Вероника и король

Версальский вечер спускался медленно, торжественно и вместе с тем несколько театрально, словно актёр, знающий, что публика давно приготовилась аплодировать, даже если представление ещё не началось.  В саду, среди розовых кустов и аккуратно подстриженных лабиринтов, тьма ещё не воцарилась окончательно, но уже начинала собирать свои первые тени. Серое покрывало сумерек стелилось над аллеями; в садах, где днём блестели дамы и щеголяли кавалеры, теперь начинала вступать в свои владения тьма, и только розы — вечные пленницы Версаля — по-прежнему дышали дурманящим ароматом, от которого иной раз мутилось в голове. Впрочем, признаться честно, ничто не дурманит голову так быстро и верно, как смесь запахов роз и духов, щедро изливавшихся на себя версальскими красавицами. Но, не будем однако судить строго придворных дам: лучше всякого другого им известно, что в этом дворце победу порой одерживают не шпагой, а ароматом. Что же до самих ароматов, щедро изливавшихся на себя придворными красавицами, то они и в сумерках продолжали упорную борьбу с природой. Иногда казалось, что победа останется за дамами, но в конце концов именно розы брали верх — и этот совершенно неповторимый запах, смешавшись с амбре парфюмов, рождал странное, сладостное облако, будто созданное для того, чтобы ещё более запутать мысли случайного прохожего. Сложно было собраться с мыслями и Вере, решившей в сумерки прогуляться по садам; она шла по устланной гравием тропинке, слыша лишь шорох собственных шагов и редкие трели птиц, и в эту минуту Вера думала о том, что сад — быть может, единственное место, где она может дышать… И, конечно, внимательный наблюдатель сразу заметит, что судьба - коварная злодейка, а ежели он умудрен опытом, обязательно скажет: именно в такие моменты судьба любит вмешиваться, устраивая свои маленькие испытания. Как водится у героинь, склонных к приключениям, спокойствие неумолимо сменялось неожиданностью: Вера подошла к своей излюбленной беседке и с удивлением обнаружила, что она уже занята. В глубине проёма, образованного розовыми кустами и палисадником, на белой витиеватой скамье сидела женщина. Её фигура в полумраке была различима плохо; выделялась лишь высокая причёска, слегка устаревшая по моде. Вера всмотрелась внимательнее и заметила чёрную кружевную маску, скрывавшую лицо незнакомки. Бархатный плащ закрывал её с головы до пят, и весь этот облик казался настолько странным и непохожим на придворных Версаля, что Веру охватило сомнение: не видение ли это? Уж не призрак ли? — подумала она. — Ведь в Версале и о призраках любили шептаться… Или же её воображение решило подшутить над ней? Но, отбросив колебания, Вера смело шагнула вперёд. — Добрый вечер, мадам. Я вам не помешаю? — сказала громко Вера, ловя себя на мысли, что ежели это призрак, то женщина либо не ответит, либо испарится в воздухе… Незнакомка подняла руку к лицу, словно нарочно закрываясь от взгляда Веры. Девушка подошла ещё ближе и заметила, что на скамье перед дамой разложен пасьянс, а в руке женщины, вместо веера, — колода карт. Карты были излюбленным развлечением среди версальских дам. Но чтобы в них играли в одиночку, Вера ещё ни разу не видела. И, присмотревшись, заметила — карты её были непростые. Вместо привычного изображения тузов и пик на них красовались иллюстрации: юноша, дама в пышном наряде, собака… — Доброго вечера, милая, — ответила между тем женщина. Её голос, высокий и звонкий, рассыпался в тысячи колокольчиков. Вера удивилась тому, что незнакомка не обратилась к ней согласно её статусу. В Версале каждый придворный знал, как выглядит королева… Выходит, эта дама — не местная? Девушка была озадачена. — Я не помешаю вам? — спросила Вера, чувствуя некоторую неловкость. Незнакомка внезапно рассмеялась, смутив девушку ещё больше. — Что вы, милая, нисколько. Напротив — я жду именно вас, — сказала она, наконец. Вера повела плечами, закутавшись в шаль; вечер становился прохладнее… или это странная ситуация холодила её кровь? — Садитесь, — незнакомка подвинулась, указав на свободное место, — я расскажу вам то, что