Прыжок веры

— Посмотри на меня, растеряла свою уверенность? — Чон приподнимает миловидное лицо указательным пальцем, прищуривается, как хищник, пронзая уверенным, подавляющим взглядом. — Я покидаю тюрьму завтра, так что будь готова, совсем скоро ты последуешь за мной. — Я тебя услышала, — одергивает лицо в сторону, снимая лицо с навязанной ей опоры. Лишние прикосновения были неприятными, удушающими, девушке хотелось яро протереть место касания твёрдой щеткой и обилием жидкого мыла. — Тш, не дерзи мне, — усмехается лисьей ухмылкой, — не забывай в каком положении находишься. — Ты ещё никак не помог мне в моем деле, с чего вдруг начал требовать? — находит в себе силы немного оттолкнуть парня и отойти на безопасное расстояние, в случае чего броситься в бега. — Помолчи, Кан Сохи, я не потерплю такого отношения к себе, тем более обесценивания моей доброты, — сжимает кулаки, в попытках сдержаться и не нарисовать на ней парочку новых отметин, по отношению девушек он не рукоприкладствует. — Веди себя как девушка и не позволяй мне передумать, поняла?! — пинает приоткрывшую дверь одной из туалетных кабин.       Сохи дёргается, про себя молится всем божествам, о которых слышала в школе, и прижимается к стене, пропуская мимо проходящего парня к двери.

***

      Последующие дни Сохи решила не покидать свою камеру, свобода совсем близко, стоило исключить любые вероятные угрозы и раздражители со стороны заключённых. День в день тянулись бесконечно, не было понятно который час, когда наступила ночь, одно ориентирование — охранник, который будил и укладывал спать своим пронзительным и неприятным криком. — К стене! — охранник сурово проронил приказ, Сохи в темпе выполнила указ, в страхе о грядущем. Мужчина входит и надевает наручники. — На выход!       Длинный коридор разделал заключённую и свободу, вот-вот все закончится, каких-то сотня шагов. Охранник грубо подталкивал девушку вперёд, ни с того ни с сего впечатывыет хрупкое тело в решетку. — Радуйся, крыска, ты теперь свободна, — едко и противно хлопает по плечу и снимает наручники, чуть подталкивая Кан вперёд.       Девушка выходит за пределы тюрьмы в охапку со своим рюкзаком, в первую очередь расчесывается и брызгает духами на шею. — Наконец-то, — блаженно закрывает глаза, вокруг ни души, только трасса и она.       Ловит себя на мысли, что нет Чонгука, нужно бежать, пока не стало совсем поздно. Рвётся вперёд, немного прискакивая в шаге. — Ащ, куда собираемся?! — знакомый голос и свист тормозов заставляют девушку перейти на бег. — Отчаянная же ты, ей богу! — Чон останавливается возле неё и кивает на соседнее сидение, — прыгай в тачку, дуреха, нам пора.       Сохи обреченно бросает рюкзак на заднее сидение через окно и рывком открывает дверцу дорогущего автомобиля в виде тонированного под ноль мерина. Недовольно присаживается и хлопает ресницами, в ожидании худшего из всевозможных. — Поздороваешься? Так и делай добро людям, никакой благодарности, — парень цокает языком, нажимая на газ.       Девушка мельком рассматривала парня: стильно одет в чёрных тонах, дорогущие часы на запястье, солнцезащитные очки, волосы небрежны из-за сильного ветра, но уложены. — Тонировка глаз выколи, так ещё очки надел, ты хочешь нас убить? — брюнетка закатывает глаза и довольно улыбается, довольствуясь тем, что нашла к чему придраться. — Не боись, Осирис, я за рулём как рыба в воде, — его ухмылка была доброй, подкол парень оценил и не стал ставить девушку на место, разовая акция доверия. — Это тряпьё нужно сжечь, тебе стоит привести себя в порядок, в доме найдёшь что-то по размеру. — Каком доме? — в недоумении прожигает взглядом профиль водителя, — нормально я одета… — Ты думала, что после того, как я озвучил тебе свои намерения, отправлю тебя домой? Твоей наивности нет предела, Сохи. Мы едем в мой дом, где ты и будешь жить до тех пор, пока мне не надоест возиться с тобой. — А мои родители? Они будут искать меня! — осматривается вокруг, незнакомая местность, хоть и часть самого дорогого района — Каннама. — Никто не знает, что ты на свободе, что нам на руку. Ты же хотела отомстить? Вот и следуй своим целям и не морочь мне голову глупыми вопросами, — поворачивает кнопку звука и делает музыку все громче, не желая слушать претензии со стороны освобождённой.       Сохи не желала делить крышу с наглым парнем, любой дом или квартира были лучше тюремных стен, но оставаться наедине с Чоном — сверх пыток двадцать первого века. Достаёт телефон из кармана, Чон хватает его из рук и выбрасывает в окно. — Эй! — ошеломлённо хлопает глазами, хотелось ударить шатена по его шаловливым ручкам. Парень не сказал ни слова, витая в своих мыслях.       