Вероника и король

В покоях королевы воздух, казалось, застыл. Часы на стене медленно шли вспять, отстукивая секунды задом наперед. Портьеры, что шевельнулись от сквозняка, двигались теперь в обратном направлении. – Так должно быть? – спросила Вера, оглянувшись, – чтобы время застыло?  Блад сдвинул брови, и спустя недолгую паузу ответил: – Версаль каждый раз удивляет меня. Когда я включаю хронометр… Он реагируют всякий раз иначе. Точно сам дворец - живой. Девушка поджала губы, задумавшись. Луч солнца, сиявший в тонкой линии между ними, дрожал, словно само время натянулось, как струна.  – Что ж, капитан Блад… Вы вновь сломали время, – хмыкнула Вера.  Блад взглянул на нее; в его глазах отражалось море; то море, где он уже так давно не был.  Он помнил фразу графа о том, что Версаль - клетка. Но граф ошибался лишь в одном: клетка - не сам дворец… А то чувство, что Блад давно хранил в своем сердце. Между ним и Верой тянулись трубки, алые от крови.  Вера тихо дышала, и, точно затаившись, ждала финала эксперимента. Оба молчали, опасаясь двинуться.  Между ними - расстояние длиной в трубки, в которых лилась кровь обоих, что делало их - единым целым.  – Могу я спросить вас? – наконец, решился нарушить тишину Блад. Вера кивнула. – Как мы поймем, что эксперимент закончен?  Девушка поджала губы; на ее лице отразилась мелькнувшая мысль, и тут же она охнула;  – Колесико… – прошептала девушка, и ее лицо побледнело. Блад нахмурился. – Колесико? – переспросил он. – Я забыла сказать вам об этом… Мы погибнем…. – плечи девушки задрожали, – в моем времени капельницы снабжены устройством, которое помогает остановить поток крови… А если этого не сделать - просто так вытащить иглу из вены нельзя… – девушка едва не всхлипывала. Капитан Блад осторожно взял ее за руку. – Тссс… Не бойтесь, Вера… Дайте мне минуту. Я придумаю выход.  И тут, резко, точно гром, в дверь затарабанили.  Оглушительный грохот заставил вздрогнуть обоих… За дверью слышалась возня и знакомые голоса, и наконец, кто-то сильный, одним рывком выломал ее.  Первым в проход ввалился Петр; Следом - граф де Шанти, а за ними - аббат, лорд Уильямс и Людовик.  Блад и Вера замерли; эксперимент не позволял им совершать лишних движений, но появление внезапных гостей привело их в ужас, и этот ужас отражался на их лицах.  – Что за чертовщина здесь происходит? – воскликнул аббат, – право, от вас я этого не ожидал, – с укором посмотрел он на Блада. Людовик подбежал тем временем к Вере.  – Что он сделал с вами? – спросил срывающимся голосом король, ошарашенно глядя на трубки, скрепляющие обоих.  Граф де Шанти замер, точно пораженный увиденным.  Лорд Уильямс, оглядевшись по сторонам, деловито отметил: – Так вот кто нарушает законы времени, судари. И вот благодаря кому Версаль стал ловушкой… – он указал на Блада.  Капитан Блад сжал губы так, что они побелели. – Он забирает ее кровь! – воскликнул лорд Уильямс, и интонация его голоса была слегка наиграна, что не прошло мимо внимания короля, который с иронией лишь вскинул бровь в ответ. Граф де Шанти, подойдя ближе к обоим участникам эксперимента, внимательно рассмотрел устройство. – Вы ошибаетесь, – сделал вердикт граф, – он отдает ей кровь, – удивленно причмокнув, граф обернулся в сторону лорда Уильямса, – то, что вы забрали… Восполняется благодаря тому, кто отважился на столь опасный шаг. Воистину, поступок истинного врача. Граф с уважением кивнул головой Бладу. – Что же до вашего фарса… – продолжил он, взглянув вновь на лорда Уильямса строго, – то мы в очередной раз убедились – тот, кто громче всех указывает на предательство – сам является предателем. Лорд Уильямс, хмыкнув, ответил: – У вас нет доказательств, сударь. Зато у меня есть доказательства того, что вы - не тот, за кого себя выдаете…  Он поспешно вытащил из-под камзола две бумаги, скрепленные печатью.  – Узнаете? Это подписанный вами договор о передаче Шато де Феррье в вашу собственность, – лорд Уильямс раскрыл один из документов, - а это, сударь - свидетельство о браке с некоей Анной де Бейль, подписанное неким графом де Ла Фер, – лорд Уильямс сложил оба документа вместе, - вам не кажется ли, что почерк удивительно похож? Схожа также и подпись, в которой изменен во втором документе лишь один завиток, - лорд Уильямс с победным видом передал бумаги Людовику.  