Вероника и король

Утром покои Веры посетил Блад - в обязанности королевского врача теперь входила забота и о здоровье королевы. Особенно, в столь особом положении…  Стоило ему оказаться у порога, как Вера тут же увидела его взгляд; обеспокоенный, чуть задумчивый, будто он точно был уверен в вердикте, который звучал из всех углов и закоулков Версаля:  Ее Величество носит под сердцем ребенка!  Тем горче было Вере — до боли в груди, до дрожи в кончиках пальцев — осознавать, что этот вывод столь далёк от истины… — Капитан Блад… — произнесла она тихо, почти шёпотом, как если бы это имя разбудило в ней воспоминание, которое лучше бы так и оставалось в полусне. Он переступил порог, и замер на миг, словно что-то хотел сказать — но лишь кивнул. Девушка решилась поговорить с ним о том, что с ней происходит. Прежде всего, он - врач (а уже потом ее первый муж), и, ей казалось, он должен был хотя бы объяснить ей, что с ней происходит.  Девушка глядела на свое отражение в большое зеркале с золотой рамой; на нее смотрела она, Вера; волосы цвета меда, заплетенные в косы, были заколоты так, что казалось, будто на ее голове свила гнездо птица, и эта причудливая прическа открывала ее округлое лицо, а небольшие завитки обрамляли ее лоб, отчего он казался выше; светлые глаза смотрели на нее с усталостью, а губы, когда-то насыщенного розового цвета, покрылись корочкой и побледнели.  Блад подошел ближе. Его шаги по ковру были почти неслышны. Он остановился и отвесил короткий, точный поклон, как того требовал этикет. — Вам незачем кланяться передо мной, — пожала плечами девушка, - особенно если учесть, сколько многого вы для меня сделали, - она развернулась к посетителю; лицо Блада, ставшее ей таким привычным, выглядело как и всегда; тонкие линии носа и рта гармонично перекликались между собой, высокие скулы придавали его виду упрямства, а яркие глаза цвета моря напоминали девушке о прошлом, в котором они оба шли наперекор суровой действительности.  — Я рад тому, что у вас хорошая память, Ваше Величество, — ответил Блад с улыбкой, - Но, позвольте, не будем тратить время на сантименты. Король, ваш супруг, — он замолчал на секунду, будто слова застряли в горле, — поручил мне осмотреть вас вновь. Вера молча кивнула и опустилась в кресло с невысокой спинкой. Атласные подлокотники приятно холодили ей ладони, отчего начать неудобный разговор ей было не так волнительно. — Скажите, — решилась наконец заговорить девушка, - я сильно изменилась с тех пор, как мы с Вами оказались в Версале?  Блад чуть вскинул брови. Вопрос, казалось, застал его врасплох. Он остановился на полпути к аптечному сундуку, как будто эта фраза выбила его из обычного, профессионального ритма. —  Вы хотите знать мое мнение о том, как вы выглядите? Раз так, я скажу то, что всегда думал: даже если в этой комнате соберется по девушке из каждого королевства, со всего мира, вы превзойдете их, миледи.  Он принялся развязывать тугой белый бант на шее — слишком аккуратный для простого врача. Его взгляд был прямым и сосредоточенным. Или, может быть, слишком строгим — для человека, которого она когда-то любила. Словно слова, сказанные им, были так формальны, точно то же самое он мог бы сказать любой пациентке или придворной даме, коли бы она из наглости решилась спросить, что он думает о ее внешности. — Не называйте меня так! — воскликнула внезапно Вера. Ее голос дрожал и срывался. — Никогда не называйте! Я не хочу думать о том, кем могла бы стать, если бы не вы…  Блад поджал губы, словно раздумывая, стоит ли отвечать.  На его лице проскользнула тень, но исчезла так же быстро, как и появилась. — Тем не менее, вы ей стали. Так или иначе…  Вера удивилась его ответу; она никогда не думала об этом в таком контексте, и слова Блада заставили ее задуматься.  —  Не понимаю вас… —  Метка, что скрыли ваши шрамы. Она сделала вас ею.  — Теперь вы такого мнения обо мне?  Блад вскинул высокие брови, которые на его остром лице изогнулись дугой. — Вы, не осознавая того, раните мужчин. Рассуждали ли вы когда-либо о том, что чувствует отверженный? Вера опустила глаза в пол; ей было невдомек, отчего Блад говорит на столь странные темы и выглядит чуть отчужденно. Девушка заметила, что во время диалога он почти не смотрел на нее. Его взгляд, точно холодный луч осеннего солнца, не выражал, казалось, ничего… И лишь чуть поджатые губы говорили о недовольстве. Невольно Вера вспомнила ту теплоту, с которой на нее смотрел ее супруг.  — Простите, но я не понимаю вас, - честно призналась она.  Блад с извиняющимся видом поклонился.  — Простите, ваше Величество. Я не должен был начинать этот разговор с королевой. Вновь Вера встретилась с его холодностью… На которую наталкивалась каждый раз, точно корабль об Айсберг.  Но в этот раз между ними были иные обстоятельства, и Вера позволила себе высказаться;  — Хотя бы раз забудьте о вашем формализме! Знаете ли вы, почему я выбрала не вас? - не выдержав, вспылила девушка.  —  Удивите меня, - пожал плечами Блад, отчего Вере вновь показалось, что он равнодушен даже сейчас… — Ваш уровень эмоций равен нулю по фаренгейту! Вы всегда «держите лицо», всегда! Даже тогда, когда на вас никто не смотрит, думаете о том, какое вы оказываете впечатление на окружающих своим черным камзолом с серебром… Я долго за вами наблюдала, и я поняла, что ваша привычка в одежде - это лишь еще один повод оказать влияние на окружающих. Смотрите, я не такой как все… Я ношу каждый день один костюм, и мне плевать, что вы думаете об этом… Вы, капитан Блад, прячете свои чувства и эмоции… Но от кого? От самого же себя.  Воцарилась пауза. Выговорившись, Вера бессильно опустила руки на поручни кресла; золотая атласная обивка чуть мерцала, а ее узоры переплетались с белым кружевом на манжетах ее домашнего платья.   Блад, выслушав ее без единой дрогнувшей мышцы на лице, наконец, поднял бровь;  — Что ж. Не думал, что вы такого мнения обо мне. Что же касается моих привычек… Мне интересно, каким образом вы сделали связь между моей манерой одеваться и скрытностью, которая является следствием того, что я доверяю очень малому количеству людей… А людям, которым не доверяешь, не стоит показывать себя обезоруженным. Будь на моем месте любой другой человек, он бы затаил на вас обиду. Но поскольку мне выпала доля любить вас - любить, зная, что вы не ответите мне благосклонностью, как в прежние дни нашего общения, я готов списать вашу резкую смену нрава на то, что вы носите под сердцем моего ребенка…  — Молчите! — закричала Вера, словно в последнем порыве отчаяния, — молчите, и не смейте даже думать об этом… —  Я врач, миледи. И я могу посчитать даты, - тихо возразил Блад, расправив плечи. — В таком случае, смею разочаровать вас. С вами это проще, нежели с супругом… Но, как ни странно, он всё равно об этом узнает. Я не беременна. —  Почему же вы сделали такой вывод? Вера развернулась, и молча отогнула ворот платья, обнажив красную отметину на коже. В этом молчании скрывалась ее скорбь. Скорбь о том, что ее судьба свершилась иначе, чем она предполагала…