Машина заехала в просторный двор, дом был двухэтажным и не таким уж огромным, Сохи представляла себе сцены из дорам, где девушку приводят в хоромы. — Получи и распишись, — Чон кивает на входную дверь и выходит из машины. — Так себе домик, я без агрессии, просто… — уж было начала девушка причитать. — Какой дом, это гараж, — закатывает глаза и проходит мимо здания, скрываясь за его углом. — Гараж? Кто же ты такой, — хлопает дверью и бежит следом, прихватив свой рюкзачок.       Пред Сохи восстаёт высокий дом в современном стиле, двери сенсорные, открывались и закрывались после вошедшего, ни одного балкона, окна в пол, но зеркальные. Девушка заходит вовнутрь, все располагало к тому, что это умный дом, со всеми причудами современных технологий. Интерьер в стиле лофт, ничего особенного, помимо высоких золотых статуэток и огнестрельного оружия прямо под лестницей. — Заходишь во вторую дверь справа на верху, занимайся, — Чонгук будто полностью плюет на гостью и уходит в холл, оставляя её наедине со своими мыслями и обескураженным выражением лица.       Гостеприимностью хозяин дома не блеснул, но Сохи уже не маленькая девочка, сама разберётся что к чему. Находит нужную дверь, в помещении ничего не отличалось от общей картины — темные стены, мебель, взгляд приковала навесная кровать с синей подсветкой и туалетный столик с зеркалом, выдавая женскую руку. — Либо шлюхо-логово, либо отчаянное желание выглядеть привлекательно, — лазит по шкафчикам, до верху набитыми косметикой. Шкафы так же были заполнены женской одеждой, чудным образом совпадающие с размером девушки. — Если он ещё прокладки купил, я сойду с ума окончательно.       Принимает часовую ванну, выходить из воды не хотелось, пена так приятно щекотала кожу, желание напевать нашумевшие во время проездки песни распирало, и пускай этот момент не заканчивается. Чем занимаются родители и как там стерва Бон? Совсем скоро она узнаёт и сможет посмотреть сестре в глаза вблизи, а не через расцарапанное и тусклое стекло. Сможет дотянуться и как дать хорошую, тяжелую затрещину за все содеянное. — Закисла, тебе нужно выйти, — голос у самого уха, в нос бьет запах чайного дерева и ванили.       Девушка открывает глаза и видит малую часть густой шевелюры. Чон дышит ей в ключицу, отстраняется и поворачивает голову на бок, внимательно изучая заживающую гематому вокруг глаза. — Сейчас, — требует, сунув руки в карманы домашних шорт. — Хорошо, выйди, — опускается под воду по самый подбородок, стесняется такого пронзительного и изучающего взгляда. — Нет, вставай сейчас и при мне, — срывает белоснежное полотенце с сушки и расправляет его, призывая подойти.       Борется с стеснением, рядом ничего из тканевых изделий нет, а парень нетерпеливо ждет, тряхнув полотенцем несколько раз. Плавно поднимается, пена скатывается по оголенному телу, очерчивая все упругие выпуклости. Чон непоколебимо стоит, смотрит ей в глаза, даже и не думает опускать взгляд ниже. Сохи подходит к нему, чуть протягивает руки, чтоб наконец-то избежать зрительного контакта и скрыть наготу. Брюнет обходит девичью фигуру, накрывает тело под мышками и фиксирует полотенце на груди. — У меня ещё будет время и возможность рассмотреть тебя, живенько переодевайся, я жду тебя внизу, пора обедать, — невесомо проводит по влажным волосам и уходит, громко хлопнув входной дверью. — Какая же плохая идея разделить спальню и ванную комнату обычным, черт подери, стеклом, — шипит, злостно сбрасывая несколько баночек с раковины на пол.       Девушка предстаёт перед хозяином дома в спортивном костюме, тот удивленно вскидывает бровями, отбрасывает вилку на стол с характерным звоном. — А почему же не скафандр? — язвительно задаёт вопрос, складывая руки на груди. — Присаживайтесь, — женщина средних лет появляется из кухни и усаживает гостью рядом с парнем, укладывая на её колени чёрную салфетку из плотной ткани. — Оставьте нас, — Чон взглядом указал только что вошедшей в сторону зала. Женщина незамедлительно кивнула и оставила парочку наедине. — Скафандра в шкафу не было, — брюнетка принимается за аппетитную еду, после тюремной кормежки каждое блюдо на столе казалось безумно вкусным. — Если ты так богат, ты же мог спокойно избежать тюрьмы, разве нет? — мысли в слух, но после сказанного движения её челюсти замедляются, боковым зрением наблюдает за парнем, тот и не шелохнулся. — Я не делаю ничего просто так, такой ответ тебя устроит? — Более чем, — кивает, судорожно выдыхая через нос.       Далее обед прошел в полной тишине, неловкость прерывала бегающая с тарелками туда-сюда домработница.