не знает ещё никто… Но что имеет прямое к вам отношение, — она вновь внезапно рассмеялась. Отчего-то её смех не показался Вере добрым; в нём звучал некий металл, но, точно заворожённая, она подчинилась. — Смотрите, — дама развернула перед ней колоду карт, пестревшую иллюстрациями, — я владею прошлым и будущим. Оно сейчас у меня в руках, — понизив тон голоса, произнесла незнакомка. Вера видела лишь её яркие, светлые глаза, скрывавшиеся под чёрным кружевом. Лицо было аккуратным, овальным, с чуть острыми чертами, что делало его похожим на лисицу. И что-то в нём казалось Вере смутно знакомым… Ей почудилось, будто она смотрит на своё отражение в старом венецианском зеркале… Однако незнакомка вновь посмотрела на неё, и Вера прогнала этот морок. — Вы не местная? Я не видела вас раньше, — спросила Вера. — О, милая. Этот дворец, — дама развела руки, показывая масштабность пространства, — мой дом. И ваш — тоже. Пока что, — она вновь издала странный смешок. — Я не понимаю вас, — сказала Вера. Она чувствовала, как кровь стыла в жилах. Как разум отказывался принимать реальность происходящего. Быть может, это лишь сон, думала девушка, но идти назад она уже не могла. Образ незнакомки завораживал её… — Не бойтесь меня. Мы не знакомы, но я вам не враг, — сказала дама, словно читая мысли Веры. Она протянула колоду: — Вытяните карту, милая. И я поведаю вам о том, что вас ждёт… Вера молча подчинилась. Девушка затаила дыхание, осторожно ухватилась за одну карту и, вытащив её, зажмурила глаза. Вдруг дама вскрикнула. Высокий женский голос эхом разнёсся по саду, и этот звук убедил Веру в реальности происходящего. — Лилия… — прошептала незнакомка. Вера медленно открыла глаза. Взгляд женщины, с поволокой, будто она едва сдерживалась от слёз, поразил её. — Вы, милая… Вы такая же, как я. Это ваша метка… Ваше проклятие… — тихо сказала женщина, взяв Веру за руки. Холод её ладоней был неестественным. Вера почувствовала, как кровь стынет в жилах, и сердце её сжалось от ужаса. — Проклятие? — переспросила Вера, не в силах поверить своим ушам. — Ведь вы — Деремонтова, верно? — произнесла дама, пристально всматриваясь в черты её лица. Вера кивнула, ощущая, как холод распространяется по всему телу. — Впрочем, это уже не важно. Он запретил мне говорить об этом, — начала быстро говорить женщина. Её светлые глаза бегали по сторонам, будто она пыталась скрыть правду. — Кто? Мадам, я не понимаю вас… — прошептала Вера, ощущая, как разум отказывается принимать происходящее. — Вы хорошо знаете его, моя дорогая. Я пыталась забыть о прошлом и о том, кем стала благодаря ему… Вы во многом помогли мне… — продолжила дама. Она медленно сняла маску. Вера ахнула. Перед ней стояла словно она сама — но с изменившимся взглядом, полным испытаний и боли, с чуть более угловатым подбородком и носом, который, возможно, со временем сузился. Ей было около сорока лет, но лицо сохраняло молодость, а черты были настолько похожи на её собственные, что сердце Веры сжалось от тревоги. — Теперь вы узнали меня? — спросила дама, чуть опустив подбородок. Вера не могла найти слов; ужас охватил ее; она лишь судорожно глотала воздух... — А ведь мы уже встречались с вами раньше… — продолжила дама, хмыкнув.  — Даже не знаю, стоит ли благодарить вас за то, что вы со мной сделали… — Миледи! — наконец воскликнула Вера, глаза её округлились от ужаса. Миледи лишь улыбнулась и кивнула. — Миледи, Дюбарри, Деремонтова… У меня теперь стало больше имён, благодаря вам. Но не зовите охрану, — сделав резкий жест, она закрыла Вере рот, когда та собралась звать мушкетёров, — я здесь не для мести. Я здесь, чтобы искупить свою вину перед вами… Раз уж теперь мы — родственницы. И прежде чем Вера успела оттолкнуть её, женщина исчезла, оставив лишь шлейф сладких духов, и холод, оставшийся после её прикосновения, который будто врос в кости. Вера опустилась на скамью, полностью растерянная, осознавая: её жизнь уже никогда не будет прежней. Судьба, повернувшись к ней в облике той самой женщины, приготовила ещё более мрачные испытания, и это предчувствие не оставляло ей ни минуты покоя.