Вера, присмотревшись к графу, охнула… Но сдержала себя, не проронив и слова. Людовик же, поморщившись, точно до бумаг ему не было никакого дела, оттолкнул руку англичанина.  – Какая, к черту, разница? Граф де ла Фер, граф де Шанти… Оба этих человека сделали для Франции благо - один доблестно сражался за честь своей страны, а второй пришел победителем. И право, милорд… Мне глубоко чихать, какие еще доказательства вы мне предоставите! Граф улыбнулся.  Петр и аббат наблюдали за сценой издали, не стремясь вставить лишнее слово. Лорд Уильямс, тем временем, не терял хватки; – Что значит - к черту! Этот человек, сир - убийца! Он убил женщину лишь за то, что та не оказалась ангелом во плоти.  Тут не выдержала уже Вера; девушка, медленно повернув голову в сторону англичанина, ровным тоном сказала: – Женщина, о которой вы говорите, милорд - жива. И вам это известно лучше, чем кому бы то ни было. Вы украли у меня ту вещь, что может свидетельствовать об этом, и теперь нагло врете. Правда, не известно - зачем. В том, что вы сняли маску с графа, который надел ее по одной ему известной причине - нет никакого смысла. И вы сами это хорошо знаете. Вы лишь пытаетесь перевести стрелки… Впрочем, как и всегда. Только в этот раз вам отчего-то не везет. Граф иронично улыбнулся.  Людовик, вдруг вспомнив о карте, достал ее из кармана камзола.  – Вы говорите об этой улике? – спросил он, протянув карту девушке.  Взглянув на витиеватые узоры, сложившиеся в изображение лилии на небольшом плотном картоне, девушка молча кивнула.  – Я недавно видела ее. Эта женщина явилась мне в саду… Право, временами я до сих пор думаю, что видела не ее саму, а тень из моего кошмара.  Лорд Уильямс смущенно отвел глаза.  Блад нахмурился.  – Почему вы не сказали нам об этом раньше? – спросил взволнованно он.  Девушка поджала губы; – Я боялась, вы решите, что я сошла с ума… Тут встрепенулся аббат; – На днях, на утренней мессе, я заметил новую прихожанку. Эта женщина держалась в стороне от всех и ее лицо было закрыто вуалью… Но, когда свет упал на нее, я сперва было принял ее за Ее Величество. Поразительное сходство, хотя разница в возрасте была видна налицо. Людовик напрягся. – Никто не может посетить Версаль без моей подписи о пропуске. Ежедневно я получаю их пачками… И, помню, некоторое время назад я подписывал бумагу некоей мадам Дюбарри. Мой взгляд зацепился за странный герб на ее печати, и мне показалось, будто я где-то уже видел его… - задумчиво сказал он. Лорд Уильямс, подбоченившись, выпрямился: – На гербе госпожи Деремонтовой, что вы видели накануне свадьбы, - пояснил он, - но это долгая история… – Молчите! Не смейте говорить ни слова, милорд. Это приказ королевы, – воскликнула Вера, едва прийдя в себя от удивления.  Лорд Уильямс сложил руки и поклонился.  Вера продолжила;  – Вы устроили представление невовремя, лорд Уильямс. Пока вы все выясняете чужие тайны - я и капитан Блад подвергаемся опасному эксперименту, едва ли пригодному для повтора в этом времени.  И я теперь четко понимаю это… – девушка сокрушенно опустила глаза, и ее голос дрогнул, – я забыла об одной важной детали, и теперь нельзя просто так вытащить иглу из вены… – дрожащим голосом сказала она.  Король напрягся и выпрямился. – Вы точно давали согласие на этот опыт в здравом уме? – строгим голосом спросил он.  Вера кивнула.  Лорд Уильямс было сделал шаг вперед и открыл рот, но девушка остановила его лишь взглядом.  – Ваше Величество… Вы позволите мне помочь вам? – решился все же на реплику англичанин.  Вера подняла на него глаза. – Вы уже достаточно наломали дров, лорд Уильямс. Благодаря вам я здесь. И да, если вы сумеете остановить процесс поступления крови - так и быть, я закрою глаза на ваши деяния. Лорд Уильямс озабоченно взглянул на девушку; – Именно это я и хотел предложить, Ваше Величество. Лишь потому, что готов склонить голову перед гениальной идеей, что пришла к вам обоим… – с деловитым видом англичанин вытащил из кармана небольшое зеркальце с пружинами и механизмами. Блад напрягся.  – Вы уверены, что мы можем ему доверять? – шепнул он девушке.  Вера кивнула; – У нас нет иного выхода, – также тихо ответила она.  Лорд Уильямс, тем временем, продолжал; – И ведь как все сложилось, господа. Мы бы не стали свидетелем того, как наука шагает сквозь эпохи… Если бы не моя рука, подтолкнувшая вас к этому, – самодовольно заявил он. Все замерли.  