***

      Больше всего сердце брюнетки тарабанило с наступлением ночи, ни тяжелые двери, ни плотное одеяло не спасали от грядущего. Чонгук совсем рядом, за стеной, из персонала никто не прийдет на помощь, из одних оков девушка окольцована в другие. Сохи боялась уснуть, беспрерывно наблюдала за дверью, в страхе, что в неё вот-вот зайдёт хозяин дома, а дальше… Темнота.       Ни в ту ночь, ни в последующие, Чонгук больше не входил в её спальню и даже не пересекался с девушкой в доме, возможно, вовсе отсутствовал. Девушка как обычно наносила макияж, неподдельно радуясь тому, что рана на руке затянулась, а личико приобрело розоватый румянец и красивый тон, гематома обесцветилась, полностью стирая видимые признаки пребывания в тюрьме. — Доброе утро, — Чон бесцеремонно входит в помещение, хлопнув дверью, чтоб обратить внимание на себя в полной мере. — Доброе, — отвечает вяло, прикрывая чёрным шелковым халатом оголенные ноги. — Я смотрю, ты обрела здоровый окрас, мне нравится как ты выглядишь сейчас, — присаживается на кровать и наблюдает за невесомыми движениями кисти в утонченной руке. — У меня есть для тебя кое-что, — бросает рядом с собой новенький телефон, — там только мой номер, и пополняться телефонная книга не должна, это ясно? — Да, — лицо ничего не выражает, но внутри она ликует тому, что наконец-то обретает связь с внешним миром. — Надень коктейльное платье, мы с тобой идём в театр. — Театр? — удивлённо оборачивается. Вкусы Чона своеобразны, но в культурном развитии парня она сильно сомневалась. — Да, тебя ждёт сюрприз, — хлопнув в ладоши, он подходит к туалетному столику и отодвигает к середине флакон духов, намекая на чёткий выбор аромата.       Никакого ожидания, предвкушения Сохи не испытывала, шикарное чёрное шелковое платье с открытой спиной не вызывало восхищения, ведь на неё будет смотреть Чонгук и не позволит ей общаться с кем-либо. Медленно, но верно ощущает свою принадлежность, принимает на себя роль красивой куклы, которая должна подчиняться и кивать. — Может, тюремная кличка была предупреждением для меня? — всерьез задумывается обо всем, что произошло ранее. — Нам пора, — парень застывает в проеме двери, глазами пробегается по красивым изгибам, кивает сам себе, ещё раз убеждается, что сделал правильный выбор. — Хорошо, — разворачивается к парню лицом, классика ему в пору, и на этом все, больше ничего приятного о нем девушка подумать не могла.       В театре было много посетителей школьного возраста, брюнетка то и дело недоумевала, сжимая и разжимая локоть спутника. Пробегается взглядом по первому ряду в зале и в немом шоке замирает: — Бон… — шепчет, не в силах идти дальше.       Сестра выглядела свежо и счастливо, весело переговаривалась с подругами и жила своей беззаботной жизнью выпускницы. — Не останавливайся, — Чон тащит брюнетку вперед, вовсе не обращая внимание на происходящее вокруг.       Шаг за шагом внутри девушки разгорался костёр ярости в перемешку с душевной болью, раны, нанесённые ранее родным человеком запекли как свежие. Все в ней было так схоже с отражением в зеркале, но не сегодня, она была совершенно другой, абсолютно чужим человеком.       