попросила передать супругу через камергера весь о ее состоянии здоровья. Такие случаи быть в последнее время не редкостью - девушка часто теряла сознание, и приходила в себя спустя какое-то время. Не смотря на волнения короля, она списывала свои проблемы со здоровьем на ослабший организм, ведь климат и специфические условия жизни во дворце едва ли ей подходили после перенесённого отравления... Оставшись в своих покоях одна, Вера дожидалась, когда ее посетит наконец супруг - в крайнее время весьма занятый решением военных проблем страны - и заняла свой досуг чтением. *** Долгий и тягучий сон о тропических ливнях Тортуги и странной, все ещё преследовавшей его слух ирландской песенки, мучил Блада даже после того, как он очнулся. - О боже мой, о боже мой Глаза ее, что звезды Всех мужей заворожат… О боже мой, о боже мой… - Мотив все повторялся в его голове, а вместе с ним, к его удивлению, сознание все более четко и ясно выстраивало в его памяти все события, предшествовавшие его появлению на острове. Все те, что больше походили на страшный сон, который действительно стоило забыть... Страшный сон, в котором он потерял облик рыцаря и стал монстром, сломавшим чужую хрупкую судьбу... - Ну что, капитан Блад? Вижу, вам лучше, дружище? Как вам мой талант поэта? - похлопал его по спине лорд Уильямс. К нему вернулось сознание. Теперь они были в светлом зале, где зеркала искрились и мерцали золотистыми всполохами, точно розетки фейерверков, которые так любит устраивать Людовик летними вечерами. - Не смейте называть меня своим другом, Брайан. Но должен признаться - текст неплох, - он обратился к спутнику по-имени, отчего тот удивленно прицокнул. - Впрочем, не смотря на ваш талант к спихоплетству, будь я не в столь зависящем от вас положении - вам бы не посчастливилось... - добавил капитан Блад, вновь взглянув на британского лорда, лицо которого искривилось в ухмылке. - О нет, мой друг. Вы хорошо помните условия нашего договора. Я охраняю девушку, а вы не третесь у меня под боком. - Он недействителен. Вы нарушили условия, я не просил вас лишать меня памяти, - зло огрызнулся Блад. - О, я лишь хотел облегчить вам жизнь, ведь вы по натуре однолюб, и мучились бы ещё от терзаний с полвека. А там, глядишь, и леди Элизабет бы прониклась к вам симпатией... - лорд Уильямс подмигнул ему. - Вы лжец и негодяй, лорд Уильямс. Полагаю, вы нарочно отправили меня не в ту Тортугу и свели с тем сумасшедшим... - хмыкнул он, - да, вижу, вы держали меня за дурака, раз считали, что я этого не узнаю... - Вовсе нет. Лишь хотел помочь вам начать новую жизнь. А раз вы так обижаетесь на меня из-за того, что подсунул вам другую девицу - так что ж, личико то одно, да и разницы нет... - мелодичным тенором мурлыкал лорд Уильямс. - Заткнитесь, пока я не разукрасил вам физиономию, и отведите меня к королю. Вижу, у него ко мне срочное дело, раз вы с такой скоростью вернули меня обратно во дворец, - Блад сжал кулак и измождённо ударил им в воздух, в глубине желая, чтобы ему повезло вдруг нечаянно попасть по лицу этого проходимца... - Что ж, ваше желание совпадает с желанием короля... А желание короля для меня - закон... Лорд Уильямс не стал медлить и достал из кармана сюртука два небольших бриллиантовых зеркальца. - Это мне наказали вернуть вам. Здесь оно вам пригодится, - не особенно радушно пояснил он. Стоило лишь ему открыть зеркальце, как с десяток солнечных лучей, что отражались от больших зеркал галереи, в ту же секунду вспыхнули золотым заревом...