Лорд Уильямс с опаской подошел к обоим подопытным, и, осторожно осмотрев устройство, присвистнул: – Капитан Блад, вы меня поражаете… Как вы могли упустить из виду столь важный момент, как остановка потока крови? Ведь это элементарно, – сказал лорд Уильямс с нотой укора.  – Я торопился. У меня в распоряжении была всего лишь ночь.  – Ночь? Для таких разработок требуются месяцы, – воскликнул лорд Уильямс, уловив зеркальцем солнечный луч. Поток крови замедлился; зеркальце, что в руках лорда Уильямса блеснуло серебром, он вновь направил на солнечный луч, что сочился сквозь шторы, точно белое вино. Король с восторгом воскликнул: — Вот, лорд Уильямс! Видите, зачем я собрал братство? Чтобы наука, время и география подчинялись человеку и шли вперед!  Кровь пошла вспять; трубка становилась все прозрачнее и прозрачнее, а присутствующие в комнате наблюдали за процессом с благоговением на лицах.  Лорд Уильямс грустно улыбнулся; – Я и не против братства, сир. Просто…. Версаль гнил от скуки.  А вы все чаще думали о закате…  Король, утративший силу, нуждается в виновных, чтобы вновь почувствовать себя властителем.  Англичанин обернулся к Вере; – А вы, ваше величество, считали себя жертвой. И мой удел был научить вас быть королевой и принимать решения, – он сделал небольшую паузу, и его глаза глядели на Веру с той мягкостью, которая всем присутствующим красноречиво говорила об истинных чувствах англичанина.  – Я всего лишь разыграл перед всеми вами спектакль, дабы вы вновь почувствовали вкус к жизни. Закончив речь, англичанин взглянул на тонкую струйку солнечного света, чей поток, подчинившись времени, заставил кровь идти вспять.  Присутствующие молча наблюдали за его действиями; его рука, точно рука дирижера, управляла временем и светом, и в этом действе было нечто магическое… Но вдруг, стекла задрожали.  Часы стали идти быстрее. Их стрелки, затормозив, раскачивались взад и вперед, и грохот все нарастал.  Англичанин подозрительно обернулся… Наблюдатели остерегались прервать его, и молчали; лишь капитан Блад сдвинул брови, точно понял, что что-то пошло не так.  – Все в порядке? - настороженно спросила Вера. Блад промолчал. Лорд Уильямс, поджав губы, ответил: – Я не зря говорил, что Версаль - ловушка, господа. Время здесь течет иначе… И зеркала не всегда могут остановить его, – голос англичанина дрожал.  Свет, что лился из окон, вдруг начал мерцать. А тот луч, что поймал лорд Уильямс в свое зеркало - становился все ярче и ярче… – Ведь вас не просто так назвали королем-солнце, сир, – сказал вдруг лорд Уильямс с горечью в голосе, - вы - тот, кто создал эту ловушку из света и теней… Людовик лишь с непониманием взглянул на него, не смея ответить.  Англичанин же чуть повернул зеркальце, и, в последней попытке остановить поток, потянулся к небольшому рычагу в виде шестеренки, который он попытался повернуть вспять. Но свет продолжал литься, стекла - грохотать, а время - идти в обратную сторону.  Лорд Уильямс устало опустил голову, обернувшись к Вере.  – Простите меня, – тихо сказал он, – Простите… И прощайте.  Девушка едва успела податься ему навстречу, как раздался оглушительный грохот, точно рядом взорвался фейерверк.  Свет засиял сильнее, и, скопившись вокруг англичанина в сферу, замерцал тысячей лучей.  Никто не успел ничего сделать.  В следующее же мгновение напоминанием о присутствии лорда Уильямса был лишь запах амбры и пионов, что стоял в комнате и еще долго щекотал нос тем, кто был свидетелем его искупления. – Англичанин исчез. Точно так, как уже делал прежде… Но в этот раз - кажется, не по своей воле, – сделал вердикт граф, лицо которого было угрюмым. – Однако, на этот раз он спас вас, – с нотой горечи сказал капитан Блад, обращаясь к Вере.  Кровь обоих вернулась в вены; трубки были пусты, и капитан Блад осторожно вытащил иглу сперва из руки девушки, затем - из своей. Лорд Уильямс, казалось, превратился в тень, что блуждала по лицам присутствующих и чуть мерцала, отражаясь в зеркалах.  А Версаль помнил аромат его духов и дышал ими; – Надеюсь, наши испытания на этом закончатся, - вздохнув, сказала наконец Вера.  В уголках ее глаз мерцали слезы; чистые, как роса, что стекает с роз Версальского сада ранним утром.