Сохи нашла в себе силы отвернуться и гордо смотреть вперёд, близняшка цепким взглядом уставилась ей вслед, позабыв о подругах: — Сохи, — шепчет, вскакивает на ноги, но вовремя останавливается, вспоминая последние слова сестры в её адрес. — Господи, — бросается в бегство, наплевав на все. — Мы просто сядем? — Кан недовольно корчит мордочку, — она же убежала! — тихо кричит, отпуская его локоть и указывая на выход. — Нет, ей придётся сидеть и трястись от одной мысли, что ты сидишь позади, — невозмутимо расстегивает пиджак и присаживается, принуждая спутницу сделать тоже самое.        Бон в слезах возвращается на место, вход заблокировали два упитанных парня. После этого девушка ни разу не обернулась назад и не подала виду, что в не себя от шока. — И что потом? — наклоняется к уху парня, нетерпеливо постукивая каблучками о красную обивку пола. — Смотри представление.       В постановке виднелась знакомая ситуация: предательство сестры, наказание, последняя встреча и убийство. На сцену выносят ту самую злосчастную вазу, главный актёр спрыгивает со сцены и протягивает её Бон, девушка с визгом опрокидывает преподнесенный подарок, ковёр окрашивает ярко-красная кровь. — А теперь, можем идти, — Чонгук преспокойно подаёт Сохи руку и выводит из зала.       Девушка уверенно отталкивает фарфор к ногам сестры, не обращая никакого внимания на её истерику. — Ты! Это все ты! Чокнутая! — Бон вопит вдогонку, не сдерживая своих эмоций вовсе.       Как только дверь машины закрылась с щелчком, Сохи даёт волю слезам. Хоть она и испытывает огромный гнев из-за предательства, но близнецы чувствуют друг-друга, тревожность подступала к горлу. — И чего ты плачешь? — Чонгук нарушает молчание, сжимая руль в руках. — Мое сердце разбилось на том самом месте, где упала эта злосчастная ваза. Зачем ты это сделал? Просто встречи в суде было бы достаточно, зачем?! — кричит что есть мочи, ударяя о бардачок ладошками, вновь и вновь пока кожа не начала стираться в кровь. — Прийди в себя, — крепко перехватывает тонкие запястья, — прекрати, ты сама пошла на это! Ты хотела мести?! Получай! Это только начало, найди в себе силы идти дальше! Ты тюрьму прошла, а ломаешься из-за какого-то спектакля?! — Так ты поступаешь с теми, кого называешь своими? — сквозь пелену слез теряет четкие очертания, его черты лица расплываются и превращаются в одно темное пятно. — Хоть долю сочувствия проявляешь? Как ты мог так поступить со мной? Я не хочу проживать тот день вновь, не хочу! — вырывается из цепких пальцев и пересаживается на заднее сидение, громко хлопнув дверью. — Ты не забудешь тот день никогда, потому что снова и снова будешь вспоминать, твоя сестра сто процентно похожа на тебя, — рывком приводит машину в движение, со свистом шин покидая зону театра. — Ни черта она не похожа! — Раз не похожа, сохраняй хладнокровие и без цирка переживай подобные моменты. Я делаю это, потому что дал слово, а ты, заткнись и принимай помощь, молча, раз не умеешь благодарить! — Ты итак сделал из меня рабыню, ещё и эмоционально насилуешь меня, чокнутый!       Удар о сидение водителя стал последней каплей для Чона. Автомобиль паркуется у обочины на трассе, парень рывком вытаскивает девушку из машины и толкает на капот. — Если ты называешь себя рабыней, так и будь ею, — демонстративно расстегивает ремень, одернув пряжку в сторону. — Не надо, — ползёт по капоту вверх, плотно сводя ноги, — Чонгук, прошу, прости, я была не в себе от эмоций, не надо! — упирается в широкие плечи, новая волна слез омывает щеки. — Надо! — рычит, силой раздвигая ножки двумя руками, — рыбу, птицу и девицу — берут руками. Мы смотрим на звездное небо, в надежде, что однажды засияем так же ярко. Позабыв о том, что вблизи, это всего лишь груды тусклого камня.